Проблемы перевода и ремесло стихосложения

Эта история – дань благодарности моему школьному другу, известному переводчику Владимиру Бошняку, с которым, к сожалению, нынче пути разошлись. Лёгкой рукой мастера он привил мне фундаментальные основы ремесла стихосложения, открыл удивительный, неведомый до того мир безграничных возможностей.

С Володей Бошняком переписка возникла неожиданно (тому уж более 10-и лет к моменту написания этих строк). Продолжалась она 3 недели кряду. За это время количество корреспонденций исчислялось десятками.
Переписка наша приобрела самостоятельную ценность. Поэтому привожу её синопсис. Существует также полный вариант, который ценен Володиными рассуждениями, стихами, примерами переводов, нравоучениями и философией.

А посвящена переписка была детскому стихотворению 19-го века.
Джейн Тэйлор написала стишок, который живёт в веках.

Вот он:

The Star

Twinkle, twinkle, little star,
How I wonder what you are!
Up above the world so high,
Like a diamond in the sky.

When the blazing sun is gone,
When he nothing shines upon,
Then you show your little light,
Twinkle, twinkle, all the night.

Then the trav'ller in the dark,
Thanks you for your tiny spark,
He could not see which way to go,
If you did not twinkle so.

In the dark blue sky you keep,
And often thro' my curtains peep,
For you never shut your eye,
Till the sun is in the sky.

'Tis your bright and tiny spark,
Lights the trav'ller in the dark:
Tho' I know not what you are,
Twinkle, twinkle, little star.

Дочь в раннем тинэйджерском возрасте серьёзно занималась спортом, уезжала на очередные сборы. При этом она очень хорошо училась, да ещё регулярно отыскивала в Интернете всевозможные олимпиады и конкурсы, делала массу заданий оттуда.
Последним заданием очередного конкурса был перевод английского стихотворения на русский язык. Вот она, уезжая, и попросила помочь.

По моей собственной неосторожности это занятие накрыло меня мутным валом вдохновения.

Вал был спровоцирован образцами переводов от маэстро Бошняка, к которому я обратился за советом. Справедливости ради скажу, что нижеследующий стих открывал достаточно длинный список переводов, демонстрировавших высокопрофессиональный инструментарий автора.
Но этот был наиболее доходчивым.

Автор неизвестен

When Titian was mixing rose madder,
His model was poised on a ladder.
“Your position,” said Titian,
“Inspires coition.”
So he nipped up the ladder and ‘ad ‘er.

Перевод:

Перед Гойей натурщица-маха
Обнажилась без всякого страха.
Гойя вдруг говорит:
«Как твой вид б***овит!»
И напал, и скрутил, и оттрахал.

Вольность, с которой Тициана можно, оказывается, подменить Гойей, лишь бы в рифму, меня и спровоцировала дерзнуть. До этого за достаточно долгую жизнь я ни одной стихотворной строчки не изобрёл.
Полностью текст первой пробы привести постыжусь, изобиловал он такими перлами:

Звездочка

Искра божия во мгле,
В небесах, не на земле,
Как алмаз горит звезда,
Кто ты, скажешь ли когда?

…

Путнику дороги нет,
Если б не в ночи твой свет.
Зверь найдет тропинку как,
Если не разгонишь мрак.

В темном небе ты летишь
На меня в окно глядишь,
Ночью не смыкаешь глаз,
Солнца ждешь восхода час.

И т.д.

Этот горе-перевод я отослал Вовке с надеждой получить дружественное похлопывание по плечу. Тут-то всё и началось. Труд, который он проделал переоценить невозможно. Писал стихи, отыскал существующий перевод, разъяснял, материл.
Кстати профессиональный перевод Ольги Седаковой, присланный мне Бошняком звучит так:

Звезда

Ты мигай, звезда ночная,
Где ты, кто ты, я не знаю,
Высоко ты надо мной,
как алмаз во тьме ночной.

Только солнышко зайдёт,
Тьма на землю упадет, –
Ты появишься, сияя.
Так мигай, звезда ночная!

Тот, кто ночь в пути проводит.
Знаю, глаз с тебя не сводит:
Он бы сбился и пропал,
Если б свет твой не сиял.

В тёмном небе ты не спишь,
Ты в окно ко мне глядишь,
Бодрых глаз не закрываешь,
Видно, солнце поджидаешь.

Эти ясные лучи
Светят путнику в ночи.
Кто ты, где ты – я не знаю,
Но мигай, звезда ночная!

Надо понимать, что каждое из десятков писем Бошняку содержало очередной вариант Звёздочки.

В какой-то момент переписка приняла рафинированно профессиональный характер:

Бошняк:

"Твинкал свингл"
Твинкал, твинкал старый дед
И натвинкал на обед,
А когда бы сам не твинкал,
Твинкал бы коварный свингл,
Да не тот, который сингер,
А который бейцым-рингер.
Бейцым-рингер твинкать рад
Без каких-либо наград;
Потому коварный свингл
И зовется "бейцым-рингер"!

Я:

Кто бумагу зря марает,
Твой совет благословляет.
Перестанешь матом крыть,
Стих вовек мне не сложить.

Бошняк:

Твердили: «Не выйдет,
Не сделать ни в жисть!»
Но, скрипнув зубами в ответ,
«Хочу, — г’рит. —
Ну прям’ хоть ты спать не ложись!
Раз может такое и шваль, и фашист,
И даже Башмак –
Вот уж кто гоношист! –
Что,
Я, что ли, хуже?! Ну, нет!»
Рубаху рванул, до пупа разнеся
(С натуги заранее взмок);
У бога и черта подмоги прося,
Он смело за дело свое принялся
(за дело, которое сделать нельзя)
И сделать его
Не смог.

Ещё Бошняк:

Я все думал, что напоминает мне твоя возлюбленная строчка (Солнца ждёшь восхода час).

А напоминает она мне стихо, которое я прочитал когда-то в Крыму в местном краеведческом музее. Его сочинил, видимо, какой-то местный поэт. Это стихо так меня проняло, что я запомнил его на всю оставшуюся жизнь. Вот оно:

Творенье молний – пень. Он вещий.
Он ожил, выпучив свой глаз.
Игра сучков и темень трещин
Его пронять сумеет нас.

Вот это "его пронять сумеет нас" и доказывает, что нельзя тасовать слова, как карты.

Сегодня я что-то так и не сумел лечь спать. Зато сочинил свое стихо про звезду.
Слушай:
         
       Ориентиры

Горит звезда на темном небе ярко.
Что ею движет? Чем жива?
Да пусть горит! Нам от нее ни жарко,
Ни холодно. Нам просто трын-трава.

А так ли? Вот в пустыне странник.
Заблудится. И как он путь найдет?
Взглянув наверх, без никаких стараний
Звезду увидит и за ней пойдет.

Куда придет, туда придет, бандюга.
Нам это, в общем, тоже все равно,
Но без звезды он, севера от юга
Не отличив, может ступить в говно!

А там и солнце выползет наружу.
Узрев его унылый силуэт,
Тотчас зайдет, не поглядев на рожу:
Вот, дескать, вам! Не дам вам свой совет.

Сияй звезда, плетись дурацкий путник,
Не разбирая места, где упасть.
Давай-давай! Там не звезда, там Спутник!
За ним ты, дуб, набегаешься всласть.

Я:

Осуждён я был сурово:
Не нашедши в рифму слово.
Поразмысливши в ночи –
Сп…здил Олины лучи.

Не придумав рифму снова,
Срезал красоту у Вовы.
Но тоскую я с утра:
Размер не катит ни х...ра.

Ответы Маэстро бывали и в прозе:

"А я говорю, ты меня достал, дай поработать."

Дочь вернулась с тренировочных сборов, мы с ней заканчивали этот тяжкий труд вместе.
Наконец, к концу третьей недели, был отослан вариант перевода, который заслужил скромную похвалу Бошняка.
Отослан он был с пояснительной запиской, отражающей события прошедших недель:

Осенний марафон
(проблемы англо-русского перевода)

Я помню сентябрьский день,
Угрюмой звезды восхожденье,
Стишка для детей дребедень,
Девчонки английской творенья.

Мерцает мол (twinkle) звезда,
А солнце уже не светилось.
И дочь захотела тогда,
По-русски чтоб это сложилось.

От рифмы страдал перевод,
Размером он не украшался,
Бошняк, хоть помягче бы мог,
Хреново о нём отзывался.

По небу шныряла звезда,
Твердил мне Бошняк: пусть резвится,
В бутылку полез я тогда –
Теперь три недели не спится.

Шли ночи и мутные дни,
Светила звезда и мерцала,
Мелькали в потемках огни,
Но света их мне не хватало.

Брёл путник во тьму наугад,
Какое мне, вроде бы, дело,
Так нет же, заблудится гад,
Мерцай тут ему обалдело.

Когда же луч света блистал,
И рифма на строчку ложилась,
Заветный e-mail отсылал,
Надежда в душе шевелилась,

Но был приговор справедлив:
Не всем же на небе светиться,
На каждый прилив есть отлив.
Поэтом не всякий родится.

В отчаяньи спёр я лучи,
Чужой красотою разбавил
Чтоб Вова, хоть лоб расшиби,
В стишок ничего не добавил.

И друг не отдал на позор,
Хвалил, но мастито прибавил:
Смягчили тебе приговор
Лишь как исключенье из правил.

Эта сопроводиловка в размере «Ванинского порта» писалась на удивление легко, дрессировка явно не пропала даром.

А вот перевод, который заслужил следующую похвалу:

"Ты добился впечатляющих успехов. Но должен понимать: всё равно это ..., перевод этого звонкого детского стиха сделать невозможно!"

Звёздочка

Блик, блик, звёздочка, мерцай,
Как алмаз в ночи сверкай,
Свет твой манит и влечёт,
В небо звёздное зовёт.

Солнце вечером зайдет,
Потемнеет небосвод,
Огоньком своим тогда
До утра мерцай, звезда.

Тот, чей путь в тьме лежит,
Огонёк благодарит:
Перестанет он мерцать –
И дороги не сыскать.

В тёмном небе ты плывёшь,
Из-за шторы подмигнёшь:
Не смыкаешь вовсе глаз,
Ждешь восхода солнца час.

Яркой искорки лучи
Светят путнику в ночи…
Луч неведомый, сверкай,
Крошка-звёздочка, мерцай.

После чего поступила рецензия на "Марафон".

Дрессировка от Бошняка - для крепкой психики. Собственных вариантов он сознательно не давал, чтобы предоставить поле деятельности подопытному. Зато любой промах подвергал утончённому издевательству без стеснения в выражениях.
Однкао и удачи он мгновенно улавливал и отмечал.

"Из-за шторы подмигнёшь" - это он оценил как проблески мастерства. И т.д.

Кстати, именно эта строчка стала открытием - какое удовлетворение можно получить, промучившись неделю и найдя-таки нужное слово!
Бывают и примеры поразительной слепоты. "Солнца ждёшь восхода час", несмотря на ругань Бошняка, никак не мог заменить. В самом конце пути родилось: "Ждёшь восхода солнца час" - всего-то - переставил слово. Две недели не мог догадаться.
Теперь это уже осознанная методика - слова в строке тасуются так и эдак, довольно часто таким образом находится единственное решение.

А вот TWINKLE, TWINKLE по-настоящему так и не нашли. Этот рефрен очень здорово звучит по-английски, он и увековечил стихотворение, которое знает любой школьник начальных классов по всему миру. Наш Блик-блик на TWINKLE не тянет, хотя остальной перевод явно интереснее оригинала.

Лишь гениальный Самуил Маршак мог  найти выход из абсолютно безвыходного положения:

Humpty Dumpty sat on a wall,
Humpty Dumpty had a great fall.

С дурацким Humpty Dumpty он элегантно разделался при помощи Шалтая-Болтая:

Шалтай-Болтай сидел на стене.
Шалтай-Болтай свалился во сне.

Авторство, по заслугам, отдано было дочери
https://stihi.ru/avtor/snowspace  ;

Освоенное ремесло осталось со мной
https://stihi.ru/avtor/lafayette  ;

А TWINKLE, TWINKLE  всё ещё ждёт своего Маршака.


P.S. Основы ремесла стихосложения от Владимира Бошняка.

Если же иронию отставить, то Володя за три недели умудрился вдолбить в дилетантскую голову принципы, которые впоследствии дали удивительные плоды. Будто камертон подарил.

- В стихотворной строке мало места для слов. Поэтому ты обязан абсолютно ясно понимать, что ты хочешь сказать и суметь лаконично выразить задуманное.
Заложенная мысль должна отчётливо читаться, во всём стихотворении должна быть внутренняя логика.
- Так как слов в строке мало, избегай без крайней нужды вставлять те, которые не несут самостоятельного смысла, но используются для попадания в размер – местоимения, союзы, междометия, частицы и т.п.
- Язык должен быть богатым и выразительным. Ищи синонимы, не стесняйся использовать устаревшие слова, если уместно – сленг.
- Научись отличать «ямб от хорея». Нынче слишком вольно обращаются с размером, прикрываясь тем, что смешанный стих узаконен.
Не злоупотребляй сменой размеров строк, выверяй размер, соблюдай метр.

Всё перечисленное имеется, безусловно, в учебниках, пособиях и прочей литературе, посвящённой стихосложению, но Володе удалось доходчиво и убедительно ткнуть меня носом в необходимость соблюдения базовых правил, не вынуждая корпеть над специальной литературой.

Интереса ради подсчитал:

В переводе Седаковой 42 слова, «не несущих смысла» (где ты, кто ты … и т.п.) из 94-х, почти 50%. В том числе 14 местоимений.
Есть и принципиальные промахи:

Twinkle, twinkle, little star имеет ударение на последнем слоге, следующая строка - тоже.
Ты мигай, звезда ночная, - ударение на предпоследнем слоге, причём эта ошибка тиражируется по всему тексту.

The star имеет мелодию, её поют как колыбельную песенку. Ошибка в ударении калечит песенный текст.

В нашем с дочерью переводе – 14 «не несущих смысла» слов из общего числа 74 - 19%, причём, всего 2 местоимения!
Большее число слов при одинаковом количестве стоп в двух переводах обусловлено изобилием вышеупомянутых словечек в одном из них.
В нашем тексте все ударения на правильных местах.

Вот она – школа Бошняка.

Крохотный вклад в мировую литературу мы с дочкой сделали. Перевод приобрёл статус канонического.

Чтобы труд не остался незамеченным сделали ещё и видеоклип

https://www.youtube.com/watch?v=3yGkoIXDV5E
https://www.youtube.com/watch?v=dbtZnYphck8