Шкала низменности. Тело как повод

        К вечеру у меня просто раскалывалась голова. Все эти начальственные нагоняи, раздаваемые привычно с начала рабочего дня, допросы, оформление собственных запросов и  накачка поднадзорных оперативников просто выпили все мои жизненные соки, оставив только тягостное послевкусие в виде этой тупой боли. Я раздраженно вдавил в переполненную пепельницу очередной окурок и начал изучать принятый мною после начальственного разноса материал. Он оказался обыкновенной милицейской проверкой по «потеряшке», то есть по розыску исчезнувшего гражданина, начатый по заявлению родственников.
        Времена за окнами моего следовательского кабинета стояли лихие, и пропажа человека уже не считалась каким-то чрезвычайным обстоятельством, чтобы поиском занялась прокуратура, сотрудником следствия которой я являлся. Я начал пролистывать казенные бланки, привычно отмечая нужные мне детали:
«     Так, ну пропал кочегар из котельной. Не пришел домой. Двое хануриков, временных рабочих той же котельной синхронно утверждают о том, что пропавший после смены отправился к себе домой. Ну да, розыск ведется достаточно формально, что тут особенного? Для ментов «потеряшки» рутина. В такой ситуации остается только ждать, покуда искомый фигурант не объявится в виде трупа, что, как правило, происходит уже по весне, когда сходит снег. Ага, вот что! Эти двое  буквально сразу же после опроса, исчезли, попросту сбежав из котельной, где работали и жили. Ну, допустим, подозрительно! Но это же временщики, алкашня. Сперли что-нибудь в части или в том же поселке, да и сбежали в Питер, который всего-то в шестидесяти километрах от этого места. Тут можно и краденое сбыть или пропить!»
       Еще раз прочитав визу прокурора, адресованную мне и обязывающую меня « в установленные законом сроки» принять решение в соответствии с законом, я уже было собрался переложить материал в стопку таких же, по которым в ближайшие дни вынесу свое решение о том, что не усматриваю оснований для возбуждения дела, поскольку нет для этого пока повода, как в дверь кабинета осторожно постучали…

       Глаза моей посетительницы постоянно наполнялись слезами, руки теребили носовой платок, иногда она подносила его к лицу, вытирая слезы:
-      Поймите, ну не мог он не прийти домой или загулять, как мне говорили в милиции! Ведь после его возвращения со смены мы должны были ехать в Петербург электричкой Витюшке (это наш внук) подарок выбирать на день рождения!
       Я слушал жену пропавшего рабочего котельной и автоматически кивал головой. Да, согласен,  исчезновение Бориса Ивановича, имярек, очень странное и наталкивает на самые мрачные предположения. Но есть и неписанное правило, что уголовное дело возбуждается и принимаются по нему меры того же розыска более жесткие, чем в рамках формальной проверки, только в случае точных данных о преступлении… Оттого и заявления о пропаже людей принимаются как правило после трех суток с момента исчезновения, чтобы эти основания или появились, или же отпали.

      Помещение котельной воинской части ничем примечательным от иных не отличалось. Поэтому и протокол его осмотра был краток. Но вообще-то целью моего визита на рабочее место Бориса Ивановича служил не этот формальный осмотр. Личная беседа с бывшими сослуживцами и родственниками пропавшего усугубляли тяжкие предчувствия его жены. Подробно опросив ее в тот день, когда она пришла ко мне в прокуратуру, я прибыл сейчас сюда, чтобы не только произвести процессуальные действия, которые не были сделаны на этапе милицейской проверки, но самое главное - составить описание двух бомжей, так подозрительно быстро исчезнувших после пропажи их сменщика. И если оснований говорить о том, что произошло убийство  пока не имелось, то повод для дачи ориентировки по подразделениям милиции для поиска сбежавших уже был…