Данилка и Жизнь

    
   Cергей приезжал к Данилке в будни, после работы. В холодное межсезонье и зимой он вел сына в торговый центр, расположенный недалеко от детского сада. В большом магазине они бродили между рядов игрушек. Данилка растекался в неожиданной позе на полу возле стеллажа, брал по очереди прозрачные коробки, подолгу разглядывал модель заводного автомобиля, потом летающего самолёта, потом катера с дистанционным управлением... После каждого подробного изучения он обращал глаза вверх к отцу с одним единственным ясно читаемым желанием: купить именно это. И папа в сотый раз напоминал Данилке о «золотом правиле» все посмотреть, а потом выбрать. По этому правилу за одно посещение можно было купить только одну игрушку. Иногда заходили в кафе, где отец заказывал сыну сок или чай с пирожным. А если на улице было тепло и сухо, они шли в сквер.

   В тот день на дворе стояла теплая солнечная погода. Отец зашел в опустевший к вечеру детский сад. Дежурной воспитательницы в первой комнате не было. У гардеробных шкафчиков копошился только один мальчик, возле которого на корточках сидел пожилой мужчина. Сергей заглянул в игровую и сразу увидел Данилку, сидящим на подоконнике. Мальчик не сразу услышал отца.

   — О чем задумался, сын? — Спросил Сергей на улице.
   — Папа, а почему ты приходишь за мной не каждый день?
   — Потому что работаю.
   — А почему не живешь с нами, со мной, младшей сестрой, мамой и бабушкой?
   — Я уже много раз тебе это объяснял.
   — Ну объясни еще раз! — Данилка встал как вкопанный.
   — Идем, потом объясню.
   — Нет, сначала объясни, — сын не трогался с места.
   — Потому что это Жизнь, сыночек. Она такая, что не объяснишь.
   — А почему ты не берешь меня к себе домой, где ты живешь? Бабушка говорит, что у тебя нет дома, и ты живешь на улице.
   — Это неправда. Мой дом очень далеко, ты устанешь туда ехать.
   — Нет, не устану. Я хочу увидеть, где ты живешь.
   Но Сергей знал, что везти сына было некуда.
   — Пошли лучше в сквер, пока солнышко светит. Я тебе расскажу про маленьких человечков, ты ведь хотел услышать продолжение истории?
   — Только обещай, что возьмешь меня к себе домой.
   — Когда-нибудь обязательно возьму.

   С женой и тещей в их новой большой квартире Сергей не жил уже несколько лет. Поначалу в его семейной жизни все было гладко, до появления ребенка. «Колхоз добрался до Вернадского», не раз с горьким сарказмом говорил себе Сергей, возвращаясь вечерами домой. Там он по обыкновению заставал одну и ту же картину: вечно молчащая жена у говорящего телевизора, а на кухне теща, гремевшая скородами, кричащая в телефон на чуждом ему языке…

   Самые крупные разногласия стали происходить, когда сыну исполнилось полтора года, а жена вышла из декрета. Каждый пытался внести свой ценный вклад в дело воспитания ребенка. Если он, отец, считал вредным для сына включенный телевизор, пичканье в него жареных беляшей, укутывание в сто одежек, то жена, а заодно и теща, считавшая мужчину лишним в их женском царстве, воинственно отстаивали и привычную им еду, и телевизор, и зимний комбинезон в мае месяце. У него окончательно сдали нервы, и он ушел (или его ушли) практически в никуда. Мать жила далеко за городом, куда Сергей выбираться не любил. Полгода он прожил у отца в тесной однокомнатной квартире на проспекте Мира, пока не встретил однокурсницу Светлану. Его переселение к ней получилось до обыденности простым. Сергей и не заметил, что отправление  эсэмэсок и регулярные звонки в течение дня стали простой необходимостью, и по вечерам его теперь всегда ждали к ужину…
   
   По дороге в сквер им попадались прохожие с серьезными лицами. Многие в это время возвращались с работы. Две школьницы промчались вперед, обежав их с двух сторон. Сергей всю дорогу что-то рассказывал, пытаясь изо всех сил вывести мальчика из задумчивости, и тот внимательно слушал. Он говорил обо всем, что приходило ему в голову. Когда рассказы стали утомлять обоих, папа предложил поиграть в догонялки. Он спрятался за дерево, обхватив его руками, и стал выглядывать то слева, то справа из-за него, про себя думая, как должно быть глупо это выглядит со стороны. Данилка давно повеселел, он радостно носился между кустами и деревьями. Наконец Сергей, как был в пиджаке и черных брюках, лег на траву, обильно присыпанную слетевшей листвой. Был конец сентября.
   — Иди ко мне, — он усадил сына к себе на живот. Ребенок перевернулся на спину и оказался в крепких объятиях больших папиных рук.
   Они лежали, глядя в небо, по которому плавно двигались сбитые в ватные клочья с голубыми просветами облака.
   — А что такое Жизнь, пап?
   — Жизнь – это все, сыночек. Это небо, земля, деревья. Их невозможно сдвинуть с места.
   — А как же облака, они же плывут?
   — Да, но не туда, куда мы им приказываем, а куда им нравится. Вот и Жизнь такая. Ей не прикажешь двигаться, куда нам захочется, и ее не переделаешь. Она сама по себе. Понимаешь?
   — Да.
    
   Поздно вечером в доме у подруги Сергей был неразговорчив. Он рассеяно пил чай, сидя за столом. Света заметила пыльные следы и мятые складки на его пиджаке и  брюках и вдруг спросила:
   — Ты встречался с сыном?
   — Да.
   — И куда вы ходили?
   — Гуляли недалеко от его дома. Куда мы ещё можем пойти? – И он горько усмехнулся.
   — А ко мне? Конечно, придется везти на метро в противоположный конец Москвы, но это, все равно, не так далеко, как к твоей маме.
   — Ты это серьезно? Можно?
   — Я давно хотела тебе предложить. Сама удивляюсь, почему нам это раньше не пришло в голову. Конечно, можно!

   В следующую пятницу, вечером, Сергей забрал сына из сада, и они сразу пошли в сторону метро. С мамой Данилки он договорился заранее, что возьмет его к себе на выходной. Лишних вопросов она задавать не стала, согласилась на удивление легко, возможно, верила, что отец повезет сына к дедушке.

   Светлана приготовила вкусный ужин. Они пили чай и ели кекс с изюмом. Потом Данилка сидел с папой в одном кресле и разглядывал картинки в большой книге про атмосферные явления. На опубликованных снимках парили облака, хмурилось небо тучами, а на некоторых фото, полученных из космоса, белые и черные циклоны клубились и загораживали континенты, закручивались в фантастические раковины, в которых отражалось солнце. Мальчик показывал на них пальцем и восхищённо говорил:
   — Папа, вот это Жизнь!

   Москва.2008