Колоритная личность

       
- иронический рассказ -

Аннотация

"Рождённый летать - пресмыкаться не будет!" Это определение как нельзя подходит герою рассказа Афанасию Углову, который и на склоне лет был способен совершать геройские поступки.


Глава 1. Трудности закаляют

              В деревне Капитоновка, что на Брянщине, деда Афанаса называли "наш последний герой", так как таких колоритных фигур как он, в селе не было и уже не предвиделось:  молодёжь подалась в город, а стариков осталось - раз, два и обчёлся.

Тяга к подвигам у Афанасия Захаровича Углова наблюдалась смолоду. Когда в сорок первом немцы оккупировали Брянск, то он, двенадцатилетним пацаном "записался" в подпольщики, и как мог вредил захватчикам. Юный Афанасий сапожным шилом прокалывал колёса фашистских грузовиков и щедро сыпал песок в бензобаки их мотоциклов. Но однажды, когда он швырял камни в окна дома, где коротали ночь уставшие от трудных походов вермахтовские вояки, его поймали и надавали шомполом по заднице.

Однако экзекуция Афанасия не усмирила. Он, петляя словно заяц, убежал в брянский лес к партизанам, и до конца войны "клевал" гитлеровцев по мере своих сил.
 
Ещё тогда, на пороге возмужания, Афанасий Углов понял, что самый большой враг и искуситель человека - жадность. Немецкий вождь, Гитлер, был жадный и загребущий, ему было мало своей земли, - вот и стал силой отбирать её у других. И что из этого вышло? Своему народу навредил и у других набедокурил.


           ...Когда наступило мирное время, Афанасий принимал активное участие в восстановлении родного колхоза, и при этом являлся образцом высокой моральной устойчивости. Он сам никогда не крал и другим не позволял. Ему угрожали, даже - били, но это не помогало. Углов выздоравливал и, как ни в чём не бывало, вновь пресекал мелких "несунов". А более крупных расхитителей колхозных полей и амбаров, решительно отдавал под суд.

Трудился он самоотверженно: был передовиком тракторной бригады и членом сельсовета в одном лице, но при этом жил скромно.

Его жена, Василиса, поняв, что добытчиком Афанасий никогда не станет, развелась с ним, и уехала в город, где вышла замуж за неконфликтного и благополучного, в смысле материального положения, заведующего столовой общественного питания.


             ...После девяностых колхозы упразднили, как пережиток прошлого. Наступила эра демократизации общества. Молодое, не нюхавшее пороху поколение, кинулось догонять капиталистов. Афанасий Углов перемены в стране не приветствовал, так как был уверен: капитализм портит людей, превращая их в жадных, ненасытных потребителей. К тому времени он уже вышел на пенсию и кормился преимущественно от земли. У него был свой огород, сад и мелкая домашняя живность в виде кур и кроликов.

Оказавшись на обочине жизни, Афанасий Захарович чувствовал себя, как постаревший сторожевой пёс, которого хоть и тянет ко сну, но он, пусть одним глазом, а продолжает следить за некогда  вверенной ему территорией. Этой территорией для Углова была его Родина, за которую у него болела душа.

И когда он оказался в обстоятельствах, в которых мог повлиять на ход событий, и предотвратить нависшую над обществом беду, то долго не раздумывал и сделал то, что и должен был сделать настоящий патриот своего народа.


Глава 2. Антонина

...Произошёл этот случай, когда Афанасию Захаровичу уже было семьдесят два года. Жил он один. После развода с Василисой он второй раз не женился, так как был по натуре однолюб.

Их совместная дочь Антонина замуж вышла рано, и всё это время обитала в Москве. Детей у неё не было. Когда могла заиметь - не хотела, а когда надумалась, - зачать ребёночка так и не получилось. В молодые годы Антонина наведывалась к отцу редко, но как только ей перевалило за сорок, зачастила на малую родину.

В Капитоновку она любила приезжать в августе, когда в саду ветки деревьев ломились от яблок, груш, слив и вишен, а в огороде буйно разрасталась аппетитная зелень и поблескивали налитыми боками огурцы и помидоры.

Выспавшись, Антонина первым делом шла в сад и с полчаса завтракала дарами природы, срывая их, ещё покрытыми прохладной росой, с веток деревьев и кустов. Если бы в это время мимо проходил посторонний человек, то мог бы подумать, что в зарослях хозяйничает медведь: такой громкий шелест доносился из угодий деда Афанаса.

Подкрепившись,  Антонина отправлялась на речку Кадынку, предусмотрительно прихватив с собой корзинку наполненную плодово-ягодной продукцией.

На пологом бережку она расстилала большое махровое полотенце, и проводила на нём большую часть дня. Антонина читала сентиментальные женские романы, любовалась живописными далями, подкреплялась "витаминами", и просто загорала, поочерёдно подставляя ультрафиолетовым лучам солнца различные части своего бледнокожего городского тела. Временами, утомившись лежать, она вставала и плескалась в неглубоких, но чистых и прозрачных водах Кадынки.

Ужинала Антонина всегда вместе с отцом, который специально для дочери готовил еду в печи, с дымком. Они садились за грубый, потемневший от времени стол, на котором обычно стояла, источая парок, кастрюля с куриной лапшой, борщом, или ещё с каким-нибудь первым блюдом и чугунок, тушёной с курятиной или крольчатиной, картошки. Иногда на второе была яичница на свином беконе домашнего приготовления. И всегда, в большой глиняной миске лежали пучки зелёного лука и петрушки.

  Трапезничали отец и дочь неспешно и молча, отдавая дань уважения хлебу насущному. А удовлетворив потребность желудков, выходили на крыльцо дома, садились рядком на лавку и до самих сумерек отводили душу разговорами. В основном говорила Антонина, - Афанасий Захарович внимательно её слушал, стараясь вникнуть в суть жизни следующего за ним шабутного поколения.

- Социализм, который ты, папа, строил - это была утопия! - поучала отца Антонина. - Равноправие подавляет инициативу индивидуума, тормозит экономический прогресс... Сегодня у нас в стране рыночные отношения. Теоретически - любой может стать богатым. Хочешь - открывай свой магазин. Хочешь - создавай фирму или корпорацию. Нужны деньги? Банки дадут ссуду. Пожалуйста, развивайся и процветай. Конечно, разбогатеть удаётся не всем: многие прогорают, но шанс есть у каждого. Риск, папа - это благородное дело.

- А зачем это богатство, если больше своей меры человек не съест, и на ноги две пары обуви не наденет? - спрашивал в недоумении Углов.

- Как зачем? А статус! Ведь, чем больше денег имеешь, тем выше статус. Тем больше с тобой считаются, тем больше завидуют... И потом: быть богатым - приятно!

Антонина похвалилась, что у неё, с мужем Арнольдом, тоже есть свой маленький бизнес в Москве: кафе быстрого питания "Бутербродная от Арнольда".

...Своего зятя Углов видел всего один раз. Где-то спустя год после свадьбы, Антонина и её муж приезжали в Капитоновку, и Афанасию он не приглянулся. Арнольд был какой-то дёрганый: при ходьбе подпрыгивал, как будто ему гвоздь в пятку колол. Разговаривал зять быстро, проглатывая окончания слов, и понять, что он говорит, порой было нелегко. На нём были модные джинсы и футболка с изображением головы обезьяны на груди, а на ногах  - жёлтого цвета туфли, с круто загнутыми вверх носками.

"Стиляга московский", - подумал тогда про него Углов.

Каждый раз, уезжая из Капитановки, Антонина везла в Москву гостинцы в виде даров природы, и среди них всегда были разносолы, которые её отец заготавливал собственноручно: маринованные грибы, квашеная капуста и солёные огурцы.

Её муж Арнольд любил острые закуски, знал в них толк и в компании друзей, подвыпив, громогласно заявлял, что соленья тестя по вкусу, аромату и структуре превосходят даже знаменитые итальянские трюфеля. Антонине он не раз говорил, что надо обязательно перенять опыт засолки, который использует её отец.

- Представляешь, какие прибыли мы будем получать от нашей забегаловки, если сделаем бутерброды, которые сегодня предлагаем посетителям, более вкусными и аппетитными. Я уверен: твой папаша знает какой-то секрет засолки овощей…

- Да нет никакого секрета. Я много раз ему помогала делать заготовки на зиму. Рецепты обычные, общеизвестные.

- Ты, Антонина, что-то упустила, проглядела. Я нутром чувствую: секрет есть!

- А кто тебе, Арнольдик, мешает съездить в Капитоновку и самому всё расспросить у моего отца?

- И то верно! Но только давай нанесём визит твоему папаше как можно скорее: не будем ждать до осени...  В таком деле каждая минута дорога.


Глава 3. Арнольд

            Приезд дочери не в августе, как ожидал Углов, а в июне, да ещё вместе с мужем, удивил его и даже слегка встревожил: "Не случилось ли чего?"

В первый же вечер за ужином Арнольд открыл тестю карты.
- Афанасий Захарович, мы к вам заявились по бизнесу. и пробудем всего несколько дней. Дело в том, что я, вместе с вашей Антониной, собираемся открыть в Москве цех по производству маринованной продукции, и нам очень пригодились бы ваши уникальные рецептуры закваски, засолки овощей... И сама технология этого дела тоже, - желательно в мельчайших деталях.

Арнольд нервничал, говорил неразборчиво, и временами так резко приближал своё лицо к бородатому лицу тестя, что тот невольно отстранялся.

          Пару дней зять вился вокруг Углова, как вьётся вокруг кинозвезды назойливый корреспондент бульварной газеты. С той разницей, что Арнольду нужны были не пикантные подробности из жизни тестя, а информация: нюансы засолки,  метод обработки сырья, температурный режим и влажность воздуха в хранилище, и другие важные детали.

Афанасий Захарович своими словами, доходчиво рассказал зятьку, как он делает заготовки на зиму. А тот снова спрашивает о том же самом. Повторно. А потом и в третий раз. Углов даже рассердился и подумал: "Какой же непонятливый муж у моей дочки, а на вид и не скажешь!"

"Похоже - Антонина была права, - начал падать духом Арнольд. - Её папаша явно не оригинал! Вся его информация по засолке - это предсказуемый гул, который издаёт пустая бочка , если по ней стучать палкой. Вероятно, секрет вкусных солений тестя в чём-то ином. Он точно - есть, но дремучий старик его в упор не замечает. Так бывает. Люди перестают обращать внимание на то, что у них постоянно перед глазами. И только свежий взгляд может обнаружить невидимую для других важную деталь".

Взбодрив себя такой догадкой, Арнольд продолжил поиски.

Своей прыгающей походкой он расхаживал по огороду тестя, разминал пальцами и пробовал на вкус, скрипящий на зубах песчаный грунт. Затем долго и внимательно рассматривал кучу навоза, которым тесть удобрял свою плантацию. Арнольд сосредоточенно, как собака ищейка, принюхивался к нему, стараясь уловить и расшифровать весь букет исходящих от него испарений. Но ничего необычного он не учуял: от навоза исходил лишь всё перебивающий резкий запах аммиака.

Неисследованным остался только погреб-землянка, где обычно хранились корнеплоды и созревали, набирая силу мочёные яблоки, квашенная капуста, солёные помидоры и огурцы тестя. Копанка располагалась в ближайшем от избы углу сада. Издали она выглядела как продолговатый холмик, заросший бурьяном.

Такие ледники-хранилища имелись в каждом хозяйстве Капитоновки. Сооружали их по одному типичному проекту. В земле выкапывался достаточно широкий, метровой глубины, окоп. Его стены по всему периметру наращивали деревянными брусками или каменной кладкой, а вместо потолка накатывался плотный ряд из не толстых брёвен. После чего, с боков и сверху это сооружение засыпалось землёй. Входную дверь делали небольшой: чердачного типа.
Ближе к весне, с реки привозили крупно наколотый лёд, раскладывали его внутри хранилища по углам, и присыпали древесными опилками.
Даже в самые жаркие летние дни, температура в таких погребах не поднималась выше плюс пяти градусов по Цельсию.


        ...Арнольд отодвинул щеколду на двери копанки и приоткрыл низкую дверь. Из глубины повеяло холодом, сыростью и воздухом с каким-то кисловатым привкусом. Овощехранилище было практически пустым: время консерваций и закладки корнеплодов ещё не наступило.

Распахнув пошире скрипучую дверь, чтобы свет погожего солнечного дня проникал во внутрь, Арнольд осторожно спустился по трём глиняным ступенькам вниз и огляделся. На кирпичах стояли три пустые дубовые кадушки. На полке выстроился редкий ряд закатанных банок с несъеденными за зиму вареньем и грибами. На земляном полу валялись остатки прошлогодней проросшей картошки и несколько полусгнивших морковок. И больше ничего.

Разочарованный Арнольд собрался уже уходить, но что-то его удержало... В погребе присутствовало нечто нейтральное, не имеющее отношение к находящимся там аксессуарам. Он присел на корточки и замер к чему-то прислушиваясь. Затем медленно поднял глаза вверх и вздрогнул... Все щели между потолочными брёвнами были покрыты розоватым, пушистым как снег, мхом. Присмотревшись повнимательнее, Арнольд обнаружил подобную растительность на стенах погребка и на дубовых кадках.

"А что если именно этот мох и есть тот самый чудесный ингредиент, изменяющий вкус солений тестя в лучшую сторону?" - подумал он, волнуясь словно учёный на пороге долгожданного открытия.


Глава 4. Пикантная плесень

              Когда Антонина вернулась с речки, на берегу которой она лежала целый день, насыщая тело экологически чистым воздухом и "витаминами" из сада отца, то застала мужа сияющим от радости.
- Я нашёл! - увидев жену, истерично воскликнул Арнольд и быстро сплюнул через левое плечо, опасаясь сглаза.

- Что ты нашёл? - спросила, ошарашенная от неожиданности, Антонина.

- Нашёл то, для чего и приезжал сюда. И знаешь где? В леднике твоего папаши. Это какой-то редкий мох розового цвета... Если моя догадка подтвердится, то считай - мы уже миллионеры.

- Артурчик, ты всегда норовишь бежать впереди паровоза! Я не вижу никакой связи между мхом и миллионами, - невольно занервничала Антонина, заразившись от мужа надеждой разбогатеть в скором будущем.

Когда возбуждённый от нетерпения Арнольд, засеменил на месте, как будто собирался бежать стометровку, и уже открыл рот с намерением растолковать жене, в чём заключается ценность его находки, вошёл Углов. Артур резко кинулся тестю навстречу, едва не сбив того с ног.
 
- Хорошо, что вы пришли, Афанасий Захарович. Мне нужно срочно возвращаться в Москву. Дело в том, что в вашем овощехранилище я обнаружил мох розового цвета, и хочу его сдать в биохимическую лабораторию на анализ.

- Зачем? Это же обычная погребная плесень. Она совершенно безвредная, - встревожился, не въехавший в тему, Углов.

- Плесень это или мох - не в этом дело. Если выяснится, что эта растительность каким-то образом улучшает вкусовые качества солений и маринадов, значит из неё можно создать новую пищевую добавку. И тогда наш с Дашей бутербродный бизнес пойдёт стремительно вверх. Мы будем вне конкуренции, и с колоссальной прибылью.

- А, вот оно в чём дело! Но как же эта "добавка" поможет вам бойчее торговать? - полюбопытствовал Углов.

- Мы будем закупать по самым низким ценам залежалые, на грани истечения срока: мясной фарш, сыры и другие полуфабрикаты. И делать из этого некондиционного сырья наши фирменные бутерброды. Да, да - фирменные! Так как благодаря "суперновой пищевой добавке", их вкус будет настолько отменным и неповторимым, что москвичи станут выстраиваться за ними в длинные очереди, и платить, - в этом и заключается фишка, - как за высококлассную продукцию.

На следующий день Арнольд наскрёб в баночку из-под майонеза розовой плесени и отбыл в Москву. Вместе с женой. Антонина, от перспективы в скором будущем стать миллионершей, не находила себе места. На прощанье Арнольд проинструктировал тестя:

- Афанасий Захарович, никого постороннего в погреб не пускайте. Лучше заприте его на замок и охраняйте как важный стратегический объект. Ждите от нас известий...


Глава 5, заключительная. Ну, заяц, погоди!

            Спустя неделю Углов получил телеграмму, в которой сообщалось:
"Папа, поздравляем! Плесень из вашего погреба оправдала  надежды: она годится для изготовления оригинальной вкусовой добавки. Теперь Москва наша! Скоро приедем за сырьём. Любящие вас Антонина и Арнольд.

Афанасий Углов не спал всю ночь и думал свою тяжкую думу: "В столице проживает более десяти миллионов человек. И даже страшно подумать, скольким из них, своими погаными бутербродами, зять и дочка ухудшат самочувствие и снизят работоспособность. А это значит: упадёт производительность труда на предприятиях и в госучреждениях столицы. Экономике страны будет нанесён непоправимый ущерб... Этого никак нельзя допустить!"

Утром, охая и тяжело вздыхая, Углов натаскал в своё овощехранилище сухой соломы и поджёг её...

Погреб дымился до самого вечера, пока не выгорели брёвна и не обвалилась насыпанная сверху земля.


            Когда, спустя три дня, явился Арнольд, то не поверил своим глазам: ледник исчез. На его месте красовалась аккуратно вскопанная грядка.
 
- Афанасий Захарович, что случилось? Куда делся ваш погреб? - прохрипел, неожиданно севшим голосом, зять.

- Спалило молнией, - нехотя буркнул Углов, и ушёл не оглядываясь по своим делам.

Арнольд с полчаса в раздумье ходил вокруг того места, где совсем ещё недавно был погреб тестя, затем хлопнул себя по лбу и вприпрыжку куда-то умчался.

Как потом Афанасию Захаровичу доложили: в тот день его зять ходил по дворам и, спросив разрешение, брал образцы плесени в хозяйских погребах. Говорил, что это ему надо для каких-то важных научных исследований.

Арнольд отбыл обратно в Москву и ... с концами - в деревню больше не наведывался. Видимо, плесень из других погребов ему не подошла: не тот сорт, что была в овощехранилище тестя. Ведь плесень, как и люди - разная бывает: полезная, вредная, или никакая.


             ... Со временем обитатели Капитоновки узнали всю подоплеку этой истории, и вполне законно гордились тем, что в их деревне живёт такой геройский человек, как дед Афанас.