Маленький человек в большой игре

Я в игре, маленький испуганный человек и я в большой азартной игре под названием моя счастливая жизнь!
Карликовое, ампутированное, микроскопическое счастье, это некая случайность и непредвиденность, входящая в правила игры?
Играю с хитрым, коварным врагом, который есть у меня, со своей смертью, что смотрит на меня через оптический прицел времени.
В этой игре участвуют все: люди, судьбы, жизни, обстоятельства, города, страны, народы, континенты.
Она прикрывается моей болью, моей старостью, моими страданиями, моими страхами, моими потерями.
Всё вокруг её мир, она им владеет и управляет, она прячется за войнами, за эпидемиями, за катастрофами, за абортами, за убийствами, за терактами, за аппаратами искусственного дыхания, за химиотерапиями, за человеческой болью.
Смерть сегодня начинает с меня, я почти покойник, меня застигли врасплох, загнали в угол, я вот-вот умру, зажатый в этой одноразовой клетке своего распадающегося тела.
Нет, игра не заканчивается никогда, финишной черты нет, победителей тоже нет, есть только те, кто ещё не успел проиграть.
На место одних пластилиновых, парафиновых и бумажных героев приходят другие, тоже парафиновые и бумажные.

Шримад Бхагаватам книга 7, глава 7
Женская любовь, дети, богатство, дом, власть, имущество, слава - всё это зыбко и недолговечно, да и сама человеческая жизнь длится всего лишь один миг по исчислению вечности.
Ценно лишь то, что незыблемо, что никому не под силу отобрать у нас, нашу душу и наши отношения с Богом.
Чем приятнее удовольствия, тем скоротечнее жизнь.
Не ищите радости ни на земле ни на небесах, ибо они длятся один лишь один краткий миг, но ищите радость в преданном служении и любви к вечному прекрасному Господу в Его нетленной Обители и тогда страх и смерть не будут иметь над вами никакой власти.
Стяжание временного несет разочарование, власть оборачивается - бессилием, земная любовь - ненавистью, признание - презрением, богатство - нищетой и над всем бренным, тленным, преходящим веет страх потери.
Мы прикладываем неимоверные усилия, чтобы избавится от страданий и обрести счастье обладания чем-либо, но стоит нам заполучить что-либо, как в тот же миг начинается утрачивание этого.
Ибо достигнув вершины следующий шаг ты непременно делаешь вниз.

Меня нигде нет, я застывшая на мгновение нулевая точка координат, невидимая вспышка на полотне вечности, одноразовый негатив, нет длинны, нет ширины, нет высоты, нет временной протяженности.
Блуждаю между непроглядной темнотой и отблесками света, зеркалами и отражениями в них, полумраками и тенями по лабиринту изгибов и поворотов, сквозь день и ночь, сквозь сны и догорающий закат, сквозь моё крошечное счастье, похожее на короткий зимний день.
Сейчас я вроде бы здесь, я наблюдающий, распределяющий, управляющий, я при деле, у руля, я обустраиваю свою жизнь, я смотрю сверху в низ на всё вокруг, мне повезло, я двигаюсь только вперед, навстречу своему счастью.
Я что-то строю, чего-то добиваюсь, куда-то бегу, пытаюсь кого-то обольстить, уклоняюсь от ударов судьбы, а в следующий момент я уже нигде.
Вдохи и выдохи, дни и ночи, закаты и рассветы, времена года, промелькнула короткая, звонкая юность, осень подкралась тихо и незаметно, окруженные тонкими морщинами глаза, мелкие капли дождя, пробивающиеся сквозь пожелтевшие листья.
Кто я? Много разных никто, слепленных, сотканных, сплетенных в одну длинную дорогу.
Я зажат между чувствами, мыслями, обидами, страхами, претензиями, потерями, сомнениями, желаниями, неудержимым временем, безжалостной смертью, у меня нет выбора, возможно у кого-то он есть, а у меня точно нет.

Шримад Бхагаватам, книга 3, глава 31
Не в силах одолеть судьбы несчастная душа, заключенная в семь телесных покровов, принимается со сложенными ладонями неистово молиться неведомому высшему Существу, чьей волею она была помещена в столь ужасные условия.
«Спаси меня, Господи всемогущий, чьим обликам нет числа.
Лишь Ты способен избавить раба своего от страданий и даже смерти.
Повинуясь высшему закону, я попал в беспощадные жернова колеса перерождений.
Зная, что заслужил эти тяжкие муки своими злодеяниями, я все же прошу Тебя, милосердный Господин, спаси раскаявшееся чадо Твое, даруй надежду на избавление.»

Жизнь, рискованное предприятие, которое неизменно заканчивается банкротством.
Время и смерть, как они выигрывают? Формула проста, примитивна и абсолютно логична, время находит слабое место своей жертвы и бросает ей кость.
Дает ей совсем немного того, в чем жертва отчаянно нуждается, того, что ей так не хватает: здоровье, одобрение и признание, финансовые возможности, карьерный рост, поездки за границу, имущество, комфорт, приятную внешность, многочисленные любовные связи.
Время двигается медленно, неторопливо и спокойно, красота словно черный ангел, несущий разрушения, теперь я уже выгляжу не таким, как мне хотелось.
Тихо подкравшаяся старость незаметно всё расставляет на свои места, она ласково затягивает на шее своей жертвы петлю, а смерть ей в этом помогает.
Финальная сцена - философская предсмертная дискуссия в тесном кругу священников и родных.
Достаточно ли веревки, чтоб затянуть узел на шее?

Сенека
Бог устроил так, что всякий может отнять у нас жизнь, но никто не в состоянии избавить нас от смерти.

Пулемётные очереди, разрывы снарядов, сырые могилы, сжигаемые за городом труппы, гробы, больничные кровати, стоны и хрипы умирающих, на выходе уже дежурит внимательная, подозрительная, привередливая и недоверчивая смерть.
Люди умственного труда и чернорабочие, поддавшиеся заблуждению и учёные мужи, великие спортсмены и полуголодные бродяги, конченные алкоголики и правильные сыроеды, Господь создал нас разными, а смерть подравняла всех играющих, и тех, кто выигрывает, и тех, кто проигрывает, и выстроила в один линейный ряд, сделав равными и сопоставимыми.
Наматывая клубок своей непоправимости неприкаянные души странствуют по всей вселенной, перемещаясь из одного вида жизни в другой, сменяя по ходу своего поступательного движения тела, спутников, внешние декорации, объекты привязанностей, сопутствующие им элементы.
Позабыв о том, что они вечные души и не принадлежат миру смерти несчастные принимают погибающею плоть за самих себя и изо всех сил пытаются обустроить под эту распадающеюся конструкцию окружающий мир.

Шримад Бхагаватам книга 5, глава 5
Наставления государя Ришабхи своим сыновьям, часть 1: «Дети мои, каждый рождённый в бренном мире обрекает себя на страдания.
В мире, где всё преходяще, свободная по природе душа становится пленницей страха и наваждения.
Но тем, кто родился в человеческом теле повезло более остальных, ибо взирая на мир глазами человека можно освободиться из оков иллюзии.
Потому в отличии от других тварей Божьих человеку не пристало трудиться лишь ради телесных удовольствий, доступных даже пожирателям испражнений.
Дабы обрести умиротворение, столь необходимое для понимания смысла жизни, человек должен научиться умерить потребности плоти.
Тот чей разум умиротворён может увидеть вечное среди преходящего, чтобы обрести вечность нужно отказаться от суетного, а это под силу лишь человеческому разуму.
Единственно обуздав плотские потребности можно обрести душевный покой и наконец свободу.
По настоящему свободен тот, кто всегда невозмутим, не причиняет зла ближним, не печалится об утратах и не радуется приобретениям.
Всякого кто стяжал выше названные качества следует считать подлинно святым.
Воистину свободен тот, кто свободен от гнева, сознавая призрачность зримого мира свободный остаётся равнодушен ко всему, что происходит в миру.
Свободный человек отдает себя во власть Высшему Повелителю и сторонится общества тех, кто живёт ради удовлетворения телесных нужд.
Даже живя в миру раб Божий хранит не привязанность к жене, детям, друзьям, дому, имуществу и трудится он лишь для того, чтобы не дать зачахнуть своей плоти.
Плоть ненасытна, потворствуя телесным желаниям человек становится рабом своего тела.
Безумен тот, для кого плотские удовольствия смысл жизни, словно одержимый он бросается в омут суетных забот и ради плотских удовольствий идет на многие злодеяния.
Глупцы всеми способами стараются продлить жизнь плоти, не понимая что она источник их страданий, что душа обретает плоть в наказание за порочное стремление стяжать.
Тело, какими бы достоинствами оно не обладало, не награда за добродетели, но кара за прегрешения.
Сыны мои, покуда вы не обратитесь к познанию своей истиной сути, вы будите испытывать тревоги и страх потерять накопленное.
Кто трудится из корыстных соображений хотя бы и во благо ближних, тот вынужден рождаться снова и снова в мире, где владычествует смерть.
Кто трудится не ради Господа Бога, тому не увидать света свободы.»

Усыпальница доблестных воинов вся земля, в её необъятном чреве сокрыто множество могил, захоронений, саркофагов и все проблемы, незаконченные дела, не раскрытые тайны, не дочерченные схемы, не исполненные мечты погребены в этих гробницах вместе с их бывшими хозяевами.
На вершину зыбкого бытия взбираются то одни, то другие, а колесо продолжает вращаться с легкостью переставляя судьбы и жизни, словно бумажные паззлы в детской игре, заменяя по ходу своего поступательного движения динамичных живых на молчаливых мертвых.
Это конечный результат пути к счастью, сверкающих огней, хрустящих развлечений, романтических влюблённостей, грандиозных побед.
Смерть единственная кто остается в выигрыше, у играющих, даже самых удачливых и фартовых, никаких шансов нет.

Шримад Бхагаватам, книга 7, глава 2
Мы все в этом мире бездомные странники, которые встретились однажды на постоялом дворе и едва узнав имена друг друга снова разошлись своими дорогами, чтобы пожинать плоды трудов наших.
Душа, вечная скиталица и по природе своей чиста и непорочна, она продолжает жить, когда умирает плоть.
Душа — свет, когда как тело — её тень, душа не имеет вещественных свойств, как свет не имеет свойств тени.
Мысля себя комком плоти, душа определяет своими близкими тех, от кого эта плоть порождена или кого эта плоть породила, прочих же считает чужаками.
Хотя плоть у всех одинакова, глупцы делят плоть на родных и чужих.

Шёлковая ночь согревает в своих бархатных объятьях облака, моё усталое сердце стучит в жестком ритме спешащего времени, одинокие снежинки, вальсирующие в свете уличных фонарей, дорога моей жизни, убегающая извилистой лентой за невидимый горизонт вечности.
Разочарованный в поиске бессмертия я прибегаю к помощи вещественного мира, полагая, что разноцветный набор материальных элементов и вещественных ингредиентов может дать умиротворения моему обтрёпанному, сокрушённому сердцу.
Да и нет, между ними пространство, заполненное страхом и неопределённостью, мой хрупкий мир, кто-то решает за меня, рассчитывает, переставляет фигуры на шахматной доске моей жизни, не выпуская меня из им запланированного сюжета.
Я заблудился в осенних листопадах, лживая, обманчивая, ненадёжная красота, осень украла юность, старость неслышно просачивается сквозь мысли, чувства, поры моего тела, суставы, движения, постепенно привыкаю к одиночеству и тишине.
Глаза времени, играющие отражениями мерцающих звёзд, сладостная томная темнота ночи, тихие крики ночных птиц, мягко сплетаются между собой в таинственную задумчивую дремоту волшебного бытия.
Холст, краски, цвета, оттенки, полутона, прозрачные тени, уже кем-то написанная картина жизни.
Хитросплетение слов, улыбок, взглядов, губ, рук, надежд, желаний, легкой незаметной, серебристой тенью легла седина, дорога моей судьбы, растрепанная бездомными ветрами, я иду по ней в безнадежном поиске упавших с неба звёзд.
Кто-то играет против меня, какая-то невидимая Сила, Она всегда дышит мне в спину, всегда на ход впереди, в руках у Неё одни старшие козыри.
Отрезок от прицела до выстрела, петля времени, сдавливающая горло до синевы, свечи погаснут, полет прервется, оборвется песня, смех отзвучит, цветы завянут, занавес закроется, не возвратятся ушедшие, дождь смоет их едва заметные следы с тропинок вечности, добро пожаловать в конец игры.