Глава 10. Замок Гротт

               
               
   Давно это было... Но, Денваль никогда не мог забыть события той ночи. Именно с тех пор их Радужный Круг понёс большие потери и был неполон. Додона через три дня пришла в себя, но полностью лишилась магических способностей. С тех пор она пристроилась, хотя была девушкой из богатой семьи, простой кухаркой при Университете Руна – лишь бы оставаться в любимых стенах. Там, в Руне, ей было уютней и привлекательней, чем где-либо ещё.

   А Рик ослеп, и его зрение так и не восстановилось. Хотя та его слепота была весьма странной, а глаза - нисколько не повреждёнными. Иногда, поворачивая голову к солнцу, он стоял так и потом некоторое время смутно различал людей и предметы. Но, большую часть времени он не видел ничего… Из реального мира. Тем не менее, его часто преследовали видения, и многие из них были пророческими. Влияние иномирия и магического зеркала, отразившего канделябр, и увечье, полученное не без влияния этого предмета, наверняка сыграли в проявлениях этого порядка особую роль.

   Аглая, неожиданно для всех, с тех пор стала жить уединённо, вместе с Риком, и заботилась о нём, одновременно являясь его ассистенткой и помогая записывать его откровения и работы по теоретической магии, которой он глубоко занялся с тех пор, поскольку не слишком многое мог теперь применить на практике. Но, всю практическую часть: опыты и лечебную медицину, - теперь взяла на себя его подруга. И они вместе, вдвоём, поселились на окраине Руна, и редко принимали у себя  гостей.

   Следует ещё сказать, что Аббадон… Имел наглость вскоре объявиться в Руне. Поскольку явное зло не может войти в Рун, почти все решили, что он не был заражён злом, но на какое-то время был просто заколдован. Или же, что кто-то воспользовался его личиной - и сотворил зло, увезя в плен Додону, о чём тоже ходили слухи. Аббадон, слыша такое, уверял всех, что был околдован чёрным колдуном и находился в полной его власти. Но сам ничего не помнит. Подобное в истории магии случалось, и было вполне вероятным. Хотя, возможно, не в этом случае. Аббадон пояснял, что колдун, мол, теперь исчез, а возможно - умер, и потому, он снова обрёл свободу.

    К сожалению, научные выкладки Рика, который считал Аббадона лгуном и доказывал возможность сокрытия реальной сущности и раздвоения души, мало кто тогда понимал и принимал всерьёз...
Тем не менее, хотя и не вынося абсолютного запрета для пребывания Аббадона в стенах Руна, его теперь здесь сторонились. Аббадон снова сватался к Клариссе, умоляя её спасти его от преследующих  напастей: только эта девушка, с её чистотой, по его уверениям, душой, могла его спасти, отвратить от зла его душу и сохранить тем самым человеческое в нём. Но Кларисса не вняла этим лживым речам, отстранилась от него, твёрдо ему отказала - и с тех пор, она совсем избегала Аббадона. И вскоре тот ушёл из Руна в неизвестном направлении.

   Итак, реальными магами их Радужного Круга, что по-прежнему продолжали участвовать в делах Руна и входили в отряд Синих Ос, были с тех пор только четверо: Денваль, Мариэль, Рудвик и Сандр. Годы спустя, когда Денваль поведал трём друзьям своего Круга об интересе Аббадона к загадочному народу горбунов, проживавшему где-то на территории современного Санграда, об их печальной участи и о таинственных залежах странного, необходимого чёрным колдунам для их мрачных дел, камня – Мариэль и Сандр уехали в Санград, чтобы исследовать те места, о которых говорилось в старинных записках путешественника. И, увы, вестей с тех пор от них не было, хотя остальные собратья по кругу чувствовали, что они живы. Но, нельзя было пробиться мысленно через огромные расстояния и узнать, что именно случилось с исследователями в Санграде. А через некоторое время - пропал и сам Денваль. 

                *
   Сейчас, когда Денваль приближался к дому Аглаи и Рика, только эти двое из его Круга и оставались в Руне, если не считать лишённой магии, молчаливой и потухшей Додоны. Рудвик незадолго до стычки с магами Кардисса уехал по делам братства Синих Ос в Свободные Сеньории, и до сих пор ещё оттуда не вернулся.

     Они, Аглая и Рик, были достаточно странными магами. В своём уединении они не слишком интересовались судьбой Амореи и происшествиями в стране. Их интересовали только трактаты по общей и теоретической магии. Но, Денваль надеялся, что эти двое всё ж таки до уезда виделись с Рудвиком, да и могли получить за те годы, что отсутствовал Денваль, хоть какую-то весточку от Сандра или Мариэля. Но главное, Денваль чувствовал, и даже был уверен в том, что его друзья  знают о чёрном замке Гротт гораздо больше, чем кто-либо другой.

   Недавно этот замок в очередной раз был разрушен: Синие Осы, из тайного братства магов, временами наведывались туда - и проверяли башню, пытаясь искоренить идущее от неё зло.  Но, тем не менее, Гротт всё равно продолжал жить своей тайной, магической жизнью. И был опасен. Очень опасен. Среди магов Руна, принадлежащих братству, ходили слухи, что во времена, когда Аббадон связался посредством магических экспериментов с силами нечеловеческой магии, то провёл туда своих новых сообщников  из Хиндустана,   пользуясь  древними подземными ходами, чтобы провести их через границу. И уже именно те силы, что проникли в тот замок из иных земель, связались посредством зеркал с колдунами Кардисса. И возможно, заключили с ними некий союз. Аббадон же именно тогда не только отстроил и обновил чёрную башню, но и расширил там сеть подземных ходов; и теперь, вероятно, до сих пор существует связь из того грота близ того разрушенного замка не только с Кардиссом, но и с Хиндустаном.

 Часть подземных проходов наверняка завалили при разрушении той мрачной цитадели – ещё когда волшебники Руна из отрядов Синих Ос, после случая с Додоной, вторглись в эти земли, чтобы уничтожить зло. Но, существовал ведь ещё и грот, о котором они не знали ничего: о нём знали только Денваль и Рик. Рик ослеп и более не бывал в том ущелье, а Денваль пытался - но больше не мог отыскать тот проход. Но, вероятно, что подземные ходы, ведущие откуда-либо в те, возможно заваленные или замаскированные магией пещеры, по-прежнему существовали… А в том пещерном зале было зеркало, которое, вероятно, имело связь не только с разрушенной нынче чёрной башней Гротта, но и с какими-нибудь ещё другими зачарованными зеркалами... Или же, с целой системой таких зеркал.

  Иметь такое страшное гнездо, которое вновь могут захватить, и в любой момент, страшные твари – в особенности, иметь за своей спиной, и можно сказать, что вблизи от Руна, и в то время, когда основная часть магов двинется к Вэтхардии - было чрезвычайно опасно. Не стоило, в этом случае, сбрасывать со счетов эту старую башню, однако резонных аргументов о её опасности, таких, которые могли бы иметь вес на Совете магов – у Денваля не было. Тем не менее, сам он не сомневался в этой опасности: настолько Гротт, по его мнению, оставался пропитанным злом. Да и, всегда лучше на всякий случай перестраховаться.

                *
   Во дворе крепкого каменного дома с верандой, к которому он направился, Денваля неожиданно встретила старая собака. Рявкнув в начале, она внезапно замолчала и завиляла хвостом. На крыльцо, освещаемое масляным фонарём, висевшим у самой двери, вышла Аглая в белой головной накидке, домашнем скромном платьице и наспех накинутых туфлях без задника.

   - Кто к нам, Жан? – спросила она собаку.

   Та слабо тявкнула в ответ.

  - Друг! – отозвался следом Денваль, выходя из-под тени дерева и приближаясь к дому. - Вы ещё не спите?

  - О, Великие Боги! – воскликнула женщина, затем подбежала, как бывало в юности, и порывисто обняла его. – Это ты, Денваль? Да заходи же! Мы всегда ложимся поздно, а сегодня - и вовсе, будто ждём кого... Не спится.

  Денваль последовал за Аглаей по скрипучей деревянной лестнице наверх. Там, у самых дверей, к его удивлению, уже стоял Рик.

  - Услыхал тебя издали. Такой знакомый голос, - пояснил он, обнимая старого друга. Тот хотел взять его за руку, чтобы помочь слепому войти в дом. Однако, Рик  верно почувствовал порывистое движение – и предупредил:

  - Прошу, не надо меня поддерживать: здесь – мой дом, и я знаю в нём все закоулки и всё до мельчайшей щепки. Да пойдём же!

   Аглая почти не изменилась с тех пор, как Денваль видел её в последний раз: разве что, ещё чуточку похудела. Она усадила гостя в мягкое кресло, пододвинула небольшой низкий треножник, на котором вскоре образовалась чашка чая с вазочкой, в которой были сухофрукты и печенье, мёд и хлеб. Поглощённый думами, Денваль и не заметил, когда всё это было ему подано.

   Рик сам, без посторонней помощи, пристроился в соседнем кресле. Теперь глаза его были полузакрыты. Двигался он уверенно, спину держал прямо; и не скажешь, что слепой. Если этого не знать.

  - Ну, рассказывай… Впрочем, о твоей пропаже и спасении тебя графом Грэном и его друзьями, мы давно уже прослышали: сорока на хвосте принесла, - улыбнулась Аглая.

   - Знаю я эту сороку-непоседу. Винтрессой зовут. Именно она раньше нас всех, нынешних моих спутников, прибыла сюда и поселилась в Руне. Ну, что, значит, приходила она и к вам? Я сам здесь уже с неделю, прибыл в Рун вместе с Армуальдом.Но, меня всё не пускали по гостям: волнение, мол, чрезмерное опасно в моём болезненном состоянии. Но думаю, что с некоторых пор мне уже не опасно встретиться со старыми друзьями, - сказал Денваль, потихоньку угощаясь чаем и мёдом. – И более жёсткие темы для разговоров, чем просто добрые воспоминания студенческих лет – мне тоже уже не повредят. Так что, не оберегайте меня от серьёзного разговора, который я собираюсь сейчас затеять.

   - Догадываюсь, о чём пойдёт речь, - промолвила, побледнев, Аглая. – О тех старых чёрных развалинах, быть может?

   - Почти, да не совсем: я хочу побольше вспомнить о гроте. Но, не о Гротте - не том чёрном замке... А о природных пещерах, расширенных, углублённых, и спрятанных от глаз. О проходе в то пещерное образование, что некогда было заложено камнями, с дальнейшими, уходящими куда-то от него в самые недра пещеры, рукотворными залами и потайными ходами.

   - Конечно… Как я мог забыть? – воскликнул Рик, встрепенувшись. – Про этот вход знали только мы с тобой; а нынче его никто не видит, не замечает. Но, это вовсе не значит, что его и вовсе нет. А меня никто и не спрашивал о подробностях той ночи: все сбросили меня со счетов. И не спрашивали, к примеру, как мы с тобой оказались в замке без окон и дверей… А ты уехал гораздо раньше того, как оттуда, из Гротта, была выбита ещё парочка засевших там колдунов из Кардисса. Ну, когда наше братство там побывало в последний раз, да и ещё кое-что там обнаружило... И потому, никто не искал грот, ту пещеру, и не знал о тайном проходе, и о зеркале в тех подземельях… О всех этих чёрных тайнах. Денваль! Там сейчас только руины, и там уже нет колдунов. Но, всё же надо отправиться туда, да исследовать эту местность. Вдруг, там всё же остался тот пещерный проход... Идущий, быть может, даже до Хиндустана. Ну, и зеркало в нём было, а через него - должно быть, осуществлялся проход из Кардисса.

    Денваль подумал о том, что, возможно, Синие Осы, побывав там, наверняка исследовали все тайные проходы. Но, они искали такие, по которым сюда со стороны Хиндустана могли бы проникнуть люди... Возможно, что все широкие и высокие проходы всё же там были завалены. Но...

- Полагаю, именно нам, вдвоём, объединив усилия, будет легче на местности восстановить в памяти расположение того, что теперь наверняка скрыто от глаз с помощью наведённой колдовством иллюзии. Мы должны повторить тот наш поиск грота, и как можно детальней. И тогда мы, вероятно, сможем обнаружить заваленный там тайник. И, быть может, далеко идущие от него подземелья. Ведь ты… Ты проведёшь меня в горы? – с надеждой в голосе, спросил Рик.

   Денваль хотел возразить, что Рик слеп, что ему нельзя пускаться в опасное путешествие. Но его друг был так возбуждён и вдохновлён озаряющей его лицо новой идеей, что не хотелось так, сразу же, огорчать его отказом. Ведь,  если даже человек находится в плену иллюзии – нельзя мешать его вдохновению. Не следует этого делать. Никогда. Вдохновение – воля богов.

  - Рик! Я пойду с тобой… Мы туда отправимся вместе, - вместо возражений, сказал он старому другу.

  - Денваль, а когда мы выйдем? - воспрянув духом, спросил Рик. -Понятно, что не прямо сейчас. Быть может, утром? Но мне кажется, что не следует сильно с этим задерживаться.

   - Да, если хочешь, мы выйдем с рассветом.

  - Тогда, ты можешь пока что сходить и проститься со своими. А вернёшься к нам уже с утра пораньше, да?

  - Я уже оставил им записку, что ухожу, и чтобы они не волновались. Но я не думал, что пойду туда не один. Я хотел только расспросить тебя: вдруг, ты что-нибудь важное вспомнишь, какую-нибудь существенную деталь о тех местах... Рик, это очень опасно: идти туда. Там обитает зло. Наверняка, там осталась враждебная магия. А в той тайной пещере… Неизвестно, что может там сейчас оказаться. Может быть, нам следует собрать более сильную экспедицию, взять с собой боевых магов…

   - Долго собираться получится. Да и почти все боевые маги вскоре уже будут под Вэтхардией. На то, что они ещё не ушли, есть веские причины: их дела в Руне, пополнение сил, лечение, изучение книг... Все они спешно готовятся к бою. Я чувствую, к тому же, что, если там, близ Гротта, до сих пор есть глаза и уши враждебных существ, то лучше туда явиться малым числом. И... мне кажется, что это нужно сделать именно теперь.

  - Тогда, быть может, я всё же пойду туда один? А ты… Просто, расскажешь мне про особые приметы того самого места. Я чувствую: у тебя есть что-то… Какая-то зацепка, что может помочь в этом поиске. Воспоминание? Чувство?

  - Нет. Но, я имею…Некие способности. Утратив зрение, я приобрёл взамен зрячие пальцы. Тепловидение: так, кажется, зовётся мой новый дар. И он может нам пригодиться. Не волнуйся за меня: лишь первое время я был неумелым калекой, но со временем стал видеть иначе... И не хуже, чем зрячий.

  - Я тоже пойду с вами, - тихо, но твердо, сказала Аглая.

  - Я хотел бы побольше узнать у вас об этом замке Гротт. То, что удалось, как я полагал, вам узнать за годы моего отсутствия. Потому, в общем-то, и пришёл именно сейчас к вам, да ещё без дочери и без Винтрессы, - продолжил Денваль.

  - Мы знаем только то, что замок Гротт был разрушен. И никто не изучал ни его подземелий, ни комнат, ни возможных артефактов. Просто, выжигали его, как змеиное гнездо, к которому опасно даже приближаться. Так что, никаких иных сведений о нём у нас нет, - тихо сказал Рик.

  - А твои видения? – встряла Аглая.

  - Видения… Не знаю, есть ли в них какой-нибудь реальный смысл, или только лишь мой страх. Но, как-нибудь расскажу и о своих видениях. Но, не теперь. Разве что, по дороге. Итак, до утра? Полагаю, нам всем надо хорошенько выспаться.

  - Можно, я останусь здесь, в этой комнате. В гостиной? - спросил Денваль.

  - Нет, я постелю тебе в уютной комнатке для редких наших гостей, - предложила хозяйка дома.

  - Не спится. Столько тревожных дум. Лучше, я просто слегка подремлю в этом кресле.

  - Ну, как знаешь.

  Она ушла, увела и Рика. А Денваль остался один.

   Знакомая комната, наполненная приборами, книгами, артефактами. Типичный запах Руна. Маг сидел и думал о том, что если по завершению всех этих дел, в которые он сам себя теперь втравил, он останется жив – то обязательно тоже осядет здесь, оставив своё родовое гнездо детям и внукам. Нигде больше Денваль не чувствовал такой внутренней свободы, лёгкости дыхания и особенного, ни с чем не сравнимого сродства местности и природы со своей собственной душой.

  Тем не менее, пока что предстояло иное. Он надеялся, что Аглая и Рик сообщат ему нечто новое об ущелье, чёрной башне или гроте. Но тщетно. И, вероятно, для Рика долгое время эта тема была под особым запретом. Возможно, что Аглая – единственный человек, с которым он по-прежнему общался – и она всячески оберегала его от тех страшных воспоминаний. А теперь невольно он, Денваль, нарушил табу, бытующее в доме. Хотя, хозяева тщательно делали вид, будто бы ничего особенного не случилось. И даже, сами напросились на приключения. Но, к добру ли это?

  Денваль почти не спал, переживая также из-за дочери, которая вернётся поутру после Магического Совета – и обнаружит в своей комнате запаску…

                * * *
Милая моя доченька! Я отправляюсь на разведку в одно не слишком приятное место. Считаю это дело очень важным для всех нас. Не кори ни в чём Винтрессу: особенно в том, что она за мной не уследила. Я слишком хороший конспиратор. Береги себя, моя дорогая. Я считаю, что твои дочери, мои внучки, живы, не переживай и ты о том, чего не можешь изменить, и что кого-то не можешь уберечь. Будь счастлива.
               
                Твой папа.

                *
   Вышли они ещё затемно; и уже по дороге, на выезде из Руна, встретили попутчиков, следующих до ближайшей к Гротту деревни. Их подвезли, даже не потребовав с них платы, и в той же деревне они остановились, попросившись на ночлег.

   К замку, который находился в узком ущелье, далее вели только опасные и узкие пешие тропы. Их было множество. Это, конечно, если не следовать на лошадях в обход скал, а  потом по низине, ведущей к узкому перешейку горловины того ущелья, через которое можно было проникнуть в ту низменную ложбину, со всех сторон окружённую горами, где и находился бывший замок Гротт.

  Но, они отправились поверху, через скалы,  пешие. И какой бы тропой ни проходил там подобный путь, рано или поздно, после относительно пологого или же довольно крутого подъёма, путники непременно оказывались на той возвышенности, по  которой далее шла лишь одна, единственно возможная тропа. И  шла она вверху по самому краю, над ущельем - и под нависающими над ней мрачными скалами. После этой тропы, следовал опасный спуск в ту длинную и узкую долину,  что по весне всегда заполнялась идущим с гор бурным потоком: лишь небольшая возвышенность, на которой стоял замок, была тогда вне опасности. С того края, что предшествовал спуску в низину, уже открывался вид на крепость, разрушенную давным-давно, и на одинокую башню, заново почти отстроенную и слегка восстановленную уже последним владельцем - Аббадоном, но тут же снова разрушенную, бесприютную и покинутую.

 Развалины крепости были довольно живописны и покрыты пробивающейся сквозь них растительностью, а вот башня… Её остов был тёмен и мрачен, выделяясь чёрным пятном на фоне тёмно-серых скал. Её уже не раз разрушали маги Руна, наезжая сюда боевым отрядом. Но вот и снова... Она была будто отстроена кем-то.

    И вновь, всё вокруг было пропитано явным злом. В то же время, было и особое, мрачное очарование у этих мест; повсюду, куда ни кинешь взор, высились горы, ещё более высокие в той стороне, где был уже Ардагон. Тёмные, мрачные, со снежными шапками вершин. Вода многочисленных родников была здесь горька, растительность почти отсутствовала: лишь мхи, лишайники, низкие колючие травы. Только внизу, на дне ущелья, местами наблюдались чахлые деревца и кустарники. Повсюду, то там, то тут внизу возвышались также естественные природные столбы из гранита или обсидиана, похожие то на кристаллы, то на обелиски. Небо всегда опускалось здесь низко-низко, и почти всегда было свинцово-серым. К тому же, здесь было уже высокогорье, и дышалось здесь тяжело и трудно.

   Когда они были только на подступах к этой странной цитадели, ещё среди скал, первым по узкой тропе, круто забирающей вверх, по местам, хотя и каменистым, но всё же изобилующим растениями и живностью, поднимался Денваль. За ним, хотя и медленно, осторожно ступая на каждый камень при подъёме, и пальцами тщательно ощупывая поверхность скал и держась за крепкие травы, - но всё же совершенно самостоятельно, лез Рик. Последней, замыкающей, карабкалась Аглая.

  Достигнув широкого плато, они пошли поверху, по абсолютно безлесой вершине хребта. Рик взял в руки посох, ранее привязанный к торбе: при крутом подъёме он только мешал бы ему.

  - Никто не знает, друзья, что нам предстоит... И что нас ждёт: там, внизу! - громко воскликнул он.

  В горах спуск бывает тяжелее подъёма, а первый спуск, а потом и проход по краю ущелья, и новый спуск, самый тяжёлый, в ту безотрадную долину - всё это им ещё предстояло.