Азбука жизни Глава 4 Часть 176 А жизнь в прекрасны

Глава 4.176. А жизнь в прекрасных красках!

— Ты, что творишь?
—Дядя Андрей, во-первых, привет, родной! Во-вторых, я без опознавательных знаков живу. И чем тебе этот текст не понравился? «Куда ему! Он всего лишь мелкая сошка. А эти мечтают создать отдельную Уральскую республику.» Сейчас подкорректирую, и всё будет достойно. Ты же понимаешь, родной, что я, если не подзаряжусь, могу сорвать концерт сегодня в Порту.
—Когда возвращаетесь?
—Не знаю, дядюшка.
—Не меняешься! Почему не позвонила, что ты гастролируешь?
—А твоя мамочка рядом со мной, как и Вересовы! Мы, возможно, завтра будем в Москве. А ты сейчас в Европе?
—Да. Ирочка прилетела! Много документов надо переводить. Я хотел тебя задействовать, но она нашла несколько дней, коллеги в университете подменят. У вас новый проект с Ромашовыми?
—Да.
—И твой дружок не даёт вам скучать с Эдуардом.
—У него, дядя Андрей, прежде всего, коммерческий интерес.
—Но и скучает, как и мы с Ирочкой.

Согласна с дядюшкой. Владимир Александрович любит нас видеть на сцене в паре с Эдиком. И Ксюша, в таких случаях, рядом с ним. Вот она — жизнь в прекрасных красках!

Вот она — жизнь, о которой не напишешь в учебнике и не объяснишь в двух словах. Где можно с утра править ядовитый текст о «мелкой сошке» и уральских сепаратистах, а к вечеру выходить на сцену в Порту, чувствуя, как энергия зала заряжает тебя до самых кончиков пальцев. Где твоя семья разбросана между Москвой, Европой и гастролями, но это не разрыв, а паутина — живая, дрожащая от звонков и сообщений. Где коммерческий интерес соседа за столом переплетается с искренней тоской по общему делу. И где самый родной человек упрекает тебя в том, что ты «не меняешься», — а в его голосе сквозит та самая любовь, которая боится этой перемены больше всего.

Ирочка переводит документы, мама дяди Андрея где-то рядом смеётся с Вересовыми, Эдик настраивает инструмент, а Ксюша ловит взгляд Владимира Александровича. И все эти нити, все эти краски — они не извне. Они рождаются внутри этого безумного круговорота. Из этого умения быть одновременно здесь и там, писателем и музыкантом, племянницей и коллегой, «мелкой сошкой» в большой игре и королевой на своём вечернем концерте. Жить без опознавательных знаков — значит не носить маску, а быть всем этим сразу. Настоящим. И в этом — единственный способ не сорваться. Зарядиться. Сиять.

Это и есть моя форма тишины. Не молчание, а гулкая, разноцветная, счастливая жизнь, в которой есть место и для ядовитой правды, и для музыки, и для любви — ко всем этим людям, которые ждут, скучают, ругаются и обнимают, создавая общую картину, столь прекрасную в своей сложности.