Сашка. Наоборот

 https://imgfy.ru/PbBe8eXITiYXQGQ  (В мастерской училища)

        ...Сашка точил напильником, мне было его жалко, у него такая худая шея...


        По окончанию школы мы вместе с аттестатом зрелости получили рабочую квалификацию - мальчишки стали слесарями второго разряда по ремонту тепловозов. Где учились девчонки, я не знаю или забыл.   
        В десятом, одиннадцатом классе раз в неделю мы работали в учебных мастерских  железнодорожного училища и цехах тепловозного депо. И училище и депо находились за вокзалом, в конце улицы, на которой стояла наша школа.
   
        Прямо с утра большая, нестройная группа веселых неокрепших мужчин  вываливалась из школьных ворот и брала курс к училищу, где проходили уроки профессионального образования. Возле депо приходилось перешагивать через многочисленные рельсы и идти вдоль путей, часто соревнуясь, кто дальше пройдет по узкой блестящей стальной дорожке. Иногда со свистками рядом медленно проезжали маневровые тепловозы.
       Мы всегда шли с Сашей. Идти вместе было не скучно - всегда находились темы для разговоров. И это нам доставляло большое удовольствие. Вот почему Саша мой друг детства.

        На сегодняшний взгляд это было хорошее образование. Мы научились работать с металлом. Помню, как обтачивали и полировали до блеска ручные тиски.
        Сначала это были черные отливки, потом в наших руках они превращались в полированные изделия, не хуже импортных. Нам давали план - сколько тисков изготовить за день.
 
        У каждого будущего слесаря рабочее место огораживалось сеткой, чтобы можно было срубать зубилом лишнее в металле и не поранить товарища.
        Сашка точил большим напильником за соседним верстаком. Мне почему-то было его жалко, у него такая худая длинная шея и сам он худой и длинный в три погибели склонялся над железкой, при этом мастер подходил к нему, выправлял спину и говоря:
        - Береги глаза, сынок, близко не наклоняйся.
        Меня самого смущала моя длинная шея, такая, что я ее стеснялся и старался повернуть голову вбок, когда разговаривал, так, чтобы шея казалась толще.

        Особенно интересно было в топливном цехе, где нам доверяли ремонтировать форсунки: мы шлифовали плунжера, намазав пастой ГОИ плунжер и, засунув его в форсунку, быстро-быстро проталкивали и вытягивали плунжер, словно насос, каковым он и являлся. ОТК проверяло плунжерные пары, так назывались притертые плунжер с форсункой и, как правило, принимал работу.

        Ходили мы и ремонтировать тепловозы – это так называлось. Хорошо, если пошлют внутрь к огромному двигателю, где прикручиваешь, что покажут. Здесь я раз прокололся – прикручивал форсунку и сорвал резьбу, ведь крышка двигателя сделана из толстого, но мягкого алюминия.
        Я слегка покраснел, и двинулся было дальше, но мастер заметил, однако не стал ругать. Нужно было снова нарезать резьбу.  Сейчас я знаю, что есть ключи с регулируемой силой затяжки – чуть больше приложишь силу, ключ прокручивается. Нам таких не давали.

        На крыше тепловоза тоже были работы. Однажды мастер попросил меня спуститься вниз, принести пассатижи, но не тут-то было. Нет, дядя, сказал я, нас не проведешь – патиссоны это такие овощи, как маленькие дыни. Все вокруг смеялись - оказывается пассатижи, это плоскогубцы.
        Почему я был настороже – мы знали байку, когда вот так же попросили нашего брата принести на крышу ведро колесных пар. Дали ведро и сказали, в какой цех идти.
        Товарищ пришел с ведром в цех, где ему объяснили, что колесная пара весит почти полторы тонны. Работяги от души смеялись, и хвалили своих находчивых товарищей на крыше.

        Самая неприятная работа была под тепловозом, там почему-то работали, в основном, женщины. Перед ремонтом тепловоз очищали скребками от черного  жира, почти сантиметровой толщины. И это мы делали целый день. Роба становилась тяжелой и черной и мы ее оставляли в цехе, потом их где-то стирали. Лица и руки тоже покрывались грязью, и мы после работы мылись под горячим душем мочалками с мылом.

        Это слесарная работа, особенно под тепловозом, закаляла характер и способствовала выбору нужного направления жизни.

        ПОЯСНЮ.

        Напротив нашего дома жили дядя Гриша с тетей Катей. Дядя Гриша работал завхозом Железнодорожного училища.
        Как-то весной они с папой стояли посреди улицы и о чем-то разговаривали, может быть о детях. Я как раз проходил мимо, дядя Гриша остановил меня и сказал:
        - А вот Юру я устрою в тепловозное депо - он в этом году оканчивает школу и ему присвоят разряд слесаря.
   
        Я подумал немного, вспомнил все тепловозные дела, особенно грязную робу, и вежливо ответил:
        - Нет, я буду учиться.

        Наступило лето, мы получили аттестаты и удостоверения слесарей второго разряда по ремонту тепловозов.
        Но слесарями мы не захотели становиться, а поступили НАОБОРОТ и стали подавать заявления в вузы – я подал в ТИРЭТ, Саша в Ташкентский железнодорожный институт. Витя Таратуто захотел учиться в физкультурном.

        Все лето я готовился в саду с утра до ночи, и поступил. Но это в другом рассказе «Экзамены». http://proza.ru/2023/01/17/1484

        Еще о школьных годах:  http://proza.ru/2025/05/12/1823

        20.04.2022. Санкт-Петербург.

        Фотография из интернета.