Рассказ из серии Сны. Сон Второй

В детстве сны казались иной, более совершенной реальностью. Я радовался, когда ложился спать. Ведь может присниться самое замечательное, что можно пожелать. И даже больше. События будут реальными. Можно летать в космос. Можно влюбляться в самых красивых женщин Вселенной. Возможно все.
Я подготавливал спальное место, как к старту космического корабля. Подушки и книжки служили боковыми стойками корпуса. Тяжелое ватное одеяло – обшивка корабля. На старте в команде челнока всего один член экипажа. Это я. Но ненадолго. Сразу после старта в каюты межзвездной бригантины заселятся самые необычные пассажиры.
И я летал. Я прилетал на планету, где сбывались мечты. Мотоцикл Минск. Можно и Восход. Но предел мечтаний - Иж-Планета-3. Был еще Иж-Юпитер, но он был двухцилиндровый. Одноцилиндровый лучше, говорил мой отец. Чем меньше деталей, тем реже ломается и проще чинить. Вот такой принцип. Это правило действительно работает. Проверено годами.
Я прилетаю на чудесную планету. Она напоминает родную землю. Только воздух чиже, солнце ярче, цветы и луга сочнее, туманы гуще, а люди добрее и интереснее. У меня на новой планете есть дом. С гаражом, с ванной и широкой кроватью. Я скидывают скафандр. Контрастный душ. Переодеваюсь в кожаный коричнево-красный комбинезон, шлемафон, краги и мотоботы. Я готов к марш-броску на мотоцикле.
Я выкатываю из гаража свой Минск. Для начала пойдет и такой мотоцикл. Он полегче Ижа. Мне еще лет двенадцать. Подрасту, куплю Ижа. Главное, что у Минскача выхлоп такой же сизый. Потому что в бак заливается смесь бензина с маслом. У отца двухцилиндровый Урал. Заправляется чистым бензином. Выхлоп прозрачный. Не солидно. По мне, чем больше пыли, шума и дыма от проезжающего мотоцикла, тем лучше.
В детстве, гоняя на велосипедах по деревенским улицам, мы привязывали ветки бузины, чтобы поднималось больше пыли. Как от грузовика или трактора. Бабки гневно махали нам вслед и жаловались родителям, но нам было все равно. Родители за такие шалости не наказывали.
Итак, я еду на минском мотоцикле сквозь туманную ночью на костер в местную деревню Коргино. До нее километров 7 пешком. Аборигены и земляне, у кого нет мотоциклов, добираются на ночные посиделки пешком. Пропустить нельзя. Это самое важное событие и мероприятие в нашей деревне. Да, и на всей планете. Здесь разговаривают. Здесь сообщают новости и рассказывают анекдоты. Здесь влюбляются. Здесь играют в фанты или города. Здесь играют во взрослую игру бутылочку.
Я, конечно, подвезу кого-нибудь. Понятное дело, самую красивую девочку. Прилетевшую из Москвы или из созвездия Ориона. Так даже лучше. Интереснее. Ведь земные девчонки – знакомы с малых лет. А новые, из далеких миров – они не такие. Они - таинственные, они неземные. Они с другой звездной системы. Таинственное манит.
В детстве меня не отпускали бесконтрольно на ночные гулянки. До 8-го класса я возвращался домой в 12-00. В 9-10-м классе было позволено приходить в 2 часа ночи. На первом курсе института родители сказали, что теперь я взрослый, гуляй сколько хочешь. Я пришел один раз в пять утра. Отметился. Доказал, что могу. Проверил, что разрешено. И больше так не делал. Видимо перерос, мне стало не интересно сидеть без дела всю ночь у костра.
А в пятых-седьмых классах хотелось неимоверно. Я обижался на родителей. Но терпел. Куда деваться? Оставалось посещать ночные посиделки во сне. Играл в бутылочку. Целовал самую красивую девочку загульного сборища. Было время.
Сейчас желаю, чтобы мне приснилось обычное детство. Лето. Учебный год с сентября по май не люблю. Люблю любые каникулы. Много детей в деревне. Но я встаю рано, по городским меркам, часов в девять утра. Иду растрясать сено или разбивать валы.
Растрясать сено – это значит, раскидать скошенную пару дней назад траву, которую накануне сложили в копны от дождя. Дождь пролил, или прошел мимо. Сено надо сушить дальше.
Разбивать валы – тоже дело. Отец вставал рано с утра. Часов в пять. Шел косить до начала работы. В восемь часов утра уезжал на центральную усадьбу нашего Совхоза на планерку. При кошении ручной косой трава собирается в вал слева. Нам с сестрой ставилась задача раскидать валы для равномерной просушки сена.
Но я отвлекся. Я еду на мотоцикле. Вечерний воздух приятно холодит лицо. Вижу впереди идущую толпу ребят. Притормаживаю.
- Ирка, садись, подвезу, - кричу я, разглядев красотку.
Ирка – отличница и красавица. Прилетела с Ориона. Я влюбился в нее сразу, как только увидел. Увы, безответно. У нее сразу появились другие мальчики. Повыше. Пошире в плечах. Я ее понимаю. Но теперь у меня мотоцикл. И этот железный конь делает меня на голову выше моих безлошадных конкурентов. Она должна оценить и понять. Должна.
- Ир, чего молчишь? Поехали. Подвезу!
Замечаю, что Ирка держит под руку Сергея с Кассиопеи. Парень не местный. Приехал недавно. Какой шустрый, однако, парнишка! Ирка смотрит на Сергея, что-то ему говорит. Он мотает головой в ответ.
- Ну, пожалуйста, - слышу я Ирин голос, - я всего лишь доеду.
- Я против. Езжай, если хочешь, - отворачивается Сергей.
Ирка-изменщица целует Сергея в щечку. Как горек подобный утешительный приз. Но на войне, как на войне, браток. Ирка бежит в мою сторону. Садится за спину. Демонстративно не прижимается к моей спине. Погоди-погоди. Что ты будешь делать, когда начнутся кочки на скорости под сотку?
Я достаю шлем, припасенный для пассажира.
- Надень, - с пониманием того, кто хозяин сложившегося положения, говорю я.
Ирка накидывает шлем. Вижу в зеркале заднего вида, как девушка улыбается. Надо уметь сделать женщину счастливой, и тогда она станет твоей. Прощай, Сергей, - мысленно посылаю привет конкуренту. Машу ребятам рукой, и резко стартую вперед. Щебенка с облачком пыли вылетает из-под колес. Струя выхлопных газов сопровождает нас, как инверсионный след реактивного истребителя.
Дух захватывает от ощущения скорости. На первой же кочке, Ирка бросает рукоятку и обхватывает меня обеими руками. Я чувствую ее красивое девичье тело, которое прилипло к моему. Нас сейчас разделяет пару миллиметров одежды. Только и всего. Это уже почти близость.
- Саша, потише, - слышу я испуганный голос пассажирки.
Сбавляю газ. Понимаю. Не надо пугать. Надо, чтобы понравилось. Тогда Ирка следующий раз поедет со мной. И когда-нибудь это станет привычкой. Я буду заезжать за ней к подъезду дома. А приезжий Сергей будет плестись позади, топча инопланетную пыль обычных грунтовых дорог.
Всего пару минут и мы приезжаем на место. Коргинские ребята уже нанесли дров и разожгли костер. Мы с Иркой приехали первые. Приветственно машу рукой. Все знакомы. Ребята улыбаются.
У меня есть минут тридцать, чтобы завладеть вниманием Ирки. Она снимает шлем. На плечи рассыпаются волнистые русые волосы.
- Ой, я потеряла резинку для волос, - расстраивается моя спутница.
- Возьми, - я срываю бандану с головы, - это должно подойти.
Ирка смотрит на меня благодарными глазами.
- Спасибо.
Несколько волнительно-эротичный движений руками, плечами и головой, и прическа укрощена. Обвязана моим платком. Смотрится великолепно. Теперь мой запах и моя вещь будет долго рядом. Даже, после того как сюда доберется Сергей.
- Посидим? – предлагаю я.
- Давай, - искренне рада моему предложению Ирка.
Хорошо, что этих глаз не видит Сергей. Он бы понял, что его дело полный швах. Еще минут двадцать, и у Ирки будет новый парень.
Мы присаживаемся на большое, полметра в диаметре поваленное дерево. Рядом разгорается костер.
- Я с планеты Земля, - начну я разговор.
- Я знаю, - кивнет Ирка.
- У нас на планете растут грибы.
- Не может быть! Расскажи, что это такое?
- Это такие организмы, не растения и не животные. Они не живут самостоятельно. Для питания им нужна питательная среда от другого растения или животного.
- Удивительно, - Иркины округлившиеся глаза не вызывают сомнения, она такого никогда в жизни не слыхала.
- Да. Так и есть. Грибы растут в лесах и на полях. В качестве питательной основы им нужны деревья, корни растений или гнилушки.
- Что такое гнилушки?
- Это старые полусгнившие деревья.
- О? – удивится Ирка, - у нас на планете сгнившие деревья называются трухой.
- Да. И у нас называется труха. Но это, когда дерево совсем сгнило. А пока оно еще держит форму, это гнилушки.
- Здорово. Уже хочу к вам на планету.
- Прилетай. Приглашаю.
- Спасибо. Мне пока мама не разрешает летать так далеко.
- Я подожду. Прилетай, когда сможешь. Всегда рад.
Мой взгляд застынет, изучая плавные изгибы лица Ирки, ее глаз, подбородка, носа. На мой вкус, девушка практически совершенна. Если бы природа задумала создать что-то более великолепное, ей пришлось бы нелегко.
- Ты хотел рассказать про грибы, - прервет мой пытательный осмотр Ирка.
- Да. Извини. Задумался. Грибы растут большей частью в лесах. Там много пней и старых деревьев. Грибы поражают своим многообразием – подберезовики, подосиновики, сыроежки, чернушки, свинушки…
- Свинушки? – рассмеётся Ирка, - это смешно.
- Да, - улыбнусь я.
Какая же она замечательная девушка. Чувственная, умная, добрая…
- А еще бывают опята. Осенние и берёзовые. Эти грибы растут колониями по сотни или даже тысяче штук.
- Не может быть!
- Может-может. Осенние опята вырастают один раз в году. Но тогда их так много, что они растут везде. На земле, на живых деревьях, на старых пнях и поваленных соснах. В эти дни все население нашей страны забрасывает домашние дела, отпрашивается с работы и едет собирать грибы.
- Зачем вы собираете грибы?
- Грибы –очень вкусная еда. Если не пробовала, я тебе передам баночку из личных запасов. Привез немного с собой. Очень вкусно. Грибы можно жарить с картошкой и яичницей, можно мариновать и солить, можно запекать с пирогами, можно сушить, а потом варить суп.
- Очень интересно.
В отсветах костра, глаза Ирки будут блестеть неподдельным интересом. Если человек никогда в жизни не видели и не пробовал грибов, это надо исправлять.
- А у вас на планете, есть какие- то растения или явления, которых я не видел? Мне тоже интересно узнать про твою родную планету.
- Правда?
- Да. Мне хочется знать про тебя все. Как ты росла. Как училась в школе. Какие у вас закаты и восходы. Я на Орионе ни разу не был. Расскажи.
Я придвинусь поближе. Мое колено будет касаться бедра Ирки. Волнительно. Ирка поднимет на меня глаза.
Пару минут мы будем смотреть друг на друга молча. Не отрываясь. Не мигая. Не знаю, что будет думать она. Но я буду думать только об одном, что во Вселенной нет ничего прекраснее, чем сидеть и смотреть ей в глаза. В самые прекрасные глаза на свете. Фиолетового цвета.
- Хорошо, я расскажу, - кивнет Ирка.
Но в этот момент к месту сбора подойдет пешая компания с Сергеем. Он подойдет к Ирке, и заберет мою мечту себе. Я, пожав плечам, останусь на поваленном дереве. Что еще мне остается?
Я достану перочинный ножик, и нацарапаю на стволе дерева надпись: «И + С = Л». Кому надо, тот поймет. Возможно, Ирка сядет когда-нибудь на это место, увидит надпись и поймет, что потеряла. А сейчас мне здесь делать нечего.
Я подойду к еще неостывшему мотоциклу. Верный мой конь. Только ты со мой будешь в эту ночь.
- Пока, парни! – крикну я оставшимся, - не ждите скоро. Меня ждут великие дела!
Толчок ногой, и двигатель громко заучит. Мне что-то будут кричать, но я не услышу. Поправлю шлем. Перчатки. И вперед.
Ветер. Ночь. Легкие щелчки насекомых о защитное стекло. Запах тумана и луговых трав.
На сегодня пора просыпаться. Проблема снов в том, что они не длятся долго. Они короткие. На час-два, или несколько минут. За это время можно влюбиться, но нельзя прожить жизнь. По крайней мере, у меня не получалось.
Моя одноклассница Ирка, в которую в детстве был влюблен, которую звал присниться, вышла замуж не за меня. Уехала к мужу в Полтаву. Родила детей. У нее все было хорошо.
После начавшейся СВО, переехала в Польшу. Ее муж остался на Украине. Она не общается с оставшимися в России родственниками. Ненавидит все русское. Наверное, и меня. Как-то сложно все стало. В моих снах и мечтах жизнь была добрее и интереснее.
Но в элиту государства Российского я не попал. Сценарии нашего времени и моего народа пишут другие люди. А жаль. Все могло быть иначе. Я это точно знаю.