Последние истории

1.

Мы сидели перед огнем, в какой-то небольшой комнатке, которая, как я поняла, была его гостиной. Он со скучающим видом сидел около правого моего бока, иногда украдкой поглядывая на меня. Я не торопила его, понимала, что ему нужно собраться с мыслями. Но я обязана была быть рядом. Сзади нас находилась большая дубовая дверь, иногда я чувствовала присутствие кого-то другого, но оборачиваться было нельзя до того момента, пока мой «сосед» не закончит свой рассказ. Но он его и не начинал.

– Привет. – вдруг произнес он.
Я взглянула на него спокойно. Ни к чему было удивляться. Людям тяжело принимать какие-то вещи, так что его долгое молчание до этого простого приветствия было обоснованным. Я легонько кивнула, давая ему понять, что он может начинать. Ему было страшно, я видела это. Обхватив его руку, я слегка улыбнулась уголками губ. Его губы дернулись в ответ.

– Можешь начинать. У нас много времени. – я легонько толкнула его плечо своим. Он слегка рассмеялся, как бы принимая происходящее.
– Хорошо. Тогда я начну с самого начала.





2. Детство

Мортис очень любил читать. Всё детство проведя в книгах, он не сумел научиться жить. Его мама – добрая женщина, оказавшаяся вдовой уже в двадцать три года, когда сыну было только три, всю свою жизнь была прачкой, стараясь заработать как можно больше, чтобы прокормить трехлетнего сына. С двенадцати лет Мортис работал, продавая книги, которые уже успел прочитать, из небольшой, оставшейся от отца библиотеки. В тринадцать лет мальчик открыл свой книжный клуб у себя дома, где беря деньги за вход с таких же детей как он, рассказывал им о писателях и произведениях, а также помогал с домашними заданиями по литературе в школе.

В его кружок часто приходила девочка, которая на пару лет была старше Мортиса, она не просила его о помощи, ей просто нравилось, как мальчик с интересом рассказывает о книгах. Девочку звали Вита, Мортис замечал её, сидящей в самом дальнем углу стола, находившемся в кухне его старенькой квартиры. У Виты были длинные локоныы, густые брови, которые были чуть темнее волос на голове, она часто надевала белые платья, которые из-за её высокого роста оголяли её тоненькие щиколотки.

– А мы будем разбирать «Анну Каренину»? – раздался нежный голосок позади Мортиса.

Мальчик обернулся, не поверив, что услышал то, чего он так желал. Вита смотрела с неподдельным интересом, её ресницы хлопали очень часто, выдавая нервозность, что Мортис сразу заметил.

– А давайте завтра и разберем. Всем до встречи.

Время в настенных часах показывало восемь вечера, что ознаменовало окончание сегодняшнего мероприятия.

– Привет! – с улыбкой подошла высокая девочка, которая почти на голову была выше Мортиса. Тот с удивлением посмотрел в её глаза, которые напоминали ему весенний лес утром. Он улыбнулся ей, а руки его задергались — ему еще не приходилось общаться с женским полом лично.
– Ты что-то хотела? – выражение могло бы показаться грубым, но Вита совсем не придала этому значения.
– Я просто хотела сказать, что мне очень нравится здесь находиться. Спасибо за то, что ты делаешь.
– Не за что…
Девочка развернулась на невысоких каблучках, собираясь уходить.
– А пойдем завтра в кино? – неожиданно для себя выкрикнул, сам того не замечая, громко Мортис.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Ну давай хотя бы прогуляемся после завтрашней встречи!
– Завтрашней… Да, хорошо.
– Ты ведь придешь?
– Ты обо мне услышишь.

Вита грустно улыбнулась мальчику, который уже был вне себя от счастья. Девушка старше его согласилась пойти с ним на прогулку! Этого даже представить нельзя было раньше!

На следующий день Вита не пришла. Мортис во время рассказа об «Анне Карениной» постоянно поглядывал в дальний угол кухонного стола, всё еще надеясь, что девочка придет, но её всё не было. После мероприятия мама принесла газету, где говорилось о самоубийстве Виты Брэвис, девушке шестнадцати лет. В ней писалось о том, что она бросилась под поезд, а на запястье её было вырезано слово: «Услышал».






3.


– Я тогда долго плакал. Это была первая моя любовь, если можно так её назвать.
– Ты же понимаешь, что это не оправдывает тебя?

Мужчина встал, всё еще смотря на огонь в камине, который уже почти потух.

– Понимаю.
– Тогда зачем рассказал?
– Не знаю. Просто хотелось поделиться, понимаешь? Ты единственная, кто готов меня выслушать за все мои шестьдесят лет.
– Не ври себе, Мортис. Начнем хотя бы с твоей жены, она ведь любила тебя. И твоя дочь.
– Не говори про неё, она совсем ничего про меня не знала.
– И ты думаешь, что это хорошо?

Мужчина снова сел рядом, мы оба смотрели на огонь, который с каждым его словом становился все тусклее. Бронзовая статуэтка Фемиды стояла слева, создавая в комнате почему-то напряженную атмосферу.

– Это была первая жизнь Виты. – произнесла я.
– Что?
– Ты ведь знал, не так ли? Ты ведь видел её в других. Но не видел в жене. Именно поэтому всё сложилось так.
– Замолкни.
– Признайся себе.



4. Молодость

В университете за партой с Мортисом сидела милая умная девушка. Она была маленькая и полная, носила очки и брюки клёш. Её звали Нина, мама Мортиса знала её и постоянно говорила сыну о том, что такую бы невестку она хотела. Нина была дальновидной и скромной. Парня она не привлекала, но здравый смысл перевесил чувства в его голове. После окончания филологического, Нина и Мортис поженились в местном ЗАГСе, из гостей были многочисленные родственники девушки, и мама и пару друзей парня. Мортису бросались в глаза рабочие руки своей жены, которые он терпеть не мог. Щиколотки её были толстыми, что тоже замечал парень, но не замечали другие.

Несколько лет совместной жизни были отвратительными для обоих. У них была дочь, имя которой нет смысла называть, так как ею занималась только уставшая Нина, чья жизнь пошла под откос после замужества. Мортис работал учителем литературы в школе у младших классов. Изменял Нине с разными девушками, которые не имели понятия о жене и дочери. Никогда еще парень не был таким одиноким. С женой разводиться он не собирался из-за девочки, из-за отцовского долга он не мог ничего оставить. Нина знала об изменах, но любила мужа, верила, что однажды он исправиться, верила в силу семьи и любви к детям. Но верила напрасно.

Дочку Мортис не трогал, а на жену мог поднять руку. Ему просто ничего не нравилось в ней, он раздражался от каждого её действия. Бедная женщина в двадцать восемь лет ставшая жертвой замужества находилась под гнетом разбитого внутри мужчины, которому самому нужна была помощь.

Нина однажды предложила разойтись, но не разводиться. Она решила, что так будет лучше для них обоих. Мортис имел право навещать дочь, чему был несказанно рад, так как теперь его ни к чему не обязывали. Он наконец-то почувствовал свободу, которой ему так не хватало. А бедная Нина была рада освободиться от нападок мужчины, но все еще надеялась на его возвращение.



5.

– Зачем же ты её мучил?
– Сам не знаю. Я будто всегда жил не своей жизнью, пока не встретил ту… самую.
– Ты про «Виту»?
– Её звали не так.
– О да, но в твоей голове это была именно она.

Каминный огонёк еле светился. Мужчина вдруг замолчал. Я увидела слезы в его глазах и снова обхватила его крупную грубую ладонь. Он разрыдался, что оказалось для меня совершенно нормальным, так как это должно было случиться. Огонь стал чуть ярче, на что я посмотрела с улыбкой. Мужчина слегка отстранился смотря прямо мне в глаза.

– Я ведь уже не смогу сказать ей, как люблю её. Я ведь уже не смогу извиниться. Я ничего не смогу…
– Это уже не важно, Мортис. Сейчас ты должен простить себя.
– Ты не понимаешь, ты думаешь я видел в ней Виту, но это не так, это было нечто другое. Я впервые полюбил кого-то столь сильно и совсем не знал, что с этим делать.

Я увидела, что он говорил абсолютную правду. Огонь ярко горел, освещая полупустую гостиную, я смотрела на мужчину и радовалась. Еще не все потеряно.

– Расскажи про неё.
– А это не слишком сложно?
– Чего ты боишься?
– Того, что я не пойму себя.





6. Напоследок

Реджена, девушка девятнадцати лет, устроилась на стажировку учителем литературы в ближайшую школу, где должна была отработать три месяца. Наставником её был как раз-таки Мортис. Реджена была высокая, с волнистыми волосами, которые доставали до её лопаток. У неё были красивые худенькие пальчики, которыми она обхватывала книги и носила их в класс к своему коллеге. Тот просил обращаться к нему на «ты».

– Мор, тебе куда их положить? – Реджена стояла с тремя толстыми томами.
– Мор? Меня еще никто так не называл! – мужчина рассмеявшись подошел к девушке, отобрав у неё тяжести, и, улыбнувшись, сам отнес куда ему было нужно.

Они часто ходили вместе пить кофе, а потом по дороге заглядывали в библиотеку, где вместе читали пьесы по ролям. Мортис чувствовал наполнявшее его с каждым разом счастье при виде зеленых глаз, что глядят в его серые. Ему было пятьдесят пять. Он не рассказывал Реджене о жене с дочерью, с которыми он снова съехался спустя восемь лет близкой разлуки. Они спокойно жили вот уже двадцать лет, не ссорились, потому что практически не разговаривали, а о дочери он знает лишь то, что та скоро выйдет замуж.

Мортис полюбил Реджену. Как смерть полюбила возрождение. Но они несовместимы, верно? Смерть должна избегать возрождения. Так и Мортис по естественным, но непонятным ему причинам стал жестоким к Реджене. Всё это было неправильно и несовместимо. Мортис не заслуживал счастья. Так считал он сам.

– Мор, привет. Я тебе кофе принесла.
– Я не хочу.
– Значит потом выпьешь! Я оставлю на столе.
– Погоди. – мужчина берет стаканчик и выливает его содержимое в раковину, установленную в классе.
Девушка смотрит изумленно, а потом выбегает из аудитории, громко хлопая дверью.
***
– Но я ведь старалась!
– Значит плохо старалась. Я обсужу с директором вопрос о твоем увольнении.
– Да что, черт возьми, с тобой стало?!

***
– Хватит трогать вещи на моём столе!
– Этот стол не только твой, но и мой тоже, я ведь просто навела порядок!
– Тебя никто не просил. Иди отсюда.

И она ушла. На следующий день Реджена не появилась, а Мортис сразу понял, что она и не появиться. Он пытался звонить ей, но в трубке голос робота оповещал, что номера не существует. А он так и ничего не исправил.


7.

Огонь ярко освещал статую Фемиды, что стояла слева. Гостиная наполнилась атмосферой исповеди. Я улыбалась. Улыбался и Мортис.

– Любовь, которая так согревала моё сердце, превратилось в сильнейший яд, который только чудом не убил меня. Он пропитал мой организм насквозь. Впитался в самые потаенные углы и застыл расплавленным свинцом где-то глубоко внутри. Не исчез и не испарился. Избавиться от него окончательно никак не получалось, поэтому я предпочел забыть.
– Ты молодец, ты знаешь об этом?
– Это неправда. Она никогда не сможет простить меня. Почему понимание приходит так поздно? Почему истинная ценность познаётся лишь после потери? Неужели я мог действительно отказаться от неё? Отказаться от того единственного, что было настоящем в моей жизни? Того, что жило во мне несмотря на прошлое? Разве это не лучшее доказательство истинности?
– Ты молодец, что ты рассказал. Всё как есть, не преуменьшая и не преувеличивая. Как ты?
– Не знаю… Мне не по себе. А где мы? И кто ты?
– Как вовремя. Почему ты не спросил раньше?
– Раньше меня это не волновало, а сейчас, почему-то, пришло осознание, что мы с тобой даже не знакомы.
– Значит это конец…
– Конец?
– Да, ты всё сказал.
– И что дальше? Где мы? Кто ты?
– Ты знаешь кто я. Ты просто не хочешь видеть.

Мортис смотрел на меня долго, пытаясь разглядеть во мне знакомые черты. Огонь продолжал гореть, а я смиренно ждала, когда же он узнает меня. Это было нужно. Нужно, чтобы он увидел сам.

– Зеленые глаза… Твои волосы…

Я продолжала молчать. На моих глазах наворачивались слёзы. Он мне всё рассказал, его тяжело было понять, но я смогла.

– Реджена?…
– Да, Мор. Да.

Он обнял меня так крепко, как только мог. Он шептал «прости» мне на ухо. Я понимала, что скоро должна буду его покинуть.

– Но как? – произнес он, резко отстранившись, но держав меня за плечи, будто боясь потерять.
– Меня сбила машина на следующий день после нашей разлуки.
– Боже, я так рад, что все обошлось и ты жива! Я так рад тебя видеть! Мы можем начать всё сначала, Реджена!
– Жива? Мор, ты не понял…
– Не понял чего?
– Мы мертвы.



8.

Реджена исчезла передо мной в одно мгновенье. Я вроде понимал что-то, но сейчас убедился окончательно. Я мёртв, но что же теперь дальше?

Я увидел Фемиду, на одной из чаш которой лежало сердце. Моё ли? На другой было перо. Весы все никак не могли определиться, что же перевешивает.

Мортис смотрел на них долго, ожидая какого-то результата. Сзади открылась дубовая дверь, которая могла ознаменовать либо новое мирное начало, либо мучительный конец.