Помню

Чем старше становлюсь, тем больше говорю слово - помню. Помню, помню, помню... Бесконечное помню с разными оттенками, ощущениями, запахами и вкусами. Вкус черники, собранный с куста, прорывающегося в двухместную брезентовую палатку, в которой мы спали вшестером. Спали боком. Все были разной толщины, и я была самая плоская, но это не играло никакой роли. Развернуться на другой бок не было никакой возможности. На ночь старались поменьше чаёвничать, потому что если выползал, пятеро оставшихся вдыхали полной грудью, и назад ни за что не впускали. Хоть плач, хоть раздавай тумаки, хоть деньги предлагай. Ни за какие миллионы никто не подвинулся бы в этот момент. Приходилось моститься в ногах у входа, и есть чернику с куста. В полночь она была самая сладкая.
Помню, как наша перегруженная лодка, сидящая так глубоко, что даже не надо было наклоняться к воде в какие-то доли секунды воткнулась в темносерую клокочущую хмарь, грозной стеной вставшую и солнечного берега. Мне даже показалось, что это два соседа, светлый и тёмный грозно стоят друг напротив друга и вот-вот кинутся в драку. Мотор почти сразу намок и заглох, сели за вёсла и гребли всю ночь. Я неправильно как-то гребла, наверное, потому что стёрла все ладони в кровь. Когда наступала моя очередь отдыха, я потихоньку опускала руки в воду и наслаждалась теплотой и непонятно откуда взявшимся уютным душевным спокойствием. Сидела и спокойно наблюдала, как вокруг бушевали волны, как течение снова и снова сносило наше утлое судёнышко обратно. Природа словно намекала нам на нашу жадность, вынуждая вернуть собранное и выловленное на место. Но мы оказались упёртыми, расставаться с натруженным не собирались. Так что к 6 утра доплыли-таки до противоположного берега и, войдя в старую рыбацкую будку, рухнули на нары, не снимая сапог и мокрой одежды. Вкус соли на губах и теплоту штормовой воды я запомнила на всю жизнь.
Помню запах гари. Пожар не застал нас врасплох. Мы знали, что он потихоньку подбирается к посёлку, но всё равно пошли собирать ягоду. И вот, огненная стена припёрла нас к реке. И тропинку к трассе как назло запамятовали. Выбирались берегом. Отец кричал, чтобы мы наступали только на корни деревьев, что мы и делали. Вокруг корней торф красиво переливался маленькими искорками. Было и жутко и весело одновременно. Но страшнее всего было отцу. Когда мы вышли на дорогу, он опустился на землю и долго приходил в себя. А мы кривлялись и смеялись друг над другом. Лица так закоптились, что только белки глаз да зубы были видны в ночной бесфонарной темноте. Цвет тлеющего торфа и запах дыма помню, помню, помню...

Будет время, повспоминаю подробно и напишу большую толстую книгу. Наверное, внучатам будет интересно почитать))

Вообще, в этом году хочу собрать наконец в кучу все свои стихотворения и записки и напечатать ещё не очень большую, но интересную книгу)

Ещё в этом году в планах заняться наконец глазами. С -8 наслаждаться природой и новыми городами приходится при помощи фантазии, обоняния и звуков. Что не увидел, докрасил в голове, дослышал, додышал. Интересно получается, но хочется уже и довидеть собственными глазами эту сочную интереснейшую жизнь;