Глава 12 Откровения Мары

Таинственный полумрак царил на втором этаже. Мягкая тишина, обычная для пустых комнат в дневное время, нарушалась осторожными звуками неизвестного происхождения. То ли дробью когтей бирманского ёжика, то ли игрой вовсе неизвестного зверька. Громко тикали напольные часы в гостиной. У Чигина разгладились морщины на лбу от давно потерянного чувства домашнего уюта, чувства дома.

«И зачем она это придумала, совсем неизвестно. Я вовсе не претендую. А шоколадки, это так, это восхищение красотой. Женщина она во всех отношениях более чем достойная. Почему бы не сделать презент? А сейчас форменное безобразие получиться. Ещё эта секретарша с фонариком? Она мне совсем без нужды. Я это не люблю, чтобы втроём. Я человек камерный, консервативный, без выкрутасов. Вон как светит, старается. Чудно. Здесь, конечно, полумрак, но не настолько, чтобы совсем не видеть. А Мара хороша! Вон как выписывает походкой зигзаги с подворотом. Эх, хороша. Надо будет под каким-нибудь предлогом избавиться от этой Парамарибо. Имя у неё какое-то слишком длинное, но приятное. И всё же она нам только помешает. Как я буду вести допрос подозреваемой, когда кто-то светит фонариком? А может это Мара специально? Ну чтобы я не так стеснялся? Привычную обстановку решила воссоздать. Только мне это лишнее. Вот, совсем лишнее…» – думал Чигин, идя бесконечно длинным коридором вслед за Марой Филипповной.

В спальне с шёлковым балдахином из ослепительно белого шёлка, несмотря на полумрак, Чигин растерялся. Привыкший к спартанской обстановке своей холостяцкой квартиры, он с неудовольствием отметил брошенный на выгнутую спинку банкетки пеньюар, сиротливый тапочек, отороченный фиолетовым мехом экзотического животного.

– Присаживайтесь, – Мара Филипповна указала на банкетку.

– Г-м, – произвёл неуверенный звук Чигин, не желавший садиться рядом с пеньюаром. – Да, я как-то так. Я постою, – неожиданно решительным голосом произнёс сыщик.

– Извините за беспорядок. Я не рассчитывала на приватную встречу. Всё так спонтанно получилось. Парамарибо, – она показала глазами на свой халатик.

Перехватив полицейский фонарик в другую руку, секретарша быстренько пнула тапочек под кровать, а халатик закинула в зеркальный шкап.

– Сделано, – она довольно улыбнулась. – Можете садиться.

– Я настаиваю, – подтвердила Мара.

– Ну-тс, я даже не знаю. Ну ладно. Так мы говорили о марсианине? – аккуратно кладя на колени свою папочку, напомнил следователь.

– Я помню насчёт картинок. Сейчас всё будет. Мне поможет Парамарибо. Ну, за неимением марсианина.

– Издеваетесь, – мгновенно подобрался Чигин, с самого начала чувствовавший подвох.

– Чигин, вы это прекращайте! К вам со все расположением, а вы в службиста решили играть. Так, господин сыщик. – Она вдруг переменила тон и скинула манто, пахнувшее на всю спальню очень волнительными духами, на спинку банкетки: – Что-то жарко сразу стало. Это оттого, что я вспомнила этого марсианина. Вы ничего такого не подумайте, вы разные. Он высокий такой, ну намного выше вас. Дальше рассказывать?

– Очень интересно. Я слушаю, – примирительно позволил Чигин, посчитавший, что предвзято относится Маре.

– А собственно, зачем вам эти воспоминания. Это так давно было, что уже и ничего не важно. Какое эта встреча может иметь отношение к дождю?

– Ну ведь должна же быть причина по которой вам сделали такой дорогой презент! Позвольте вам помочь. А то ведь и разбираться не будут. Жахнут в распылитель на всякий случай, и всё. А я переживать буду. Ну сами посудите, хоккеиста прошляпил? Прошляпил. А теперь не справлюсь с каким-то сырым дождиком. Полная дисквалификация. Грош цена мне, как сыщику, после этого!

– Эпично страдаете. Я так понимаю, что нужно продолжать?

– Да, да, конечно. И ничего я не страдаю. Скажите тоже.

– Парамарибо, ну вот что с ним делать? Настырный, как грызохвост. Изнасилует без спроса и даже не поблагодарит. Иди сюда, показывать будем.

– Подождите, хочется проверится. Вы сейчас, что хотите показать?

– Чигин, вы как сурикат, и хочется и колется, но стая рядом. Сами хныкались, что зацепиться не за что, что у вас полных швах. А теперь что? Сидите и не рыпайтесь, или добро пожаловать на выход! Я начинаю злиться. Буся, буся, где ты, – позвала Мара.

Раздался топот ног и в полоску света из полуоткрытой двери просунулась длинная тень, над которой висела на тонкой шее мохнатая кисточка из красной шерсти. В спальню вошел, пятясь задом, марсианский грызохвост на шести лапах. В зубах он держал фотоальбом в сафьяновом переплёте.

– Ах ты лапушка. Какой догадливый.

Мара поскребла животному за ушами алыми, словно кровь колибри, ногтями.

– Он у меня экстрасенс. Без слов всё понимает. Правда, лапуля. Бусичка поросястый. Буся толстомордый. Фыра, фыра, фыра.

Поднявшись на четырёх лапах, Буся обнал ногу хозяйки передними лапами и громко икнул. Из пасти вывалился раздвоенный фиолетовый язык. Двойной частокол из острых, как у акулы зубов, прямо указывал, что от Фыри лучше держаться подальше.

– Так он у вас Буся или Фыря? – поинтересовался Чигин.

– Ипполит, но Буся короче. Вот смотрите.

Мара открыла альбом.

– Парамарибо, а ты что стоишь будто неродная. Садись рядом. Светить будешь.

После того, как на банкетку опустился секретарский зад в короткой обтягивающей юбке с разрезом, сыщик оказался зажатым между двумя горячими женскими телами. Грудь Мары уперлась ему в слева прямо в сердце, справа вытянула шею Парамарибо, щекоча шёку локоном жёстких от пергидроля волос.

– Смотрите, вот мы всем коллективом стоим у нашей таможни, – Мара шумно вздохнула от нахлынувших воспоминаний, отчего за на затылке у Чигина взметнулись волосы, чтобы в таком виде и остаться до конца экзекуции. Для удобства Мара положила альбом на колени сыщика, и постоянно двигала, когда перелистывала страницы с фотографиями.

«Слава космосу, что подложил папку. А то бы сейчас двигала по причинному месту», – мысленно поблагодарил свою предусмотрительность сыщик.

Банкетка имела загнутые спинки по краям, оккупированные женщинами. Грудные мышцы сыщика с большим трудом доставляли кислород в стиснутые лёгкие, отчего голова слегка кружилась. А тут ещё эти противные экзотические духи. Напротив, распахнув пасть с частоколом влажных зубов, уставился на альбом двойными зрачками грызохвост Ипполит. Нервно вздрагивал мускулистый остриженный хвост с пышной кисточкой красной шерсти. О чём думал инопланетный зверь невозможно было догадаться, но что его пасть находиться в опасной близости от промежности очень беспокоило Чигина. На фотографии он почти на смотрел, настолько заняты были его мысли собственной безопасностью.

– Дамы, а можно как-то посвободнее сесть?

– И как же вы будете смотреть? – удивилась Мара. – Парамарибо светит фонариком, а я переворачиваю. Терпите, здесь совсем немного осталось. скоро доберёмся до вашего марсианина.

«Наша служба и опасна, и трудна, – мелькнуло в голове у Чигина. Потом всплыла вторая мысль, строптивая: Не-а, не сдамся, пересижу проституток конторских. Ща сыграем в мою игру».

Внезапно Мара Филипповна почувствовала, как дрожащая от чувств мужская рука легла на её трепетное колено и сильно сжала, да так, что у неё расширились зрачки и взлетели крылья носа, производя в лёгкие мощный турбонаддув кислорода. Нежное женское сердце отчаянно заколотилось, рвясь наружу, словно испуганная сойка.

На самом деле она ни о чём таком и не думала, приглашая сыщика посмотреть памятный альбом с прежней работы. Чарующим воспоминанием остались волшебные дни, когда она работала на Камчатке начальником таможни.

Мара выхватила последнюю фотографию из своего альбома:

– Чигин, я вам альбом решила показать, самое дорогое, что у меня есть. А вы, вы всё опошлили! Вот ваш марсианин. С ним одни хлопоты были и никакого удовольствия. А это его подарок, – она показала на Ипполита. – Тоже одни хлопоты. Жрёт, как паровоз, и пердит также! Всё! Всё получили? А теперь пожалуйте на выход, сударь! У нас к вам нет никаких вопросов. Скучный вы человек. Я вам торт пришлю на день пограничника “Прагу”.

– Это зачем? Я полицейский.

– Бестолочь вы, а не полицейский! К вам со всей душой, а вы Брестскую крепость организовали. Проводите товарища на выход, Парамарибо.

«Сходил к Машке на блины – блины были, а Машки не случилось», – философски заключил Чигин, привыкший довольствоваться малым для получения высшего удовольствия, для поклонения своему единоличному богу: тщеславию.

С голографической картонки на него смотрел высокий, как африканский кипарис, марсианин в обнимку с Марой, держащей на руках совсем маленького Ипполита. Ревнивым взглядом мужчины, видящего предмет своих воздыханий в чужих объятиях, он тут же заметил снобистскую отстранённость инопланетянина. Это казалось странным для интимных отношений между рядовым экспедитором и начальницей межпланетной таможни "Камчатка". Сыщик сразу почувствовал некую фальшь в том, как марсианин держал руки, как улыбался.

«Надо будет выяснить, кем сейчас работает этот пассажир. Вдруг ниточка и образуется? С этими марсианами никогда не знаешь, разведчик ли он или шпион. Одно известно на точно, всё это было ещё до конфликта с империей. А война, как известно, производит с людьми весь странные ракурсы, если не сказать большего, совсем особенные метаморфозы. Мара, конечно, улыбается, как всякая молодая женщина. А вот его улыбочка весьма примечательна: зубы оскалил, а глазки то холодные, совсем холодные. Я таких товарищей знаю: или это редкостный подлец, или аферист, что одно и то же. Тогда, зачем ему нужна Мара? Такие фрукты за просто так ничего не делают. Ещё Ипполита этого зубастого подарил. А это совсем подозрительно», – пробормотал себе под нос Чигин.

Из конторы Домового комитета он и не собирался уходить. Дождался под неприязненным взглядом Парамарибо, когда несравненная Мара Филипповна изволит спуститься вниз. Сначала услышал характерный стук по титановым ступенькам двадцати четырёх когтей Ипполита, потом чёткий цокот женских шпилек.

– Вы ещё здесь? Вам, кажется, указали на дверь? Или что-то непонятно?

– Мара Филипповна, – деловитым тоном обратился сыщик. – Мне требуется имя экспедитора. Вы должны содействовать, иначе я не смогу вас защитить.

– Нет, каков наглец! Ещё и в защитники записался. Боюсь, господин сыщик, что на этом моё отношение к вам сильно переменится.

– Вот и хорошо. Имя? – не сдавался Феоктист Петрович.

– Нет.

– Отлично! Тогда буду вынужден обратиться к товарищу Аристову с рапортом. Расследованию мешаете. А это дело подсудное.

– Побойтесь космоса! Разве фотографии мало?

– Вынужден настаивать!

Рука Мары опустилась на загривок Ипполита.

– Буся, ты кушать хочешь?

Стриженый хлыст с красной кисточкой судорожно дёрнулся вверх и отчаянно заколотился по фиолетовым бокам. Буся громко проглотил набежавную в пасть слюну, отчего Чигину стало крайне неуютно.

– Это будет на вашей совести. Пусть жрёт, но имя вы мне назовёте.

– Там на обороте написано. Буся, фас!

Стоявший неподвижно у входа полицейский комод мгновенно ожил и отправил мощный разряд тока в прыгнувшее на сыщика животное. Буся от внезапной боли громко пукнул и сел на задницу. Потёр одной из шести лап опалённый нос. У хищника от боли навернулись на глаза крупные слёзы.

Выскочивший наружу под прикрытием секретера, Чигин видел сквозь прозрачную дверь, как Мара протянула зверю живую ящерицу, которую достала из железного в заклёпках ящика у стены. Буся благодарно хрустел рептилией и злобно косился двойными зрачками сквозь стекло на Чигина, запоминая его личность в мельчайших деталях.

После опасной экспедиции на первый этаж Чигину захотелось выпить непременно водки и обязательно со сладким кофе. Жуткий двойной капкан щёлкнул в нескольких сантиметрах от его ширинки. От сильнейшего выброса адреналина действительность замедлила свой бег в несколько раз только для того, чтобы жертва атаки успел произвести ревизию будущих отверстий в своём теле.

Отпивая из металлической кружки с двойными стенками крепкий напиток, Феоктист Петрович перевернул фотокарточку. На голографическом картоне прочитал выведенную каллиграфическим почерком надпись:

Дорогой Маре на память от преданного поклонника.

Вечно твой Арон Герштад-Вяземский.

Наклон букв показался Чигину знакомым, очень знакомым. Цепкая память полицейского услужливо предоставила текст наградной грамоты от Военного Совета Марса.

«Вот это дела! – мысленно воскликнул сыщик. – Мара-то у нас женщина с огоньком. Что она у нас тут делает при таких любовниках? Верховный Совет Марса, шутка сказать! Только воздыхателей с Марса мне и не хватало для полного комплекта. А чё, здесь кого хочешь Кондратий зажмёт: сначала дождь чумурудный, потом святая троица с нагрузкой, и персик в холодильник – хахаль с Марса. Приехали! Остаётся только снять штаны и кричать: живая сёмга!

Критически посмотрев на пустую рюмку и квадратную тарелочку с надкусанной долькой лимона в сахаре, сыщик попросил бармена повторить водку и чашку марокканского кофе.

Этиловый спирт, разбавленный водой, заставил скривиться. Сыщик мгновенно закусил долькой лимона и сделал глоток обжигающего кофе. В голове образовалась лёгкая хмарь, эмпирически похожая на окружавший высотку дождь.

– И что в народе? – поинтересовался у бармена.

– Да так себе. Кисло. После нервов все ходят опустошённые, будто примороженные. Всеобщая апатия. Ну сам посуди: вот сейчас Семарг повернёт ключ. Мы приготовились. Я обнял жену, поцеловал дочку. Потом это скунс в ломпасах, похожий на хорька, заявляет, что «до особого распоряжения», видите ли! Это что такое? Нет ну ты мне ответь, не как полицейский, а как обычный человек, это правильно разве?

– А что с этим дождём не так? Говорят, уже на всех этажах мокнет?

– Послушай, не смешно даже. На титановых фермах появился странный зелёный налёт. А ведь это титан, не бронза и не медь. И узор жуткий. От него мороз по коже. При взгляде на него хочется исповедаться первому встречному в том, чего и не делал, а только собирался. Нет, не может обыкновенная плесень такой эффект производить!

– Это точно. Я стараюсь не смотреть. Все преступления махом в голову лезут. И ладно бы картинки там всякие, кровь, грязь, трупы. Не-а, Ты только не смейся: чувства!

– Что – чувства?

– Вот именно, они самые. Только, все сразу. Не по отдельности, а в компании. И последний вздох умирающего ребёнка, и хрип негодяя. Мрак.

– Слышишь что ли?

– Не зли меня, а то заведение закрою. Что чувствовал в тот момент. Понял?

– Подожди, давай за счёт заведения налью.

– Всё, работать надо идти. А у тебя разве не так?

– Как тебе сказать? Так, да не так. Зарезать всех хочеться. Всех без исключения, так я вас ненавижу.

– И как работается?

– На травку перешёл.

– Наркоманишь?

– Вот ещё. Таволгу завариваю. Свояк с Земли присылает. Хочешь угощу.

– А ты знаешь, ты меня на одну мысль навёл. Всяческих благ.

Призрачная идея затеплилась в голове сыщика после слов бармена.

Книга "Дождь" полностью с удобной читалкой, плюс зарплата сочинителю, если перейдёте по ссылке на Литмаркет: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!

***