русский шансон которого нет

я не автор                Стихи.руАвторы Произведения Рецензии Поиск Магазин О портале Ваша страница Кабинет автора
Русский шансон, которого нет
Юрий Язовских
Русский язык переполнен терминами с неясным содержанием. Возьмем, к примеру, "любовь". Это одно из самых популярных слов в русском языке, которое употребляется всеми и каждым, но представление о любви у каждого человека свое. Популярный вопрос: ты меня любишь? – настолько же абстрактен и лишен смысла, как и "что было до Большого взрыва?".
 
Но "любовь" – слово естественное, которое просто не могло не появиться. Существует одно издавна - по крайней мере, в индоевропейских языках. "Любовь" призвана обозначить реальное явление, которое существует в живой природе у человекообразных приматов. Приблизительное значение этого термина – сильная и длительная привязанность к другой особи того же вида. Помимо "любви" в нашем языке существует много других естественных слов, которые приобрели совершенно необъятное содержание в процессе жизнедеятельности великого и прекрасного русского народа: дорога, сыр, политика, родина, пиво, патриотизм, боярышник...

Но есть слова искусственные, которые совершенно не нужны людям для общения, поскольку не несут в себе никакого внятного содержания. Слова-пустышки, придуманные или украденные у соседей только для того, чтобы еще больше запутать и так окончательно заплутавший в потемках великий и прекрасный русский народ. Обычно такие слова вбрасывает в наш язык власть, чтобы ей легче было терроризировать население. Так появился в русском языке термин "экстремизм" и такие устойчивые словосочетания как "враг народа", "антисоветская агитация и пропаганда", "измена Родине", "национал-предатели", "пятая колонна"...

Но не государством единым захламляется русский язык. К появлению устойчивого словосочетания "русский шансон" оно совершенно непричастно. Сейчас уже трудно проследить тот путь, как "русский шансон" проникал в наши мозги и обосновывался в них, но результат очевиден: это словосочетание закрепилось в самых глубинных и неизведанных участках нашего мозга, где хранятся наши духовные скрепы (водка, телевизор, Сталин, Россия – родина слонов…). В настоящее время кажется, что "русский шансон" в русском языке был всегда.

На самом деле до начала 90-х годов 20 века "шансон" для советского человека являлся синонимом французской песни, а "русского шансона" не могло быть по определению. Лишь в начале 90-х это устойчивое словосочетание начинает употребляться публично, но не для того, чтобы обозначить некий обособленный пласт нашей музыкальной культуры, а с чисто маркетинговыми целями. Говоря по-русски – для увеличения продаж. Знающие люди утверждают, что первым стал продвигать "русский шансон" продюсер Сергей Годунов. И понятно, почему такой термин появился. "Блатная песня" или "блатняк" не очень подходили для раскрутки и продажи альбомов различных популярных исполнителей тех времен, которые пели хриплыми голосами ("под Высоцкого") песни самых разных жанров, но не были похожи на классических бардов советских времен (А.Розенбаум, А.Новиков, В.Токарев, М.Шуфутинский, А.Полотно и много других). Нужен был термин поблагозвучнее и поблагороднее. Таким и стал "шансон".

К концу "лихого" десятилетия словосочетание "русский шансон" успешно закрепилось в массовом сознании бывшего советского человека. В 1999 году стала выходить на кассетах и дисках серия сборников различных исполнителей под названием "Легенды русского шансона". Первым был выпущен альбом тогда еще живого Михаила Круга, затем сборники Петлюры, Геннадия Жарова, Трофима, Кати Огонек, Анатолия Полотно. Хорошо помню, что подобное название данной серии у меня не вызывало никакого удивления, а значит к тому времени "русский шансон" прочно вошел в нашу жизнь. А сейчас даже просто "шансон" в первую очередь означает не французскую песню, а наш родимый "блатняк" и все остальное, что к нему пристегнули коммерсанты от музыки.
В таком изменении восприятия данного слова в первую очередь стало повинно одноименное радио, которое вышло в эфир в 2000 году.  Эта радиостанция и определила "границы" данного безразмерного термина.

Ребята с радио затолкали в "русский шансон" блатную и "авторскую" (бардовскую) песни, русский романс и "городской романс", эмигрантские песни, псевдобелогвардейские, псевдонародные, "одесские песни", военные, кабацко-ресторанные, неисчерпаемый пласт музыкальных композиций на самые разные темы, которые исполняются хрипатыми мужскими голосами под стандартный поп-аккомпанемент, а также страдающие женские всхлипы и голоса "похожие на Успенскую"… 

Почетный титул "русский шансонье" посмертно был присвоен Леониду Утесову, Марку Бернесу, Владимиру Высоцкому, Аркадию Северному и Виктору Цою. Популярные исполнители 80-х Вилли Токарев, Михаил Гулько, Михаил Шуфутинский, Александр Новиков, Александр Розенбаум, Юрий Лоза, Михаил Боярский и Владимир Асмолов наконец-то узнали, что они пели не абы что, а "русский шансон". А Стас Михайлов, Елена Ваенга, Денис Майданов, Александр Маршал, Григорий Лепс и Алексей Брянцев уже выходили на эстраду в качестве  "шансонье", хотели они того или нет. Судя по церемониям вручения премии "Шансон года", в настоящее время к жанру "русского шансона" относится творчество почти всех исполнителей на российской поп-сцене (включая И.Кобзона!), кроме Аллы Пугачевой и Софии Ротару. По каким-то причинам Аллу Борисовну и ее заслуженную товарку решили не беспокоить и не перемещать с вершины одного пьедестала (российская эстрада) на другой ("русского шансона").

Таким образом, к настоящему времени термином "шансон" стала охватываться столь разная музыка, что потерялся всякий смысл его использования. "Русский шансон" стал практически синонимом словосочетания "русские песни".
 
"Русский шансон" изначально был придуман, чтобы объединить официально игнорируемые песенные жанры, которые существовали вне советского "музыкального бизнеса". Попытка не удалась. И не только она. Подобные истории характерны и для "авторской песни" и жанра "городского романса". Наши доморощенные песни удивительным образом не хотят влезать в какие-либо классификации. И даже когда их удается пристроить в какой-то более-менее понятный загончик, вроде блатной песни, то с ним происходят такие изменения, что впору говорить о полной бессмысленности жанрового разделения русских песен.

Блатные (воровские) и лагерные (тюремные) песни

Блатная (воровская) песня - единственный музыкальный жанр, изначально рассчитанный на слушателей одной, но весьма уважаемой на российских просторах профессии - воров. Воров в широком значении этого слова – как криминального элемента, чьей профессией являются разнообразные преступления. Блатная – значит, для своих, для воров. Воры - не просто социальная группа. Настоящие воры считали себя существами иной породы – "людьми", а всех остальных лишь объектами своего промысла.

Наиболее известные классические образцы блатного жанра: "Гоп со смыком", "Постой, паровоз!", "Мурка", "На Дерибасовской открылася пивная...". Из блатных композиций последних десятилетий можно отметить песни авторства Александра Розенбаума ("Гоп-стоп", "От звонка до звонка", "Начальник из сыскной", "Нинка") и Вилли Токарева ("В шумном балагане", "Ростовский урка", "Нью-Йоркский таксист", "Держи вора!").

Всего один куплет из песни "Гоп со смыком" выражает суть блатной песни:

"Гоп со смыком - это буду я,
Братцы, посмотрите на меня:
Ремеслом я выбрал кражу,
Из тюрьмы я не вылажу,
И тюрьма скучает без меня".

Жизнь вора – преступления, его родной дом – тюрьма. Совершение преступлений и пребывание на зоне являются основными темами блатной песни.

Если в начале 20 века почти все песни, которые были связаны с тюрьмой, можно было смело относить к блатным, то с приходом к власти большевиков ситуация сильно изменилась, поскольку герой этих песен стал другим.

В 30-е годы 20 века тюрьма (зона) окончательно перестала быть местом, где опасные преступники изолируются от общества. Когда в СССР власть захватила натуральная банда (сталинская группировка), то очень быстро лагерное и тюремное население стало почти неотличимо от вольного народа. "Исправительные учреждения" стали заполнять только для того, чтобы обеспечить рабочей силой "стройки коммунизма", поэтому разница между лагерным населением и теми, кто на воле, попросту исчезла. Совсем не обязательно было совершать преступление, чтобы лишится свободы, поскольку государственная система террора пополняла лагерное население, основываясь на других принципах. Естественно, что в таких условиях песня, которая повествовала о жизни в лагере (тюрьме), о побеге из мест заключения или о мечтах зэка, лишалась главного признака блатной песни – песни для "своих". Если обитателем зоны мог стать любой, то и музыкальная композиция адресовалась неопределенному кругу слушателей. Любой человек, который понимал, что происходит в Стране Советов, мог отождествить себя с героем песни, проникнуться его страданиями и надеждами.

Примеры советских лагерных песен: "Ванинский порт" и "Эшелон" (обе лучше слушать в исполнении Михаила Гулько);  "Дорожный конвой" и "Темница" ("Часовой") – мне понравилось их исполнение Славой Вольным на альбоме 1974 года "Песни ГУЛАГа" (издан в ФРГ). У раннего Высоцкого наряду с блатными были и лагерные песни: "Все позади - и КПЗ, и суд", "Весна еще вначале".

В период "оттепели" маразматические особенности сталинской правоохранительной системы несколько сгладились, но и только. С конца 20 века все вернулось на круги своя – сейчас значительную часть населения за колючей проволокой составляют не профессиональные преступники и не опасные убийцы, а обычные люди. Планы по преступникам были в 30-е, есть они и сейчас. "Великая и прекрасная Россия" живет точь-в-точь по поговорке: "от тюрьмы да от сумы не зарекайся". Скопишь деньжат – к тебе придут, заберут деньги, а тебя закроют. Отправишь СМС – посадят. Лайк поставишь – отправят на зону. Так живет Россия в 21 веке...   

Именно поэтому и в настоящее время совсем не следует отождествлять блатную и лагерную (тюремную) песню. А у нас это происходит сплошь и рядом. Знаменитый "Владимирский централ" Михаила Круга – блатная песня? – Любой, кто ее слышал, так и скажет, хотя на самом деле  "Владимирский централ" – хороший образчик именно лагерной (тюремной) песни, а не блатной. Про воровскую жизнь там ни слова. Сюжет прост: сидит человек в СИЗО города Владимира, что его чрезвычайно расстраивает - вот и все. А вор разве стал бы горевать в тюрьме? В своем родном доме?…

У безвременно ушедшего Сергея Наговицина в замечательной песне "Каждому свое" главный герой - зэк как бы обращается к собаке, которая охраняет зону:
" И откуда злость
на тюремный мир?
Что ты шею рвешь до крови?
У тебя есть кость.
У меня чифир.
Что же нам делить? –
Ты пойми".
В чистом виде лагерная песня, но не блатная. Что за человек ведет разговор с собакой, мы не знаем. Им может быть любой из нас.

Для примера еще несколько отличных образцов жанра современной лагерно-тюремной песни: "Этапы" Михаила Гулько; "А у времени года" группы "Пятилетка"; "Кольщик" группы "Бутырка" (автор – М.Круг), "Ветер северный" и "Против ветра" Анатолия Полотно; "Тук-тук" Евгения Григорьева (Жеки), "Ушаночка" Геннадия Жарова.

На мой вкус лучшая музыкальная композиция данного жанра, которая по праву должна войти в золотой фонд русской музыки - песня Анатолия Полотно "За перевал". Великолепная баллада о дружбе и стремлении к свободе.
Приведу пару куплетов и припев из этой весьма длинной песни:

"Вот мы и ломанулись, в ночь прыгнули, помчались,
Как бусы с тонкой нитки свободные, сорвались.
По камушкам, по кочкам, и ветер не догонит,
В запасе только ночка, с утра пошлют погоню.

С утра пошлют погоню - искать вниз по теченью,
В ружье, без исключенья, поставят всех салаг.
Жирок начальник сбросит и вертолет запросит:
"Пришлите в подкрепленье людишек и собак!"

Припев:
Вон Сибирь, а вон Урал, вольному простор,
Маханем за перевал предуральских гор.
Нас туманы-молодцы спрячут, белые,
Не догонят беглых псы оголтелые….."

…Итак, с одной стороны сама жизнь отделила целый пласт от блатной песни. Но эрозия классического "блатняка" идет и по другим направлениям.
 
И первый из них связан с авторами блатной песни.

Если взять самых популярных авторов и исполнителей данного жанра за последние лет 50, то отсидевших среди них совсем немного: Иван Кучин, у которого было четыре ходки за кражи, отмотавший 8 лет Олег Симонов ("Бутырка"), Александр Звинцов и Александр Дюмин.  А.Новиков и К.Беляев попали на зону как раз за свои песни – в их случае не зона стимулировала творчество, а творчество привело "за колючку".

Большинство "блатных бардов" такие же музыканты, как и представители других жанров. Воровская и тюремная жизнь – не часть их биографий, и зона, в которой они бывают только на концертах, никак не отразилась на их мировоззрении. Они обычные музыканты и зачем им зацикливаться на зоне и "тяжелой" воровской доле, если в мире столько интересных тем для песен?… Именно поэтому все, кого причисляют к блатным исполнителям, на самом деле имеют в своем репертуаре не так уж много настоящего "блатняка".

Кого-то из них тянет в сатиру или юмор, другие любят бытовые зарисовки, третьи выбирают стезю "псевдонародных" песен, но больше всего "исполнители шансона" склонны к лирике. Даже такие, как отсидевший 12 лет на зоне Иван Кучин. Его лучшие композиции посвящены женщинам. В песне "Заряженный наган" Кучин поет: "тюрьма – это черное слово, как пропасть меж нами она". О таком воры не поют! В альбоме Кучина "Избранное", по сути, есть лишь одна песня "("Босяцкая"), которую с некоторым допущением можно отнести к блатным, а весь остальной репертуар подошел бы и Стасу Михайлову. 

Причины преобладания "неблатных" тем в творчестве "блатных" музыкантов носят не только творческий характер. Имеющие отношение к этому жанру хотят вкусно есть, крепко пить и быть популярными. А для этого необходимо работать на максимально широкую аудиторию. Большое заблуждение, что русский народ любит блатную песню. Есть, разумеется, ценители и у этого жанра, но самая популярная тематика у российского населения – песни о любви. Отсюда и дикая популярность Стаса Михайлова, Григория Лепса и прочих "шансонье". Слащавые песенки о любви слушают женщины, а печальное, но мелодичное нытье о бабах адресовано мужикам – суровым, но плаксивым существам.
 
И поскольку авторы "блатных песен" обращаются не к ворам, а к обычному слушателю, то для современной псевдоблатной песни характерно минимальное употребление фени, использование обычных эстрадных мелодий, которые характерны для популярной музыки на тот момент, когда соответствующая песня была написана, и смещение тематики песен со специфических воровских проблем на общечеловеческие темы.

И это характерно даже для тех случаев, когда "блатные барды" обращаются к теме жизни криминального элемента – все равно их регулярно уводит совсем не в ту степь. Приведу пару примеров.

У распавшейся ныне мегапопулярной группы "Бутырка" была песня "А для вас я - никто!":

"А для вас я - никто, как и вы для меня.
Я плюю на закон, вы меня - в лагеря.
А для вас я – никто, сколько было таких,
Сквозь очки разглядеть мою жизнь не смогли".

Герой – скорее всего, рецидивист. Его нынешняя ходка – уже неизвестно, какая по счету. Но разве он настоящий вор ("ремеслом я выбрал кражу")? Судя по песне, он ничего и не выбирал. Герой и не собирался скитаться по тюрьмам, но система его заглотила и пережевала. В реальной жизни огромное количество несовершеннолетних дурачков оступаются, и им никто не дает даже шанса свернуть с кривой дорожки. Это песня не о воровской жизни, а о безжалостной "правоохранительной" системе, для которой человеческая жизнь – ничто. 

Еще один характерный пример - хит группы "Пятилетка" "День рождения":

"Земляк, подкинул мне табачок.
Сверну газетный лист в косячок.
Посидим с братвой тихонько, стол без кренделей.   
Юбилей и в зоне юбилей.
 
День рожденья на тюрьме.
Чай с вареньем в полутьме.
И конвертик с парой строк:   
С днем рождения сынок.
День рожденья на тюрьме.
Дело близится к зиме.
Разгулялся сквознячок.
Вместо водки табачок.
 
Давай, за маму и за сестру.
За май, что даст свободу вору.
Помолчим с братвой тихонько и курнем опять.
Тридцать пять и в зоне тридцать пять."

Казалось бы, типичная воровская песня: речь в ней идет о братве, о ворах, которые отмечают день рождения "на тюрьме". Но если вы послушаете ее, то сразу поймете, что "блатняком" здесь совсем не пахнет. Обычная поп-композиция. Стоит заменить два слова в тексте ("братва" и "вор") и получается тюремная песня. Да и с этими словами, если подумать, получается, что день рождения отмечают совсем не воры, а какие-то босяки ("вместо водки табачок", "стол без кренделей" – это что наши воры в СИЗО и на "зоне" прям голодают?; "разгулялся сквознячок" – и камеры себе комфортабельной купить не могут?).

В России 21 века есть еще один фактор, который попросту убивает блатную песню, превращая ее в анахронизм.

Воры всегда противостояли государственной власти. Это был один из самых основополагающих признаков воровского сословия. А что мы видим последние два десятилетия? Высокопоставленные государственные чиновники, воры в законе, успешные воры новой формации и часть приближенных к власти предпринимателей составляют единый класс авторитетных ("чисто конкретных") ребят, которые паразитируют на всех остальных россиянах. Нет никаких принципиальных различий между условными Дедом Хасаном и Игорем Ивановичем Сечиным, Шакро-молодым и Игорем Ивановичем Шуваловым. Это наш истеблишмент! Элита.

Единственное отличие воров старой закалки от их собратьев по правящему классу – меньшее количество понтов. А в целом – образ жизни воров изменился кардинальным образом, став неотличимым от образа жизни правящих классов. И о чем же писать теперь новому поколению авторов блатной песни? Раньше было: "гоп-стоп, мы подошли из-за угла". Романтика! А теперь: гоп-стоп, подписали пару бумажек и украли "Сибнефть", а потом еще и продали украденное за 13 миллиардов долларов! Вы хоть одну песню про такой гоп-стоп слышали?…

Я слышал одну песню на схожую тему - "Шпана фартовая" Анатолия Полотно, но язык не повернется назвать ее блатной.
Текст этой задорной песенки приведу полностью. Он стоит того.

"Такие деньги пахнут, господа, воровством,
РАО "ЕЭС России", МПС и "Газпром" -
Основные доноры
Банков за кордонами.

Течет нефтя на запад, золотая река,
Отнять последний лапоть надо у мужика.
Что всем миром строили -
Ловко вы пристроили.

Припев:
      А мы шпана фартовая!
Пока нам шеи мылили,
Хевра безголовая,
Мелочишку шнырили.
Урки-расхитители, гопники-вредители,
Жулики отпетые, "Шухер, ша! Держи вора!"
Эх, шпана фартовая!
Пока нам шеи мылили,
Хевра безголовая,
Они уж все потырили!
Вот же жизнь бедовая!
А не тех вязали мусора.

По лагерям, по стройкам мои дед и отец,
Колючка над запреткой - их терновый венец.
А вы там комиссарили,
Рапорты писарили.

Чинарь, в зубах зажатый, сжег бушлат с номерком,
В затылок автоматы и команда - "Бегом!"
Сколько душ-то, твари вы,
Под расстрел отправили...

Припев.

Все волокут, аж жутко, чинодралы-дельцы.
Лишили вас рассудка "золотые тельцы".
Болтуны трибунные,
Хари хитроумные.

Что будете-то делать, - станет нечего брать?
Желаю вам Россию поскорей распродать.
И в Америку бегом,
Напоследок в жопу лом".
 
Разве это "блатняк"? Автор поет от лица какой-то мелкой шпаны, которая возмущена, что крупные ворюги разграбили Россию!

Похоже, что в нашей "встающей с колен России" места для настоящего "блатняка" попросту не осталось. Любая реально блатная песня превращается в пародию на жанр, полностью оторванную от жизни, а песня на воровскую тематику, в которой речь идет о реальной действительности (как "Шпана фартовая") – это настоящая сатира и махровый экстремизм.

Странно, что Анатолий Полотно еще на свободе после своего призыва, связанного с весьма изысканным членовредительством! В жопу лом – это вам не лайки ставить! Тут даже не экстремизм, а настоящий террор! Ведь Полотно имеет в виду не только Чубайса или какого-нибудь Черномырдина, которых можно чехвостить по всякому. Его песня универсальная и касается Якунина, Миллера, братьев Ротенбергов и… Страшно сказать, но и "Михал Иваныча"! В Америку им, правда, бежать сейчас будет неспудручно (песня написана давно – в 2004 году), но в Иран или КНДР еще могут. Но бог с ними, с "харями хитроумными". Важно другое: когда один из ведущих авторов "блатняка" предлагает засунуть в жопу ворам лом, то это означает конец блатной песни.

Подведу итоги. То, что современным слушателем воспринимается как "блатняк", таковым, как правило, не является. Есть старые хиты этого жанра, но новых песен, которые можно слушать более одного раза, практически нет. Блатные песни у нас, в основном, воспринимаются по голосу – если кто-то хрипит или даже слегка подхрипывает, а в тексте мелькают слова "тюрьма" или "зона" – все, это блатная песня! Кажется что "блатняк" звучит везде, а если прислушаться, то его почти и нет!

Сейчас самый блатной исполнитель на российской эстраде – это не какой-то отсидевший вор, не заслуженные мастера "жанра" Новиков, Полотно или Ждамиров, а одна одесская девица, выступающая под ником Катя (Катенька) Дроздовская. Если вы хотите услышать самый пошлый, мерзкий и выворачивающий все внутренности наизнанку "блатняк", то вам к Кате, которая в одной из песен уверяет слушателя, что она "воровка, а не б**дь". А вот меня, честно говоря, сомнения гложут. Если ты воровка, то почему ни одной ходки нет? Может все же наоборот?…

"Одесская песня"

Нет у нас ни московской песни, ни тамбовской, ни тем более – челябинской. А вот одесская есть. Не одесская блатная – как иногда пишут, а просто одесская.
Основа этого музыкального жанра – совсем не Одесса как место действия, а народная еврейская музыка, характерная для восточноевропейских евреев, которые составляли значительную часть населения дореволюционной Одессы, Именно мелодии придают такое своеобразие классическим "одесским песням": "Шел трамвай 10-й номер", "Ужасно шумно в доме Шнеерсона", "Семь-сорок". Собственно Одессы как таковой в этих песнях и нет. Тот же трамвай № 10 мог идти в любом другом крупном городе, где были трамваи. Еврейская Одесса в музыке. Хотя в этих песнях часто упоминались географические приметы Одессы и реалии ее быта тех времен, когда была написана песня, но текст в данных композициях всегда вторичен.
Характерный пример - "Шел трамвай 10-й номер":

"Шёл трамвай десятый номер,
На площадке кто-то помер,
Тянут-тянут мертвеца
Ламца-дрица-ца-ца-ца".

И дальше в том же духе – по сюжету пьяный пассажир трамвая оказывается в  вытрезвителе. Абсолютная безделица, но ведь восхитительная безделица! В композиции "В доме Шнеерсона" смысла побольше – это рассказ о еврейской свадьбе. Но текст песни из-за обилия одесский реалий 20-х годов и вставок на идиш настолько специфический, что на слух воспринимается очень плохо. Что происходит на свадьбе – понять практически невозможно. Но это и не важно. Главное в этой песне - зажигательная еврейская мелодия. 

Насчет одесских блатных. Действительно, часть песен этого жанра по своему содержанию относятся к блатным: "Алеша, ша!", "Вернулся-таки я в Одессу", "На Дерибасовской открылася пивная" (изначально песня была о Ростове, но предприимчивые одесситы прибрали ее к рукам), "На Молдаванке музыка играет"… Но данный факт совсем не означает, что и все одесские песенки можно называть блатными.

Большое количество песен этого жанра не имеют никакого отношения к воровской тематике: "Как-то по проспекту с Манькой я гулял", "Тетя Хая" ("Ах, Йозеф"), "Шаланды полные кефали" (написана Н.Богословским в 1943 году для фильма "Два бойца")... Некоторые песни изначально не имели ничего общего с одесскими, но перепетые Аркадием Северным, музыкально стали восприниматься таковыми: "Помню, помню, помню я, как меня мать любила…"

Помимо Аркадия Северного, который популяризовал данный жанр в позднем СССР, и чьи исполнения этих песен сейчас считаются классическими, "одесские песни" были в репертуаре Константина Беляева. А в начале 80-х Александр Розенбаум выпустил альбом "Памяти Аркадия Северного", в котором было несколько стилизаций под одесские песни: "Фраер" ("Бэла, не ломайся"), "Майдан"...


"Авторская" (бардовская) песня

После появления поющих поэтов (Б.Окуджава, А.Галич, В.Высоцкий, Ю.Визбор и многие другие) появилась необходимость как-то отграничить это новое явление на музыкальной сцене. Так возник абсолютно искусственный жанр "авторской" (бардовской) песни. Булат Окуджава писал, что термин "авторская" песня придумал Владимир Высоцкий. Если Булат прав, то это не самая удачная идея Владимира Семеновича.

Она, вероятно, казалась неплохой в 60-е, когда поэты пели свои стихи под гитарку, и это действительно сильно отличалось от официальной эстрадной песни. Ведь на эстраде профессиональные певцы и певички под аккомпанемент оркестра (ансамбля) исполняли песни, созданные профессиональными композиторами и поэтами. Но в 70-80-е появились поющие поэты-композиторы, которые исполняли свои песни с ВИА или рок-группами: Андрей Макаревич, Борис Гребенщиков, Юрий Лоза, Юрий Шевчук, Михаил Борзыкин. Получается, они тоже представители авторской песни?.. А исполнители наших дней, такие как Игорь Растеряев, Вася Обломов?… А если стихи чужие, а музыка своя – как у Юрия Антонова – это считается "авторской" песней?

Если мы говорим об исполнителях, которые сами пишут песни и сами же их поют, то они действительно авторы-исполнители. Но при чем здесь песенный жанр? Сама по себе песня не становится "авторской" или "бардовской" только потому, что ее исполняет человек, который ее и написал! Жанр у нее может быть любой.

Я полагаю, никакой авторской (бардовской) песни нет, и никогда не было. В конце 50-х исполнители с гитарами вышли из дворов на большие площадки – вот и все. Это культурное явление, а не музыкальный жанр. 


"Городской романс" и русский романс

"Городской романс" - еще один псевдожанр, границ которого никто определить не в состоянии.  Куда запихнуть песню, которая не совсем похожа на русский романс, на блатную, на дворовую, на военную, да и к обычной продукции бардов (КСП) ее не отнесешь, но спета  подозрительно блатным голосом? – В "городской романс"!

Услышав такое оригинальное название, хочется сразу спросить: а что, простой романс был сельским? Разве эти лирические стенания, которые и стали называться русским романсом, берут свою основу в деревенских песнях? Нет, конечно. Русский романс вел свою родословную из Европы, а не русской деревни. И в отличие от "городского" просто романс имеет более-менее четкие признаки. Во-первых, лирическую тему (она ушла (он ушел) – осталось только застрелиться (утопиться). Во-вторых, соответствующее теме музыкальное оформление. Чтобы кратко сформулировать суть блюза иногда употребляют такую формулу: блюз – это когда хорошему человеку плохо. Про романс можно сказать так: после его исполнения всем хочется покончить с собой – и исполнителю, и слушателям. Исполнение настоящего романса должно заканчиваться трупами.

На русском романсе основаны и так называемые "белогвардейские" ("эмигрантские") песни, созданные, в основном, во второй половине 20 века: "Поручик Голицын", "Господа офицеры", "Степь, прошитая пулями…", "Россия с нами", "Институтка"… И отнесение этих "белогвардейских" песен к романсу вполне обосновано, поскольку в них поется о потерянной России как о потерянной любви. Поскольку "эмигрантские" песни основаны на романсе – именно их можно назвать самыми патриотическими песнями в истории русской музыки: у признанной эталоном современной патриотической песни группы "Любэ" слишком много пафоса и грусти, но они не выворачивают душу наизнанку, как классика "эмигрантских романсов". Если вы не ульетесь горючими слезами после прослушивания "Поручика Голицына" в выдающемся исполнении Михаила Гулько, то вы или женщина, или совершенно бесчувственная скотина, которую ничем не проймешь.


А что вместо "русского шансона"?

Но если нет никакого "русского шансона", "городского романса" и "авторской" песни, то как же жить дальше? И что делать с радио "Шансон"?.. - С последним все просто: закрыть, а всех работников – на зону! За проповедь чуждых нашей великой и прекрасной России ценностей, за оскорбление наших чувств и за экстремизм (ставили в эфир песню Полотно со словами "напоследок в жопу лом"? – Ставили! А это экстремизм и есть.).

Итак, с работниками радио "Шансон" все понятно, а что делать с нашими песнями, которые с исчезновением "русского шансона" осиротеют и останутся совершено неприкаянными, буквально висящими в пустоте вселенной русской музыки? Здесь все еще проще. На самом деле жанр у всех этих песен существует давным-давно и называется он "русская песня". Зачем вам "шансон", если есть наше старинное слово "песня"? Это слово родом из праславянского языка. У нас, куда не плюнь – попадешь в патриота. Но все эти патриоты почему-то предпочитают использовать заграничные слова. А не надо этого делать. Будьте поближе к корням!

Русская песня! Вот так все просто! Что русские люди пели два века назад? Три века? Русские песни! Зачем все усложнять, выдумывая черт те что? Весь огромнейший пласт русской музыкальной культуры стоит разбивать на более мелкие составляющие – жанры, если есть критерии этих жанров. А если песня не в один специфический жанр не лезет, то зачем ее куда-то запихивать?…

К примеру, в начале 20 века была популярная песня "Бублики". Мало ее назвать просто русской песней? Оказывается, мало! Я встречал, что она "блатная"! Но там нет ничего о воровской жизни! По сюжету это песня торговки, которая торгует бубликами! "Бублики" – русская песня, как по словам, так и по духу – она про нашу рассейскую жизнь. И поется на наш местный мотивчик. Чего же боле?…
И так какую композицию не возьми – ее обязательно стараются куда-то впихнуть, а если подходящего жанра не обнаруживается, его откровенно  придумывают.

Все проще пареной репы. И Булат Окуджава работал в жанре русской песни, и Владимир Высоцкий… Да кто только не сочинял и не пел русских песен! Аркадий Северный, Юрий Визбор, Александр Розенбаум, Татьяна и Сергей Никитины, Михаил Шуфутинский, Юрий Лоза, Вилли Токарев, Борис Гребенщиков, Михаил Гулько, Виктор Цой, Александр Новиков, Юрий Шевчук, Владимир Асмолов, Анатолий Полотно, Сергей Наговицын, Любовь Захарченко, Петлюра, Сергей Трофимов, Ефрем Амирамов, Григорий Лепс, Тимур Шаов, Игорь Слуцкий, Алексей Степин, Илья Словесник, Игорь Растеряев, Семен Слепаков и много кто еще.

Разумеется, что не стоит впихивать в "русскую песню" все подряд. Есть множество российских исполнителей, которые хоть и поют на родном языке, но работают в рамках музыкальных стилей и направлений, пришедших к нам в последние десятилетия с Запада: блюз, рок, диско, регги, евро-поп, рэп. Эти стили пока несколько чужие для традиционной русской песни. Правда, и романс когда-то был с западным душком, но он успел адаптироваться на местной почве. А рок, диско или его ребенок – евро-поп (Modern talking, Bad boys blue, Fancy) слишком недавнее изобретение и их неместное происхождение вполне очевидно для слушателей. Именно поэтому никто и не пытался в "русский шансон" записать рок-группы "Ария" или "Мираж". Хотя, насчет евро-попа я уже не так уверен. В настоящее время множество исполнителей, которых сейчас относят к "русскому шансону", вроде Стаса Михайлова, Жеки (Евгения Григорьева) или Алексея Брянцева, исполняют обычную европейскую поп-музыку, с некоторым россиянским своеобразием, замешанным на пресловутой душевности. Я думаю, можно просто называть их поп-исполнителями, хотя не будет большой ошибкой, если причислить их к работающим в жанре "русской песни".


Классики русской песни