Авария Глава 1

         Я открыла глаза, с трудом разомкнув веки, и тотчас уловила незнакомые прежде болезненные ощущения, симптомы которых ничто не предвещало накануне. Тяжесть во всём теле и, как следствие, вялая медлительность движений, сравнимая с усталостью от длительной изнурительной работы по перетаскиванию неподъёмного груза.

"Какая жёсткая постель, сплю, как на камнях", удивилась я странному ощущению неожиданного неудобства и попыталась приподняться, усиливая состояние дискомфорта.

Скользнувшая ладонь по привычному ей матрасу, почувствовала гладкую твёрдую поверхность схожую с камнем, а рука, протянутая дальше, не уловила каких-либо перемен и не нашла границу кровати справа от меня, что, несмотря на физическое недомогание, вызвало волнительную настороженность в предвкушении чего-то нехорошего.

"Так, понятно, … а слева", рука, едва тронувшись, упала в пустоту, "обрыв", я испытала мгновенный шок, "откуда в моей спальне обрыв"?
Свесившись с кровати в поиске пола, я испугалась бездонной влажной глубины вместо него. Охвативший страх вызвал паническое смятение и острое желание услышать спасительный голос мужа. Я громко позвала Сергея несколько раз и вдруг вспомнила, что вчера утром он улетел в командировку и никаким образом не сможет мне сейчас помочь.

"Телефон, необходимо срочно найти телефон, он лежал где-то справа, аккуратно, не забудь, что слева обрыв", пробежавшись рукой по каменистой плоскости в полной темноте, опасаясь выйти за пределы умозрительного края неадекватного ложа, и не обнаружив ни телефона, ни тумбочки, я подняла глаза к верху, уставившись в тревожную черноту потолка, осмотрев который медленным внимательным взглядом поразилась отсутствию в нём каких либо светильников, как впрочем и оконных проёмов в стенах.

"Куда они могли деться? Что вообще происходит", спросила я себя и сказать, что это было потрясение, означало бы высветить только часть проблемы. Внутри меня внезапно разверзся тот самый «ящик пандоры», наполненный мирно дремавшими доселе, ну или почти дремавшими, образами подсознательных страхов, провоцируя уязвимость в любых проявлениях нестандартных обстоятельств и уж тем более к разумному поведению при попадании в них. Единственное, с чем я действительно могла справиться, так это заставить себя попробовать встать или хотя бы сесть. Повернув ватное тело на бок и затем на живот, я предприняла отчаянную попытку подняться, получив в результате сильную резкую боль в области сердца.
 
"Почему?", вопрос, брошенный в пустоту, так и остался беззвучно висеть в пространстве, ибо в этот самый миг я провалилась в бездну забытья, так и не разобравшись что же всё таки со мной случилось.

***

         Светло. Над головой серое небо и по нему лениво плывут размытого очертания облака. Очнувшись, я, как никогда ясно осознала, что к моему глубокому недоумению ситуация неадекватности сохранилась и ни на йоту не продвинулась в лучшую сторону, в сторону понимания происходящего и, главное, облегчения физического недуга.

"Странно всё это, или я сплю", пришлось ущипнуть себя за ухо, чтобы через боль окончательно вернуться в реальность и внимательно осмотреть убежище своего странного пребывания. Оно представляло собой скалистый выступ, сухой, тёплый, несложной конфигурации, в виде глухого, без проходов и проёмов природного балкона с нависающим сводом. В глубине него я увидела оставленный кем то видавший виды
рюкзак, связку хвороста и на стене напротив нацарапанную надпись, «здесь был Вова, … долго».

"Скорее всего туристы или скалолазы, это хорошо", подумала я в предчувствии возможного спасения, "интересно, часто ли", наличие рюкзака, как впрочем и сам текст, заставили меня посмотреть на случившееся чрезвычайное происшествие, проще говоря ЧП, более позитивно. Мысль, что некий парень по имени Вова мог посетить это место много лет назад, прожить жизнь, состариться и возможно умереть естественной смертью как-то не озарила мою больную голову, напротив, я неожиданно для себя решила, что выход есть из любой ситуации даже из такой безвыходной, как моя.

         Превозмогая слабость и боль, я придвинулась к границе балкона и наклонила голову заглянув вниз. Крутой скалистый обрыв опускался в море. На его отвесные стены редкими плёсами набегали волны, безвольно стекая в немом сожалении. Повернув голову я обнаружила фрагмент живописной бухты с галечным пляжем, зажатыми следующей скалой. Красивое место не предвещало беды и не несло в себе неприятных сюрпризов, более того, я наверняка обрадовалась бы обнаружив его при других обстоятельствах, но только не сейчас. Желание любым доступным способом оставить выступ отвлекло меня от созерцания природных очертаний и вынудило вернуться к возможному варианту спасения.

"Между морем и балконом метров десять, можно прыгнуть, если нет подводных сюрпризов в виде камней и рифов. "А если есть?", пристально всмотревшись в поверхность воды, я не заметила опасности в виде острых каменных пиков, что укрепило зародившуюся уверенность побега. Но прежде мне захотелось разобраться или попытаться разобраться в логике хода неадекватных необъяснимых удивительных событий, в которые по непонятным пока причинам я угодила «волею судеб», если говорить словами классика.

"Отчего я здесь", споткнувшись о краеугольный вопрос и испытав лёгкое оцепенение, я продолжила размышлять упрямо сдвинув брови, "вариантов может быть несколько, или меня спустили, предварительно подсыпав в стакан какую-то дрянь, поэтому ничего не помню, или я по собственной инициативе, что не менее странно, угодила в это место? Интересно, кому я могла так насолить", мысленно пробежавшись по знакомым лицам и не получив ни многозначительного, ни однозначного ответа, я не выявила явных врагов, способных совершить столь гнусный поступок в отношении меня, этот вариант можно было смело отметать как непригодный, а вот следующий, в виде случайной аварии, повлёкшей за собой временную амнезию, был более правдоподобен.

Повернувшись на спину, я внимательно осмотрела границу пещерного свода над собой в поисках следов возможного крушения, однако ничего не обнаружила, ни пролома от падающей машины, ни каких-либо повреждений в полосе густых зарослей.
 
"Интересно, смогла пролететь над кустами и сорваться на выступ, не мимо", простое на первый взгляд рассуждение, оказалось не таким уж и простым, оно не приблизило меня к ответу, так как никогда прежде я не увлекалась цирковыми трюками, предпочитая им командные игры.

Развернувшись снова на живот, я перевела взгляд в сторону живописной бухты и, высоко над пляжем, в просвете между деревьями, увидела леерное ограждение дороги.

"О! …", тотчас воскликнула я, "дорога всё-таки есть, авария имела «место быть», я действительно могла ехать в открытой машине, не справиться с управлением на повороте, вылететь из неё и скатиться по откосу. В таком случае машина должна остаться на дороге и меня скоро найдут. Но, если я упала вместе с ней, пробила ограждение и нечаянным образом угодила на этот выступ, а сама машина утонула в море, то меня не найдут никогда и придётся выбираться из невероятного приключения самостоятельно".

Подтянув ещё раз непослушное тело к краю балкона, я снова свесила голову в поисках следов катастрофы, но не нашла их, ни пятен бензина, ни выглядывающих колёс, ни плавающих предметов.

"Куда меня понесло? Одну, … на скорости", с досадой подумала я, оказавшись по своей или чужой вине, возможно воли, в подобной ситуации. Главное, ничего нельзя было изменить «по щелчку», нельзя остановить весь этот кошмар, забыть его и вновь чудесным образом вернуться в привычные обстоятельства. Увы! Горько вздохнув я наконец-то смогла сесть. Голова тотчас пошла кругом, в ушах зашумело от резкого движения и обняв её в попытке успокоить, я увидела на руках следы крови. Вздрогнув, в который раз за сегодняшнее утро, я испуганно оглядела пол на предмет кровавых пятен или даже луж, но облегчённо выдохнула не обнаружив их. Стараясь держать волнение под контролем, я продолжила осмотр оставшихся доступных частей тела с изумлением фиксируя ссадины и кровоподтёки, как следствие ушибов или ударов, о происхождении которых я не имела ни малейшего представления. Одновременно с этим я отметила важную, особенно поразившую меня деталь, перемене в одежде, накануне я легла спать в пижаме, сейчас же на мне были надеты испачканная футболка, лёгкие спортивные легинсы и на ногах любимые кроссовки. Когда успела переодеться? Сама я это сделала или с чьей-либо помощью? Ещё один вопрос ко всем прочим.
 
"Пить хочу", пересохшие губы и шершавый язык жадно ловили слюну, жажда пересилила страх, боль, и заставила придвинуть к себе чужой не востребованный доселе рюкзак, расстегнуть ремешки и заглянуть внутрь него, не помышляя о субординации.

"Так, что мы имеем, … спички, вполне приличная верёвка, плед и бутылка с прозрачной жидкостью. О, вода", жадно прильнув к живительной влаге, кстати вполне приличного качества, я наполовину опустошила ёмкость.

"Вова, ты молодец, приятно познакомиться, заочно", впервые я подумала, что мой спаситель был на этом выступе не так уж и давно, и спустя минуту, видимо от усталости и тёплых чувств к неизвестному мне человеку, я погрузилась в беспокойный сон. Он окутал непреодолимо, плотным облаком, и ослабил напряжение сохраняющейся интриги. Лишь глубокой ночью я подскочила в испуге, проснувшись в липком поту и лёгком ознобе от яркой картинки долгого торможения, блокировки правого заднего колеса, замедленного падения вместе с машиной и постепенного погружения себя в тёмную воду.

"Вспомнила, … Кира, моё имя, Кира, … как прохладно", стуча зубами и прижимая локти к груди, чтобы согреться и унять дрожь, я достала из рюкзака плед, закуталась в него с головой и, смежив веки, под лёгкое ритмичное шуршание морского наката продолжила воспалённый сон.

***

         Утром боль утихла или я к ней привыкла. Решение, уйти с выступа, окончательно созрело под влиянием яркого солнца и свежести чистого голубого неба. Тянуть время не имело смысла, если принять за основу вариант моей гибели, «Некто», жаждущий смерти, обязательно вернётся, чтобы уничтожить следы моего пребывания.

"Нужно торопиться, попробую спустить верёвку", взяв в руки капроновый канат лежащий рядом, я подёргала его, проверяя на прочность, и завязала крепким узлом за выступающий камень в стене, после чего сбросила вниз.

"Выдержит, не выдержит, не знаю, тонковат", повисший канат не дошёл до поверхности воды метра на два, но если учесть мой рост, выше среднего, можно рискнуть, "прыгну, главное не упасть раньше".

Вместо завтрака я допила Вовину воду и, собрав волю типа «в кулак», начала отчаянный побег на выживание.
 
"Всё-таки больно, … не ной, нашла время, … так, … молодец, потихоньку, маленький выступ, поставь ногу, … хорошо, другую, отдохни, пошла дальше, ещё чуть-чуть" …

На половине пути верёвка оборвалась, перетёрлась об острый угол балкона и я, сон в руку, сорвалась вниз. На небольшой глубине, на расстоянии метра, сквозь чистую толщу воды я увидела зацепившуюся колесом за риф машину жёлтого цвета со знакомыми номерами и пристёгнутую ремнями к водительскому креслу женщину. В скверном предчувствии я подплыла ближе, заглянула ей в лицо и узнала … себя. Всматриваясь в знакомые черты, не понимая, как такое возможно, замерев на мгновение и задыхаясь от панического животного страха, я лихорадочно забила ногами, попадая по машине, нарушая равновесие, срывая её с рифа и погружая, вместе с водителем, в тёмную бездну.

С трудом поднявшись на поверхность, судорожно хватая воздух ртом, я легла на спину и неподвижно застыла в потрясении, уставившись в безоблачную синеву тёплого летнего неба не предвещавшего ничего необычного.

"Который час? Ближе к обеду? То, что со мной случилось, длится уже сутки, … возможно, муж в курсе. Кто эта женщина за рулём, в моей машине? Двойник? Очень похожа, одно лицо. Раньше мы не встречались? Нет, никогда. Странно!"
 
Подплывая к галечному пляжу, с устойчивым ощущением послушной марионетки в руках сумасшедшего режиссёра, продуманно выстраивающего череду необъяснимых действий в собственном спектакле, я склонялась к уверенности его лукавой игры со мной. Снимать одежду и сушить её на горячих камнях открытого берега не имело смысла, соль не выпарится, а любая проволочка могла стоить мне жизни. Выбравшись на сушу и несколько раз пробежав вдоль берега в поисках тропинки или лестницы ведущей к дороге наверх, изучив каждый сантиметр отвесной стены, я пришла к выводу, что подобраться к пляжу, равно как и уйти с него, было возможно только морем. Безлюдное побережье, прогретое солнцем в окружении вертикального утёса с редко утыканными по нему пучками чахлой зелени, местами пожелтевшей от жаркого солнца, и густым кустарником у подножья, за которым кто-то соорудил спальное место из примятой травы, не оставлял никаких иллюзий.

"Как только выберусь отсюда, сразу пойду в полицию, напишу заявление и весь этот ужас и кошмар закончится", решила я для себя и прислушалась к внезапно появившемуся звуку работающего вдалеке лодочного двигателя.

"Возможно отдыхающие, облюбовавшие это побережье, в таком случае я получу помощь, а если нет, если это те, кто меня ищет, кто хочет моей смерти …", размышления на тему спасения заставили меня с волнением оглядеться по сторонам в поисках укрытия, "осторожность не помешает, в свете последних событий глупо было бы не перестраховаться", сказала я себе и пулей полетела к скрытому лежбищу.
 
***

          Из-за скалы выглянула двигавшаяся в моём направлении моторная лодка. Оставаясь незамеченной, я нырнула в кустарник, зарылась в его цветках и колючках, прижалась к тёплой слежавшейся траве, свернулась клубком и замерла, в страхе быть обнаруженной. У самой земли, в скрытом от постороннего глаза просвете между ветками и пожелтевшими листьями, я смогла осторожно наблюдать за прибывшими гостями. Мотор заглушили и лодка, по инерции, запрыгнула на берег в нескольких метрах от моего убежища. Из неё вышли двое мужчин европейской внешности, в шортах, очках и бейсболках. Один, молодой, спортивного телосложения, с ровным устоявшимся загаром, с копной волнистых светлых волос и чертами лица, которые я когда-то хорошо знала, но сейчас не могла вспомнить, другой, помельче и постарше, с сединой, короткой стрижкой, с выражением сосредоточенности в глазах и какой-то необъяснимой, интуитивно улавливаемой манерой поведения, выдающей в нём главного.

- Ты, выгружайся, а я пройдусь вдоль берега, посмотрю, как и что, – сказал он.

Молодой человек согласно кивнул и принялся выкладывать на гальку баллоны, ласты, маски и облегченные костюмы для подводного погружения, а мелкий, сбросив обувь, зашлёпал босиком по воде. Он внимательно изучал глазами, как я раньше, местный рельеф, высматривая подъём к дороге, крепко чертыхался, подпрыгивая на горячих камешках, и, почти приблизившись к моим кустам, повернул обратно к напарнику. Я с волнением выдохнула, пугливо прислушиваясь к громкому стуку крови, бьющей по вискам.

- Вова, как ты думаешь, куда она могла деться? Отсюда не сбежать, не скрыться, –

- Кира? –

- Да, –

- Или «моментально» в море, или, посмотрите наверх, видите уступ в форме балкона, возможно лежит на нём. Я там был недавно, с подругой ... – Вова постарался скрыть улыбку от воспоминания приятного времяпрепровождения, – Леонид Аркадьевич, не волнуйтесь, найдём, –

«Мелкий» задрал голову в указанном направлении, прибрасывая навскидку расстояние.

- А туда, как мы попадём? –

- Только сверху, но это после воды. Одевайтесь, стемнеет, ничего не увидим, –

Оба, со знанием дела натянули костюмы, проверили баллоны, осмотрели друг друга, одобрительно похлопали по плечу, спиной вошли в море и через три шага скрылись под водой.

Я слышала и видела всё, прятаться в кустах и философствовать на тему трагического действия причин и следствий между мной, аварией, той женщиной за рулём, возможно мужем и водолазами, не было времени. Эти люди искали именно меня, они прекрасно знали, что делают, им известно нечто, что для меня является тайной, оба представляли собой опасность и пока они находились в воде, я обязана была срочно убраться с этого места. Натыкаясь на колючки, обжигая ноги, я выскочила из засады сломя голову и, дрожа от волнения, бросилась к лодке.

"Быстрее, быстрее, они могут вернуться в любую минуту, возможно у них есть рация или что-то ещё, главное уйти, успеть"!
 
Выбросив на гальку чужие вещи, всё, кроме телефонов, документов и бинокля, я столкнула лодку в воду, забралась внутрь, завела двигатель и понеслась по водной глади, как можно дальше от живописного пляжа. Уверенно отдаляясь от берега, я наконец то смогла перевести дыхание. Побег состоялся, опасность, как мне казалось, миновала и появился естественный интерес познакомиться с водолазами поближе, их документы лежали у меня в ногах. Наклонившись, я потянулась за ними вперёд и замерла от неожиданности.

"Стоп, что там, под сидением, рядом с биноклем… моя сумочка-клатч? Откуда в их лодке моя сумочка? Как она здесь могла оказаться, она всегда лежала в бардачке машины, а машина упала в море вместе с двойником? Господи, это никогда не закончится", острота состояния неадекватности вернулась вновь.

В преддверии истерики, трясущимися руками я повернула руль, огибая риф выступающий из воды, и заглушила двигатель. Вытряхнув содержимое сумочки на дно лодки, я увидела российский паспорт, выданный на имя Киры Ильиничны, листая который обратила внимание на штемпель московской прописки, убедилась, что мне двадцать два года, что я действительно замужем и, теряясь от отсутствия полноценных воспоминаний, перебрала знакомые мелочи, помаду, зеркальце, баллончик с газом, ключи от квартиры, водительские права, ключи от машины.
 
"Ккключи … от машины? Ппп ... рава? Но это невозможно! Бред какой-то! Кира, спокойно, без паники. Слышишь меня?" волнуясь, я заговорила сама с собой участливым тоном, "Вспомни, ты вчера выезжала или нет? Возможно аварии не было и машина в гараже? А что было? Не помню! Надо всё собрать, разбросала … кому надо? Происходит что-то ужасное! Что-то очень ужасное! Где бинокль?"

Мысли рассыпались, подобно жемчугу с разорванной нити. В полном отчаянии, я сложила всё в клатч, взяла в руки бинокль и, напрягая зрение, принялась осматривать дорогу над галечным пляжем по верху отвесной стены. Над выступом, где я провела сутки, проступило жёлтое пятно, отдалённо напоминающее мой кабриолет.

"Необходимо срочно попасть в машину, это поможет", довод был убедительным, но следующий заставил меня замереть в смятении, "а вдруг, … я уже не настоящая! Вдруг, я умерла, утонула в море и моя тонкая субстанция, по имени душа, мечется в панике от потери собственного тела! И водолазы никогда не найдут меня в бездне-е ..." жалость к безвременно ушедшей Кире потекла по щекам непрерывными реками слёз, только собственной смертью я могла логично объяснить себе связь произошедших странных событий. Стало легко и горько одновременно. Я подняла низ футболки, вытерла слёзы, бросила нечаянный взгляд на свои руки и, очнувшись от собственных похорон, резко тронула лодку с места.

"Кира, да ты живее всех живых, вот они твои руки и ноги, прекращай реветь сейчас же. Поехали!"

***

          Соседняя бухта, в отличии от первой, дикой и безлюдной, имела пирс, выступающий узкой полосой в море, несколько лодок, отдыхающих на пляже и, самое главное, желанную деревянную лестницу, ведущую наверх к дроге, которая могла многое разъяснить в сложившихся обстоятельствах. На малых оборотах я подошла к пирсу и пришвартовалась.

- Кира, Кира Ильинична, здравствуйте, а вы почему здесь? - услышала я голос, который не могла вспомнить.

На пирсе стояла пожилая полная женщина в лёгком сарафане в горошек, по имени …, по имени …, Анна Ивановна, ну конечно, хозяйка нашего дома, который я и муж сняли на лето в Балаклаве. Я обрадовалась ей, как самому родному человеку в своей жизни и, выбравшись из лодки, бросилась в её объятия. Эта женщина была реальна, и она меня знала!

"Здравствуйте, Анна Ивановна, миленькая моя, как я рада вас видеть, вы себе не представляете!"

Хозяйка приветливо обняла меня в ответ, не обращая внимания на грязную одежду, синяки и зарёванное лицо и, слегка отстранившись после тёплой встречи, с недоумением перевела взгляд на лодку и снова на меня.

- Ничего не понимаю, Кира, вы же с Сергеем утром улетели в Москву, какая-то авария в лаборатории института, потребовалось его присутствие, я видела, как вы вдвоём уехали на машине, а сейчас вы здесь, в Вовиной лодке. Что-то случилось? – она смотрела на меня в полной растерянности, видимо надеясь получить здравые пояснения, но в ответ услышала совсем иное, не имеющее никакого отношения к здравому смыслу.

"А кто такой Вова", с наивной прямотой спросила я.
 
- Водолаз местный, вы с мужем у него уроки брали, по дайвингу, забыли? –

Я странно рассмеялась в ответ.

" Да, да … Анна Ивановна, никого не посвящайте о нашей встрече, особенно Вову и Леонида Аркадьевича, очень прошу, пожалуйста", я наклонилась к ней с видом заговорщика.
 
Хозяйка в замешательстве закрыла рот и с удивлением уставилась на меня круглыми глазами. Из полученной от неё информации, я сделала вывод, что ни в какую Москву ни я, ни Сергей не улетели, скорее всего мы попали в аварию. Нельзя было терять ни секунды, вполне возможно Серёжа и сейчас лежит израненный, бес сознания, в этой чёртовой машине и нуждается в моей помощи, а я веду нудные, теперь уже абсолютно непродуктивные расспросы.
 
"Анна Ивановна, молчите, чтобы не случилось, потом объясню. Вове лодку верните, хорошо? И телефоны. Документы я пока оставлю у себя. Понятно?"

Хозяйка молча кивнула, она прониклась важностью момента, моим странным видом, сумасшедшим напором и особенно упоминанием Леонида Аркадьевича, которого, судя по её реакции, не знала и никогда не видела.
 
- Кира, – крикнула Анна Ивановна мне в след – так был звонок из аэропорта, что вы прошли регистрацию на рейс. Кто улетел-то? – вопрос, ответ на который я точно не знала.

С клатчем и биноклем в руках, согнувшись в спине от напряжения, я торопливо поднималась по лестнице и внутренне была готова к любому повороту событий. Радость от общения с Анной Ивановной таяла с каждой ступенькой подъёма. Хозяйка, не ведая того, внесла ещё больший хаос в реальность происходящего. Как минимум, я имела по факту трёх Кир, одну, ушедшую на дно вместе с повреждённой машиной, другую, улетевшую в Москву с моим мужем, и себя, в настоящий отрезок времени направляющуюся к машине. Кабриолет мирно стоял, аккуратно припаркованный в кармашке на обочине у целого ограждения. Никаких следов аварии, мужа, повреждений, борьбы и перестрелки я не обнаружила. В полном бессилии от отчаяния и внутренней пустоты я села на водительское кресло, достала из бардачка влажные салфетки, обтёрла вспотевшее и солёное от морской воды и слёз лицо, отпила из маленького термоса горячий, приготовленный дома кофе, машинально открыла сумочку, вставила ключи, включила зажигание.

"Ни в какую полицию я не поеду, что я им скажу, ещё решат, нервнобольная, и определят в психушку. Интересно, сколько всего Кир, неужели тремя обошлось? А Сергеев? В командировку он улетел один, я сама собирала вещи, я помню точно. Доберусь домой, приведу себя в порядок, позвоню мужу, … нет, нельзя, я ни в чём не уверена, а если Анна Ивановна не ошиблась, и мы действительно улетели вдвоём, следовательно, он знает, что я с ним. А кто в настоящее время сидит в машине? И куда ехать дальше, не помню ни названия улицы, ни номер дома?"

Провал в памяти активировался, вопросы методично долбили подсознание, обостряя женскую интуицию.

"Попробую разобраться без эмоций, спокойно, во-первых, это не сон, во-вторых, одна и та же ситуация имеет несколько вариантов развития, в-третьих, я не могу ничего изменить и ни на что повлиять, следовательно будет правильно принять все версии", неожиданно в сумочке-клатче раздался звонок. Я достала телефон и, машинально фиксируя незнакомый номер, нажала кнопку.

- Кира, - обратился ко мне неизвестный мужской голос - выслушайте меня внимательно, это важно. Вы сейчас срочно едите домой, - он назвал адрес - собираете чемодан, саквояж или то, что вам будет удобно, со всем необходимым, до мелочей, для участия в сложном, длительном путешествии. Не выпускайте его из рук! Будьте готовы ничему не удивляться… позже, я с вами свяжусь, если ситуация сохранится, –

- А вы кто? – спросила я, воспринимая сказанное с доверием, человек в трубке явно хотел мне помочь, это было очевидно.

- Леонид Аркадьевич, коллега и друг вашего мужа, – после некоторой паузы, достаточной, чтобы я поняла с кем говорю, в трубке послышались гудки.

Коллега, так напугавший меня на галечном берегу, как оказалось был не только не опасен, но более того, он знал "всё" о происходящем и обещал перезвонить. Досадуя на себя, что по собственной глупости упустила возможность общения с единственным человеком, который смог бы разъяснить случившееся, я успокоилась на мысли, что не одна попала в "передрягу". Появившаяся с недавнего времени фобия плавно растворилась в воздухе.

"Он сказал, что "ситуация может не сохраниться", это означает, что последующие события обнуляют предыдущие, полностью или частично, или выстроят новые", даже примерно не понимая как такое возможно, я нажала на педаль газа. Терять время на объяснение необъяснимого не имело смысла.

***

         Я вела машину в пустой дом, если верить Анне Ивановне, и очень надеялась не встретить по дороге ещё одну Киру с аварией за поворотом. Во дворе одноэтажного коттеджа, утопающего в садовых деревьях и цветах, стояла неподвижная тишина, нарушаемая спокойным шевелением штор от тёплого ветерка в распахнутых окнах гостиной. Поставив машину в гараж, я закрыла ворота и вошла внутрь дома. Сбросив обувь, грязную одежду, осмотрев себя в зеркале и приняв душ, я вкусила блаженство от знакомого жизненного ритма, возможности укутаться в большое махровое полотенце, нанести крем на потрескавшуюся кожу, обработать открытые ранки и вкусно поесть. Собирая рюкзак по совету Леонида Аркадьевича, с учётом самого экстремального из всех возможных экстремальных приключений, я неожиданно с улицы услышала голос Сергея.

"Ура, Серёжа вернулся, какое счастье", не удивившись его появлению, очевидно отпала необходимость в поездке, я захлопала в ладоши и, открыв входную дверь, застыла в испуге.

Во дворе дома стояла новая Кира, муж и хозяйка. Не обращая на меня ни малейшего внимания, они громко беседовали о вылете в Москву.

- Анна Ивановна, мы обязательно вам позвоним из аэропорта, когда начнётся регистрация, я думаю наше отсутствие будет недолгим, машину оставим там же, на стоянке, – говорил Сергей, укладывая чемодан в багажник, – нам будет не хватать крымского солнца -  Кира, что скажешь!

Новая Кира приветливо кивнула в ответ и села в жёлтый кабриолет на водительское место. Анна Ивановна помахала им на прощание рукой и, не оглядываясь, пошла в сторону пляжа, где ближе к обеду, я с ней встретилась, пришвартовавшись к пирсу в Вовиной лодке.

"Который час? Рейс на Москву был утром, значит сейчас утро и в это время я очнулась от боли на выступе скалы. Идут сплошные временные накладки, что-то случилось со временем. По невероятным причинам возник эффект, сравнимый с наплывающими друг на друга кругами по воде, от брошенных одновременно близко нескольких камешек и, как следствие, помехи, ими же созданные".

Услышав звук зазвонившего телефона, доносящийся из гостиной, я быстро вернулась в комнату и подняла трубку, горя единственным желанием, чтобы это был Леонид Аркадьевич.

- Кира, - услышав его голос, я с облегчением выдохнула, – вы уже догадались, что происходит? -
 
- Более или менее, точнее нет, я в панике и теряюсь в догадках! -

- Время, проблема в нём и в наслоении вариантов хаоса ситуаций и событий, которые тянут за собой некоторые физические нарушения, такие как частичную потерю памяти, усталость, слабость и возможно травмы, утешить я могу только одним, каждое последующее перемещение проходит легче предыдущего, –

- А Серёжа в курсе этого … хаоса? – переспросила я, надеясь, что с ним всё в порядке и мы скоро увидимся.

- Конечно, всех коснулось. Максимальная сила амплитуды импульса в эпицентре, мы где-то условно посередине, если судить по частоте перемен и совпадений. Ваш шанс встретиться с условно "вашим" Сергеем, к сожалению, ничтожно мал, если вы об этом – и помолчав, уточнил - но он есть и это главное! -

- На сегодня, я имею четырёх Кир, а сколько возможно? – грустно прошептала я, чувствуя, что контакт начинает ослабевать.

- Скажу прямо, не знаю, боюсь вас бесконечное множество, – отозвалось эхом в трубке.

- И ещё, это когда-нибудь закончится, мы станем прежними? – выкрикнула я с трудом сдерживая слёзы и понимая, что теряю контакт.

- Думаю, что нет, и мы должны будем научиться с этим жить. Вы сделали, что я просил, собрались в дорогу? –
 
- Да, я готова ... – в моём голосе звучала отчаянная обречённость и неуверенность в собственных силах перед грядущими испытаниями.

- Счастливого пути, Кира, … берегите себя …  -

Голос в трубке затерялся во времени.

                (продолжение следует)