Пролог. -

 
                (Фото обложки книги)


                Книга 1

                «Зов из могилы»

                Пролог.

  Дождь большими каплями, будто плетью, хлестал по лицу и всему телу. Мокрая с
  головы до ног, потеряв обувь в грязи, по проселочной деревенской дороге,
  бежала пожилая женщина лет шестидесяти. Озираясь взволнованно по сторонам, она
  своим тревожным подавленным взглядом кого-то упорно искала. Вот окраина   
  деревни, дождь стал затихать и вскоре стих. Сильный, но теплый июльский ветер
  продувал насквозь эту невысокую, почти седую женщину, одетую в ситцевое,
  промокшее до нитки платье. В ее глазах и на морщинистом бледном лице читались
  скрытый страх и отчаяние! Растерев капли дождя по лицу, она на минуту
  остановилась и посмотрела вдаль. На горизонте над лесом свинцовой завесой всё
  еще нависали черно-серые мрачные тучи, навевая своим сумрачным видом
  бесконечно плохое, гнетущее настроение. Тучи эти еще виделись монолитными,
  сплошными, крепкими, как стена, но недолго! Неожиданно в одном месте, словно
  скальпелем, полоснул по этой черной массе солнечный свет. Пробиваясь изнутри,
  он вдруг тонким, как лазер, лучом коснулся земли. Второй луч ударил вверх,
  в тяжелое свинцовое небо, потом еще один, другой; тучи, подгоняемые ветром,
  стали рваться на куски, пропуская через себя всё больше и больше яркого света. 
  Еще несколько минут, и ветер окончательно разорвал последние остатки туч и
  погнал их прочь вдоль горизонта. Покинув свою темницу, солнце наконец 
  полностью вступило в свои права, окрасив ярким светом луг, лес и всю округу.
  Будто в волшебной сказке, всё заиграло и преобразилось неземной красотой.
  Капли дождя на траве словно обратились, загорелись, засверкали от света
  солнечных лучей, как бриллианты. Воздух наполнился пьянящим ароматом диких
  луговых трав, а за горизонтом, над лесом, поднялась дугой многоцветная яркая
  радуга.
    - Господи, горе мое! Да где же ты?! - женщина прикрыла ладонью глаза от
  яркого солнца и посмотрела вдаль.
    - Му-му! - донеслось коровье мычание издали. Стадо коров не спеша двигалось
  тяжёлой поступью в сторону деревни. Сбивая выменем дождевую росу с травы,
  сытые буренки лениво брели домой. Молодой пастух в прорезиненном плаще ехал
  позади них на мокрой гнедой лошади. Рядом с ним, утопая в высокой траве по
  свою холку, бежала  немецкая овчарка. Она иногда отставала, что-то вынюхивая в
  траве, а иногда срывалась вперед, лая и обгоняя и само стадо, и своего
  хозяина-пастуха.
    - Ну вот, уже и коров распустили! - женщина махнула рукой и побежала дальше.
      Добежав до окраины, она свернула влево, на соседнюю улицу, и побежала
  в обратном направлении. Пробежав по этой улице метров сорок, она остановилась
  и замерла. Справа от дороги черной бесформенной грудой лежали головешки
  недавно сгоревшего дома. Одинокая закопченная сажей пожара печь - вот всё, что
  осталось от этой хаты. Мрачно возвышаясь в центре этого завала, она своим
  видом напоминала страшную военную фотографию сожженной немцами деревни Хатынь.
  Темноволосый мальчик лет шести, одетый в черные шортики и голубую рубашку,
  мокрый с головы до ног, стоял здесь, у порога сгоревшего дома, и тихо смотрел
  на это ужасное пепелище.
    - Господи, Сережа! - вскрикнула женщина и бросилась в ноги ребенку! Упав на
  колени, она схватила его в охапку, прижала к себе и заплакала. - Боже мой!
  Сережа, что же ты со мной делаешь?! Я же тебя по всей деревне бегаю, ищу!
  Женщина повернула мальчика лицом к себе и невольно вздрогнула. Его черные
  глаза показались ей безжизненными, а зрачки расширенными и стеклянными. Они
  словно смотрели сквозь нее! Всё тельце Сережи ощущалось окаменелым и
  бездыханным. Но это его состояние было недолгим: через минуту  холодный взгляд
  стал теплеть, появилось ровное дыхание, и мальчик, внимательно посмотрев на
  женщину, вдруг спросил: - Бабушка, скажи, а зачем дядька Захар Витькин дом
  поджёг?
    - Что ты говоришь! - испугалась женщина и зажала внуку ладонью рот!
    - Это дядька Захар Витькин дом поджёг! - повторил Сережа и указал пальчиком
  на пепелище. Озираясь по сторонам, бабушка взяла Сережу за руку и быстро увела
  домой.

      Ту июльскую ночь, когда случилась эта трагедия, жители этой калужской
  деревни запомнили надолго! Пожар вспыхнул в два часа ночи, загорелся дом
  агронома местного колхоза Леонида Липатова. Вся деревня в этот момент спала.
  Спали и хозяева этого дома: отец Леонид Липатов, его жена Елена, сын пяти лет
  Витя и старшая дочь десяти лет Ирина.
      Сухой бревенчатый рубленый дом еще довоенной постройки вспыхнул, словно
  спичка, и загорелся огненной стеной.  Хозяин дома проснулся первым; задыхаясь
  от дыма, Леонид кинулся спасать семью. Ему удалось спасти жену и детей, но сам
  он спастись не успел: задыхаясь от дыма,  Леонид потерял сознание, а следом на
  него обрушилась крыша! Только тогда, когда дом практически полностью сгорел, к
  нему стали подбегать первые испуганные и сонные люди. Позже, намного позже
  того, как на пепелище этого дома Сережа спросил свою бабушку, зачем дядя Захар
  Витькин дом поджёг, милиция завела уголовное дело об умышленном поджоге.
  На скамье подсудимых оказался некий Захар Иванов, тракторист местного колхоза.
  В ту злополучную ночь его с канистрой в руках заметил какой-то парень, кто-то
  из той молодежи, кто не спит по ночам, - он-то и был главным свидетелем на
  суде. Когда Захара Иванова судили, обвинитель задал ему всего один вопрос:
    - Зачем вы подожгли дом агронома?!
      На что Захар Иванов ответил холодно и цинично:  - Не лазил бы к моей жене,
  никто бы его дом не поджигал! На самом деле там никакой измены не было. Суд
  опросил жену Захара Ксению, их соседей и других свидетелей и выяснил, что
  Иванов безумно ревновал свою жену не только к агроному Липатову, но и вообще
  ко всем мужчинам их деревни, и ревновал абсолютно беспочвенно.
      Приговор суда  был суров. 25 августа 1983 года Калужский областной суд
  осудил Захара Иванова на 12 лет строгого режима. Его жена Ксения такого позора
  не вынесла, она забрала детей и уехала жить к своей сестре, куда-то на Урал.

      Эта неожиданная прозорливость внука Сережи на пепелище дома Липатовых 
  тогда глубоко потрясла его бабушку. Мария Петровна Никитина была матерью мамы
  Сережи. Каждый год она забирала внука погостить к себе в деревню, где он и
  проживал всё лето, до самой осени. Лишь изредка  Оксана, мама Сережи,
  приезжала на выходные, чтобы отдохнуть и повидать сына: очень много времени
  отнимала работа. Оксана работала в отделе технического контроля автозавода
  «Москвич». Ее личная жизнь сложилась весьма неудачно и печально. Изначально
  всё было хорошо. Красивая стройная блондинка, мечта многих парней, она
  окончила технический институт, вышла замуж за своего однокурсника Николая
  Игнатова. Молодые страстно любили друг друга, и вскоре у них родился первый
  сын Алеша. Работали они вместе на автозаводе «Москвич». Николай оказался очень
  способным инженером и вскоре стал заместителем главного конструктора. А еще
  через год ему, как молодому специалисту, вручили ключи от трехкомнатной
  квартиры в Дмитровском районе  Москвы. Казалось бы, впереди их ждет только
  радость. Самая счастливая пара среди заводчан - многие так и думали и даже
  завидовали им. До тех пор, пока не случилась трагедия.
      Эта беда, как всегда, как в любой жизненной драме, пришла нежданно. Все
  произошло тогда, когда второму их сыну, Сереже, уже исполнилось два года.  В
  этот злополучный год под колесами самосвала погиб их старший сын Алеша.
  Мальчику было восемь лет. В тот ужасный день Алеша очень спешил из школы
  домой. Ведь его друг и одноклассник Володька Смирнов обещал прийти в гости и
  принести конструктор, который подарил ему отец. Предвкушая увлекательную
  встречу со своим школьным приятелем, Алеша сильно торопился домой. Он подходил
  к дорожному перекрестку тогда, когда там еще горел зеленый свет. Мальчик решил
  не ждать и сходу пробежать к нему. Бросив взгляд на светофор, он решил, что
  успеет, и кинулся к переходу. Пока бежал, зеленый отгорел, загорелся желтый;
  его окликнули, но он, никого не слыша и не замечая, побежал по долгой «зебре»
  перехода. Большой автобус своим сигналом попытался остановить мальчика в
  последний раз, но было поздно - транспорт уже двинулся. Алеша выскочил
  к той стороне перехода и попал прямо под колеса тяжелого самосвала. Водитель
  заметил его, затормозил, и скорость была небольшая. Но это не помогло:
  передние колеса самосвала проехали по груди Алеши, мальчик погиб на месте.
      Эта страшная трагедия потрясла всех. Но больше всего ее переживал отец.
  После смерти Алексея Николая словно подменили. Всегда дружелюбный и
  общительный, он вдруг ушел в себя, стал молчаливым и замкнутым, совсем забыв 
  про второго сына Сережу, как будто того совсем не было или он был ему
  неродным. На все  вопросы Оксаны о том, что с ним, реагировал
  раздражительно, вспыльчиво, а вскоре и совсем охладел к ней, стал избегать ее.
  Затем вообще неожиданно  пропал, перестал появляться даже на работе. Такое
  двойное горе - потеря сына и исчезновение мужа - для Оксаны было невыносимо.
  Пытаясь разобраться, куда исчез ее муж, она обратилась к руководству завода,
  где и узнала, что он взял недельный отпуск за свой счет. Оксана сходила с
  ума, не понимая, что вообще происходит! Все ночи напролет она заливала
  свою подушку слезами. Казалось,  что этому горю не будет конца. Но однажды,
  когда она с Сережей уехала на выходные к ее маме в деревню, в замочной
  скважине их квартиры провернулся ключ. Дверь открылась, и на пороге появился
  Николай.
    - Что, дома есть кто?! - в ответ тишина. - Что, никого нет?! - он медленно
  прошел по квартире, разглядывая ее. - Ну что же! Может, это и к лучшему! -
  вздохнул Николай. Он взглянул на комнату Алеши: она была прикрыта. Тонкая
  полоска дневного света падала сквозь щель незакрытой до конца двери. Толкнув
  ее, Николай вошел в детскую и остановился. Здесь все сохранилось так, как было
  до гибели Алеши. Кроватка у стены, над кроватью ковер, на ковре большой вымпел
  «Передовик производства автозавода АЗЛК». Этот вымпел Николай когда-то отдал
  Алеше под значки, которые мальчик увлеченно собирал. Вымпел уже давно был
  полон значков, поэтому немало из них было развешено прямо на ковре. Рядом у
  кровати стоял стол. На столе разложены школьные принадлежности: книги,
  тетради, пенал с ручками и карандашами. Здесь же стояла настольная лампа, а к
  столу был плотно придвинут стул. На спинке стула висела голубая клетчатая
  рубашка Алеши. Сняв рубашку со стула, Николай сел на кровать и стал ее
  рассматривать, вдыхая запах покойного сына. Сильная тоска по ребенку овладела
  его душой, ком подступил к горлу, перехватив дыхание, а на глаза накатили
  слезы.
    - Алеша, сынок! Ну как же так?! - прошептал Николай и залился слезами. Так
  он  сидел и плакал долго; наконец успокоился, вытер слезы рубашкой, свернул ее
  и, взяв с собой, вышел из комнаты.
      Вещи Николай собирал быстро. Достал чемодан с антресолей, положил в него
  Алешину рубашку, быстро накидал сверху свои вещи и, закрыв чемодан, вернулся в
  комнату Алеши. Из первой попавшейся под руку тетрадки он вырвал один листок,
  написал записку и вышел. Покидая квартиру, Николай заглянул на кухню, оставил
  на столе записку, рядом положил ключи от квартиры и ушел, навсегда захлопнув 
  за собой дверь.
      В этот же день вечером Оксана с Сережей вернулись домой. Найдя на столе
  записку, она прочитала следующий текст: «Ксюша, я не знаю, что со мной
  произошло после смерти Алеши, видимо, что-то надломилось внутри! Как бы то ни
  было,  жить с тобой я больше не могу и не хочу. Возможно, я разлюбил тебя и
  просто до конца еще не понял, не осознал этого. В любом случае я ухожу. Если
  можешь, прости, не держи на меня зла и будь счастлива! Николай».
    - Подонок мерзкий! Сволочь ты! - разрывая письмо, вскричала Оксана. - Про
  Сережу даже и не вспомнил! Мерзавец! Он что, разве не твоя кровь?! – Не твой
  Сын?! - растирая слезы по щекам, опустила голову на стол Оксана.
      Подавленная и разбитая горем, она проревела в этом отчаянии весь вечер и
  всю ночь. А утром следующего дня у нее началась новая жизнь, с чистого листа,
  жизнь матери-одиночки. Так с тех пор вместе со своей мамой Оксана и
  воспитывала Сережу.
      Мария Петровна души не чаяла в своем внуке. Тем более что после смерти
  Алеши он у нее остался один. Старшая ее дочь Наталья, хоть и была замужем, но
  детей не имела. Жила она далеко, в Волгограде; с матерью если общалась, то
  только через письма, и крайне редко. Вот и посвятила Мария Петровна оставшуюся
  жизнь воспитанию своего любимого и единственного внука.

      Эту историю невероятной прозорливости Сережи, которая проявилась у него у
  сгоревшего дома агронома Липатова, с дальнейшим судом тракториста Захара
  Иванова, Мария Петровна долго таила от дочери, боясь ее напугать.  Но затем 
  все же решилась, собралась духом и выбрав момент в мельчайших подробностях все
  рассказала, чем привела дочь в глубочайшее потрясение.
    - Да как такое вообще может быть?! - нахмурилась Оксана. - Может, тебе все
  это почудилось?!
    - Почудилось?! - воскликнула с обидой Мария Петровна. - Ты за кого меня
  принимаешь?! - Да, я уже не молодая, в октябре мне будет 63 года! Но из ума я
  пока еще не выжила! - обиделась Мария Петровна.
    - Ладно, мама, не обижайся, - постаралась успокоить свою мать Оксана. -
  Просто ты пойми меня правильно, для меня все это невероятно дико!
    - А для меня? Разве не так?! - воскликнула Мария Петровна. - Я раньше, если
  что-то подобное и слышала, то только в книжках да на базаре от цыган. Да и те
  больше шарлатаны и обманщики. - А Сережа говорил так, как будто сам все видел!
  Я до сих пор, как вспомню его взгляд, - мурашки наперегонки бегут по всему
  телу.
      В том, что Оксана с таким недоверием отнеслась к рассказу своей матери,
  не было ничего удивительного. Она, так же как и ее старшая сестра Наталья,
  воспитывались в советской школе. И хотя в шестидесятые-семидесятые годы в
  советских школах уже не было предмета «научный атеизм», однако любые разговоры
  о религии и всем колдовском и мистическом тут же поднимались на смех и
  подвергались всеобщему порицанию. Плюс ко всей этой школьной
  безнравственности, многие родители этих детей и дома продолжали их
  атеистическое безумное воспитание. Особенно если эти родители сами были
  воспитаны в 1920–1930-х годах, в эпоху процветающего научного атеизма. Таким и
  был их отец, Сергей Викторович, муж Марии Петровны. По возрасту он был старше
  своей жены на  семь лет и как раз относился к тем детям, которые носили значки
  «СВБ» («Союз воинствующих безбожников») и в головы которых вбивали
  научный атеизм! Да, видимо, так упорно вбивали, что до самой своей смерти от
  инфаркта Сергей Викторович так и оставался убежденным атеистом-безбожником.

      После этого странного и малоприятного разговора с матерью Оксана
  постаралась забыть о нем, но это ей удалось ненадолго. Следующий резонансный
  случай произошел почти через год, там же, в деревне у бабушки. В этот раз все
  случилось на глазах самой Оксаны, которая как всегда привезла Сережу,  на
  лето к маме. Мальчику  в ту пору было уже 7 лет. Оксана  тоже решила
  отдохнуть пару недель в деревне, так как у нее был отпуск.
      В этот июльский день, в полдень, она с матерью и Сережей пила чай после
  обеда. В дверь с улицы кто-то постучал.
    - Заходите, открыто, - крикнула Мария Петровна. Дверь слегка дернулась,
  подалась вперед, и на пороге появился невысокий круглолицый пожилой мужчина
  лет шестидесяти, одет он был в коричневые домашние брюки и белую рубашку с
  короткими рукавами. Его добрые зеленые глаза смотрели приветливо, а на губах 
  застыла почтительная улыбка.
    - Здравствуйте, Мария Петровна, приятного вам аппетита, поздоровался
  мужчина.
    - Здравствуйте, Фома Лукич, - привстала из-за стола Мария Петровна. -
  Присаживайтесь с нами, чай попейте.
    - Спасибо, Мария Петровна, я на минутку заскочил, газетки хотел у вас взять
  почитать, если вы, конечно, уже прочитали.
    - Да, вот, возьмите на комоде!
      У двери стоял старинный резной комод, покрытый белой вязаной скатертью, на
  нем сверху была хрустальная ваза с цветами, а рядом лежало несколько газет.
    - О, спасибо большое! - мужчина взял газеты, поклонился и вышел за дверь.
    - Хороший человек этот Фома Лукич, - проводила его взглядом Мария Петровна.
      Сергей тем временем посмотрел на дверь и о чем-то задумался, нахмурив
  брови. Он смотрел на дверь минут пять, не отрывая взгляда. Затем повернулся и
  глянул на Оксану.
    - Мам, скажи, а почему люди умирают?
      Оксана посмотрела на свою мать. Мария Петровна взяла за плечи Сережу и
  наклонилась к нему: - Люди умирают внучек, потому что старенькими становятся!
    - Старенькими?! - переспросил Сережа, подумал минуту и посмотрел сначала на
  бабушку, потом на дверь. - Тогда понятно, - продолжил пить чай Сергей.
    - Что тебе понятно? - спросила Оксана.
    - Понятно, почему дед Фома умрет, - выдохнул грустно Сережа. - Потому что он
  старенький!
  Оксана вновь переглянулась со своей матерью.
    - Ну да, он, конечно, старенький, но поживет еще годков десять-пятнадцать, а
  может, двадцать, - улыбнулась Мария Петровна и поцеловала внука в лоб.
    - Нет, бабушка,  - сказал с грустью Сережа. - Сегодня умрет! Он даже газетки
  твои не прочитает!
      Эти слова слегка встревожили Марию Петровну: они напомнили ей случай у
  сгоревшего дома агронома Липатова. Насторожили они в первый момент и Оксану,
  но она постаралась не обращать на них внимания и позабыть. Однако те события,
  которые произошли следом, и то, что они узнали вечером, сильно потрясли их и
  привели в настоящий ужас.
      Фома Лукич пришел домой, положил газеты на стол и попросил свою жену, бабу
  Шуру, налить ему щей. Плотно пообедав и выпив чая, Фома Лукич стал  смотреть
  телевизор. Однако вскоре он почувствовал сильное недомогание. Неожиданно и
  очень резко заколола левая сторона под лопаткой.
    - Что-то я себя очень плохо чувствую! - тяжело вздохнул дед Фома.
    - Поди, полежи немного! — сказала баба Шура, не отрывая взгляда от вязания.
    - Да, ты права, наверно, пойду лягу.
      Фома Лукич встал из-за стола, но тут же пошатнулся, схватился руками за
  скатерть, пытаясь устоять, но не устоял и, стянув скатерть со стола, рухнул
  замертво на пол. Позже вскрытие показало причину смерти: это был обширный
  инфаркт. У деда Фомы не было ни единого шанса выжить. Его земной путь, как и
  предсказал Сережа, закончился очень быстро. Он не успел прочитать ни одной
  газеты.

      Это последнее пророчество Сергея уже не на шутку встревожило Марию
  Петровну и особенно Оксану, у которой ее безнравственное миропонимание
  разрушилось как карточный домик. Мария Петровна решила искать совета у
  православного священника. Оставив Сергея с матерью, она побежала в соседнее
  село. Там, в Свято-Никольском храме, служил настоятелем старый опытный
  пастырь, архимандрит отец Георгий Вишнев - высокий, худощавый седой мужчина
  лет семидесяти с морщинистым овальным лицом, заросшим белыми, как снег, усами
  и бородой. Выслушав рассказ Марии Петровны, батюшка задумался на несколько
  минут, а потом, сдвинув седые брови, ответил:
    - Знаете, матушка, а ведь такие удивительные способности открывались у детей
  и раньше, и случаев подобных известно немало. Только вот происхождение этого
  дара пророчества - от Бога оно или от дьявола - определить непросто! Уже нет
  таких сильных святых подвижников, какие были раньше и которые наверняка с
  первого взгляда определили бы, что это за дар. Отец Георгий замолчал, подумал
  и сказал: - Вы, матушка, молитесь больше, просите лучше Бога, чтобы Он отнял
  этот дар у вашего внука. И приходите на службу с вашим мальчиком,
  причащайтесь Святых Даров, и Господь все уладит. А вообще, - задумался вновь
  священник, - над вашим внуком явно просматривается особый промысел Божий, а
  какой - время покажет.
      После этого разговора Мария Петровна с Сережей бывали часто на службе у
  отца Георгия и причащались святых даров.  Время шло, Сережа рос, про его
  способности видеть то, что не видят другие, даже стали понемногу забывать.
  Казалось, что все это исчезло, ушло безвозвратно! Но это было не так. А вскоре
  произошло событие, благодаря которому о способностях мальчика узнали все
  вокруг.
      В тот день утром Сережа, которому уже было 10 лет, играл со своими
  игрушками на скамейке у калитки бабушкиного дома. Мимо шла сухонькая старушка
  лет семидесяти. Опираясь на клюку, полусогнутая и хромая, она то и дело
  останавливалась и, что-то бурча себе под нос, оглядывалась по сторонам, явно
  что-то высматривая. Сережа знал эту бабушку. Ее звали баба Маня, она жила
  на окраине соседней улицы. Старушка сравнялась с Сережей и вновь остановилась,
  присматриваясь к кустам.
      Посмотрев на старушку, Сережа вдруг спросил: - Баба Маня, вы что, своего
  гуся ищете?
      Старушка остановилась как вкопанная и удивленно посмотрела на Сережу. - Да
  гуся ищу, большого серого! Вчерась вечером все гуси пришли, а его нет. Бабка
  Маня замолчала на минуту, пытливо рассматривая Сережу. - А ты что же, видел
  его?
    - Нет, не видел, - не отрываясь от своих игрушек, ответил Сережа. - Но у
  кого он, я знаю.
    - И у кого же? - продолжала глядеть на мальчика бабка Маня. Сережа оторвал
  свой взгляд от игрушек и уверенно посмотрел на старушку. - У бабы Лизы он. Она
  в сарае его держит.
    - А ты не брешешь? Нахмурила брови старуха.
    - Нет, не брешу, там он у нее. Ответил решительно мальчик 
      Бабка Маня, больше ничего не говорила, она вдруг выпрямилась, словно
  молодой солдат, развернулась, погрозила в воздухе клюкой и с отборным матом,
  прихрамывая, двинулась в сторону дома. Видимо, услышав этот шум, у калитки
  появилась Мария Петровна. Увидев фигуру старушки, которая удалялась по улице,
  закатываясь отборным матом, бабушка спросила внука: - Что за шум, кто это?
    - Это баба Маня, - улыбнулся Сережа. - Она своего гуся искала, а я ей и
  сказал, что его баба Лиза в своем сарае заперла, вот она и разругалась. - Ха-
  ха, - засмеялся Сережа.
    - О Боже, опять! - с грустью вздохнула Мария Петровна. - Ну, ты-то, откуда
  знаешь?! – неожиданно спросила внука бабушка.
    - Не знаю, откуда, но знаю, - продолжая смеяться, посмотрел на свою бабушку
  Сережа.
    - Ах, ты ж горе мое! - вздохнула Мария Петровна. - Ну, все, давай, заходи
  домой. Она огляделась по сторонам, взяла внука за руку, и увела во двор.

      Вечером того же дня вся деревня только и говорила о том, как две старушки,
  у которых всегдабыли непростые отношения, едва ли не до крови подрались из-за
  гуся. Ворчливая и скандальная бабка Лиза еще в молодости умудрилась своими
  склоками так достать своего парня Николая, что тот плюнул на нее и за месяц до
  их назначенной свадьбы ушел к ее подруге Мане, с которой и прожил душа в душу
  до самой своей смерти. Лиза, конечно же, не простила этого разрыва с Николаем
  своей бывшей подруге. Разорвав с ней какие бы то ни было отношения, она с тех
  пор всю свою жизнь только и  делала, что гадила ей, устраивая скандалы по
  всяким мелочам.
      Покинув Сережу, бабка Маня, насколько позволяла ей ее прыть, на всех парах
  влетела на усадьбу бабки Лизы. Пройдя в ее двор, и не обращая внимания на
  надрывистый лай привязанной собаки, она бросилась в сторону скотного двора.
  Осмотрев все сараи и курятник, бабка Маня ничего в них не нашла. С досадой
  выходя из курятника, она вдруг увидела в углу двора еще один небольшой
  сарайчик для цыплят. Дверь на сарайчике была закрыта на щеколду. Бабка Маня
  быстро подошла к этому сарайчику, откинула щеколду, открыла дверь - и вот он!
  Большой серый гусь, целый и невредимый, встряхивая крыльями, величественно
  прохаживался взад-вперед по сарайчику.
    - Что это, твою мать, здесь за хозяйка по моим сараям лазит! - послышался
  отборный мат за спиной у бабки Мани. Это была бабка Лиза. Услышав жуткий лай
  своей собаки, она вышла посмотреть, что происходит, и увидела бабку Маню у
  своих сараев.
    - А ну-ка пошла прочь, воровка! - продолжала кричать бабка Лиза.
    - Это я воровка?! - вспылила в ответ бабка Маня. - Вы только посмотрите на
  нее! Она гуся у меня украла и меня же воровкой выставляет! Бабка Маня схватила
  гуся и собралась уходить, да не тут-то было.
    - А ну-ка брось гуся! - решительно преградила ей путь такая же худая, но
  более высокая бабка Лиза. - А не то я на тебя собаку спущу.
      Старухи сцепились, завозились в этой потасовке так отчаянно и сильно, что
  едва не задушили несчастного гуся. Хорошо, что этот шум услышали соседи и
  разняли старушек. Но на этом ничего не закончилось. Каждая старушка стояла на
  своем. Пришлось в это дело вмешиваться Михаилу, сельскому участковому
  милиционеру. Он быстро разобрался с ними, так как бабка Маня смогла доказать,
  что это ее гусь, и это было нетрудно. Дело в том, что она имела старую
  привычку особым способом помечать своих гусей и уток. На перепонках левой лапы
  каждого из своих гусей она делала одинаковый надрез. Это и было
  доказательством. Сравнили лапу ворованного гуся с лапами других гусей бабы
  Мани, и все вопросы отпали. Бабку Лизу Михаил выругал и оштрафовал на 5 рублей
    - деньги в то время немалые.
      Так закончилась эта очередная история невероятной прозорливости Сережи,
  после которой слава о его способностях разлетелась не только по всей деревне,
  но и по всему району. «Ведун» - так за глаза стали называть мальчика. К дому
  Марии Петровны потянулись разные люди просители со своими житейскими
  проблемами, чтобы найти ответ у этого необычного ребенка. Мария Петровна как
  могла,  отбиваясь от этих ходоков, но получалось у нее это не всегда.

      Однажды после ночного ограбления сельского магазина, ближе к вечеру
  следующего дня на пороге дома Марии Петровны появился  племянник Егор, сын ее
  покойной сестры Елены, и вышеупомянутый участковый милиционер Михаил. Вид у
  них обоих был усталый. По всему было видно, что пришлось им в этот день
  побегать немало.
      Одногодки и одноклассники, «белый» и «черный» - так по цвету волос
  называли их еще со школы. Михаил Курбатов - черный, Егор Николаев - белый;
  лучшие друзья с самого детства. Обоим было по 40 лет. Оба в прошлом
  спортсмены, отслужили в армии, как тогда говорили, отличниками строевой и
  политической подготовки. Только вот профессии после армии друзья выбрали 
  разные. Егор отучился на ветеринара и стал животноводом, а Михаил поступил
  на службу в милицию. Но, несмотря на разность выбранных профессий, друзья
  всегда помогали друг другу, когда в том была нужда. Так Михаил, если был
  свободен, помогал Егору при отеле коров и забое скота, а Егор Михаилу - по
  наведению общественного порядка и ловле преступников. Вот и в этот день,
  отложив свои дела, Егор решил помочь своему другу поймать воров, которые
  прошлой ночью так дерзко и бесцеремонно ограбили их сельский магазин.
  Целый день, с утра до вечера, они «протрясали» весь неблагополучный
  контингент, бывших уголовников, воров и пьяниц, но так на след грабителей и не
  вышли. Молчали и осведомители Михаила.
    - Господи, что же делать?! Где этих тварей искать?! - тяжело вздохнул
  Михаил, когда они вдвоем с Егором сидели в его кабинете.
    - Не знаю! - покачал своей кудрявой белой головой Егор. - По всему видно,
  что это воры залетные! Попробуй найди их!
    - Да уж! - вздохнул Михаил. - Задали нам задачку! От начальства покоя нет:
  давай им результат и все! Всю плешь проели!
    - Что, опять звонили? - спросил Егор.
    - Да, минут пять назад, когда ты за сигаретами ходил.
    - Понятно, - Егор сел на стул и закурил. В подавленном настроении они
  просидели и прокурили так около часа. Время шло, а результата все не было. Но
  вот Михаил вдруг посмотрел на Егора, и по его взгляду и уверенным черным глаз
  Егор понял, что тот нашел какое-то решение.
    - Что? - спросил Егор.
    - А что, если мы твоего племянника попросим нам помочь?
    - Сережу?! - нахмурил брови Егор.
    - Да, его! - подтвердил Михаил. - Вон он как гуся нашел! На весь район
  знаменитым стал, улыбнулся Михаил.
    - Да, стал! - подтвердил Егор. - А теперь тетушка не знает, как отбиться от
  этой его славы! Не знаю, что из этого выйдет. И выйдет ли вообще.
    - Надо попробовать! - настаивал Михаил. - В любом случае, мне кажется, это
  наш последний шанс.
    - Да, - вздохнул Егор, - боюсь я, что в этом ты прав. Егор задумался на
  минуту, помолчал и выдохнул: - Ну что же, пойдем к племяннику.

      Сережа был в своей комнате, когда Михаил с Егором появились в доме Марии
  Петровны. Выслушав причину их прихода, Мария Петровна испуганно замахала 
  руками.
    - Господь с вами! Что вы еще удумали! Я и так не успеваю отбиваться от
  разных просителей! А тут вы его против преступников хотите настроить! А ежели
  они потом нас порежут? Что тогда?
    - Да что вы такое говорите, тетя Маша, - попытался успокоить бабушку
  Михаил. - Разве мы, советская милиция, дадим вас в обиду?
    - Да, тетушка. С нами вам нечего бояться, - поддержал друга Егор.
    - Ну не знаю, - сомневалась Мария Петровна. - Неужели без него никак нельзя?
    - Если честно, Сережа наша последняя надежда, - тяжело вздохнул Михаил. - Мы
  проверили и обыскали всех, кто мог бы быть причастен, но никаких следов.
    - Да, теть Маша, дозволь спросить Сережу, может, он нам хоть намекнет, - 
  продолжал уговаривать тетку Егор. - А дальше мы бы сами справились. Нам бы
  только зацепиться.
    - Ох, без ножа вы меня режете, ребятки! - нахмурила брови Мария Петровна.
  Потом, помолчав минуту, все же согласилась: - Ладно, пойдемте, он у себя в
  комнате.
      Мария Петровна тихо открыла дверь, и они вошли в небольшую уютную комнату.
  Стол у окна, старый шифоньер ручной работы, железная кровать, украшенная
  модной в советское время пирамидкой из разных по размеру подушек. Старый
  гобелен на стене у кровати, сюжет картины Перова «Охотники на привале» и
  затертый почти до дыр коврик на полу - вот и вся нехитрая обстановка, которой
  была обставлена комната Сережи. Сам Сережа сидел за столом и карандашами что-
  то увлеченно рисовал в своем альбоме.
    - Сережа, - окликнула его Мария Петровна. - К тебе дядя Егор и дядя Миша
  пришли.
    - Знаю, - не отрываясь от альбома, ответил Сережа, продолжая увлеченно
  штриховать карандашом свой рисунок. Наконец он закончил, отложил карандаш и
  внимательно посмотрел на «вошедших».
    - Не ищите здесь, вы их не найдете, - неожиданно воскликнул мальчик.
    - Кого не найдем? - нахмурил лоб Михаил.
    - Братьев!
    - Каких братьев? - спросил Егор.
    - Тех, которые магазин обворовали, - ответил Сережа. - Они в Дубках. Он взял
  карандаш и продолжил дальше штриховать свой рисунок.
    - Какие братья? В каких Дубках? Ничего не пойму! - воскликнул Егор.
    - Ай да Сережка!! Ай да молодец! - вдруг радостно воскликнул Михаил. Он
  шагнул к мальчику и поцеловал его в голову. - Спасибо тебе, Сережа, с меня
  хорошая игрушка, - улыбнулся Михаил и направился к выходу. - Все, Егор, пошли,
  у нас много дел а времени совсем мало.
    - Подожди, - воскликнул Егор. - Я ничего не понял. Объясни, что за братья,
  что за Дубки, не пойму.
    - Ты что, деревню Дубки не знаешь? Это двенадцать километров от нас, за
  лесом.
    - Ах, вот какие Дубки! - воскликнул Егор. - Понятно. А братья?
    - И братья оттуда! И я даже знаю, кто эти братья! - улыбнулся Михаил. -
  Ранее дважды судимые за кражу  Олег и Борис Нелюбины.
    - Надо же! – С восхищением  воскликнул Егор и посмотрел на Сережу, который
  по-прежнему увлеченно что-то раскрашивал в своем альбоме.
    - Все, Егор, пошли, - взял за руку своего друга Михаил. - Нам еще нужно
  наряд милиции из района на задержание вызывать. А вы, теть Маша, закрывайте 
  дверь и ложитесь спать, завтра мы придем и расскажем, что там было. Михаил с
  Егором быстро ушли, а Мария Петровна закрыла за ними дверь.

      Братьев решили брать ночью, «тепленькими». Наряд милиции подъехал к их
  дому, когда на часах была половина второго ночи. Опасаясь побега, три
  милиционера встали у окон с каждой стороны дома. Михаил и Егор поднялись на
  крылечко и, хотели было постучать, но заметили, что дверь приоткрыта. Толкнув
  дверь, Михаил с пистолетом в руке тихо вошел в коридор, но тут же зацепился за
  что-то ногой и едва не упал.
    - Твою мать, что тут под ногами?! - прошептал Михаил. - А ну-ка, Егор,
  посвети мне.
      Егор включил фонарик, и серо-белый фосфорный свет осветил безграничный
  мрак неизвестной черной пустоты.
    - Ух ты! Погляди-ка, Егор, а вот и наша пропажа! Ха-ха! - засмеялся Михаил.
    - Да уж, неплохо, запаслись! - улыбнулся Егор, разглядывая похищенные
  продукты из магазина.
      Весь коридор этого дома, от самой входной двери, вдоль обеих стен, был 
  хаотично заставлен ящиками, коробками и мешками с продуктами. Чего здесь
  только не было! Ящики с консервами и тушенкой, мешки с крупами и сахаром, 
  коробки с конфетами и печеньем. Здесь же поверх ящиков небрежно горой была
  навалена разная одежда: все, что нашлось в сельском магазине - от женских
  сорочек и нижнего белья до мужских рубашек и костюмов. Ну и, конечно же, самое
  ценное и главное, из-за чего, скорее всего, и затевалась вся эта кража, -
  десять ящиков с вином и водкой. Один из ящиков с водкой уже был почти пуст.
  Михаил с Егором прошли боком по узкому проходу между всем этим добром и вошли
  в комнату. Жуткий спертый воздух, пропитанный табаком, затруднял дыхание, а из
  глубины мрака комнаты доносился раскатистый громкий храп. Свет фонарика
  осветил в центре комнаты стол и разные бесформенные предметы и тени.
    - Ну-ка, Егор, включи свет! - обратился к другу Михаил.
      Егор подошел к стене, протягивая руку к выключателю. Под ногами звякнули
  бутылки, одна из них покатилась по полу. Наконец он включил свет, и тот
  осветил место недавней жаркой попойки и обоих едва живых, до смерти пьяных
  братьев.
    - Ха-ха! - засмеялся Михаил. - Вот они, наши голубчики. Еле тепленькие!
    - Да, - улыбнулся Егор. - Вот до чего доводит халява. Видать, весь день
  пропили, раз так вырубились.
    - Все, зови парней, - положил пистолет в кобуру Михаил. - Будем их паковать.
      Братья Нелюбины явно не отличались ни умом, ни сообразительностью. Грабили
  магазин на колхозной машине «ЗИЛ», которую старший брат Борис, напоив сторожа,
  угнал с машдвора. Ограбив магазин, эти два кретина даже не пытались таиться.
  Разгрузив все ворованное в дом и бросив машину у двора, сразу пустились во все
  тяжкие. Пили до бесчувствия, пока совсем не отключились, уткнувшись мордами в
  грязный стол, заставленный пустыми банками от тушенки и консервов. В этом
  жалком и срамном виде их и взяли Михаил с Егором.
    - Да! Все это просто удивительно, - улыбнулся Михаил, когда они уже ехали
  домой.
    - О чем это ты? - устало спросил Егор.
    - О способностях твоего племянника Сережи. Это же просто непостижимо! Если
  бы мне еще день назад кто-нибудь сказал, что я буду брать воров не по
  осведомительной наводке, а по видению десятилетнего мальчика, я бы никогда в
  это не поверил.
    - Да, - вздохнул Егор, - мы все в шоке от этих его способностей. Особенно
  тетя Маша.
    - Завтра в обед сходим к ним. Расскажем, как все было, надо не забыть какую-
  нибудь игрушку купить Сереже, заслужил, - улыбнулся Михаил. Если бы он знал в
  тот момент, что эта помощь Сережи для него не была последней и что на фоне
  грядущей трагической судьбы Михаила она вскоре покажется всем безобидной
  детской игрой.

      На следующий день в обед Михаил с Егором, как и обещали, появились в доме
  Марии Петровны. Сереже Михаил подарил датский конструктор LEGO, который во
  времена Горбачева только начал появляться в СССР  и имел большую популярность
  у детей. Сережа был счастлив такому подарку и тут же умчался играть в свою
  комнату. Восторженный рассказ Михаила и Егора о ночном задержании воров Мария
  Петровна слушала молча, без каких-либо выражений и эмоций. Стараясь не
  показывать своего внутреннего волнения, она напоила друзей чаем,
  и, когда те ушли, попыталась заняться домашними делами. Но дела никак не
  ладились. Мысли о тех событиях, виновником которых был ее внук, не давали  ей
  покоя. Душу словно червоточиной разъедало какое-то сильное волнение  и
  неведомая ранее тревога. Казалось бы, все прошло, воров взяли, какие еще могут
  быть переживания? Все забыть и жить дальше. Но эти невидимые и незваные
  душевные гости - тревога и волнение - почему-то не исчезали, а, наоборот,
  только усиливались и все больше  становились «похожими» на какое-то скверное
  предчувствие.
      Однажды, на пятый день после поимки воров, Мария Петровна ушла в магазин
  за продуктами. Здесь, на лавочке перед магазином, всегда собирались
  деревенские бабы, рассказывая всякие новости и сплетни. Вот и теперь они бурно
  обсуждали какую-то свежую, горячую новость.
    - Да я вам говорю, бабы, я сама своими глазами его видела! Страшный такой, 
  рот у него рваный! Вот вам крест! - божилась невысокая полная женщина лет
  пятидесяти.
    - Боже мой! - закачали головами остальные бабы.
    - Я тоже слышала! - вторила ей другая женщина лет сорока, высокая худощавая
  брюнетка. – Вообще говорят, - продолжала эта женщина, - что он не один
  приехал, а с женой.
    - Принесла же нелегкая! - зашептали женщины.
    - О чем это они, Аня? - спросила Мария Петровна одну знакомую молодую
  девушку, которая давно здесь стояла и слышала весь разговор. Девушка
  обернулась и посмотрела на Марию Петровну.
    - Они говорят, что Инютин в деревню вернулся, вроде даже не один, с женой.
  Услышав знакомую, но уже давно забытую фамилию, Мария Петровна не сразу
  сообразила, о ком идет речь, но, когда поняла и вспомнила этого человека,
  вдруг побледнела и быстро ушла домой.

      Инютин Иван Владимирович, он же по народному прозвищу Инюта, был не просто
  односельчанином для жителей этой деревни, но и одноклассником Михаила и Егора.
  Только вот другом он для них никогда не был, скорее наоборот. Еще в третьем
  классе он подрался сначала с одним, потом с другим и на попытку примирения с
  парнями так и не пошел, затаив на все время учебы обиду и злобу на них. Так
  они и не общались с тех пор. Инютин вообще в сердце своем и по жизни был
  человеком очень худого нрава и поэтому с детства был известен как хулиган.
  В школе почти ни с кем не общался, за исключением двух-трех шестерок из
  младшего класса, которые бегали за ним больше из страха перед его силой и
  дурным характером, нежели из дружеских побуждений. Учился Инюта очень плохо,
  кое-как окончив в деревне восьмилетку, он поступил в одно из столичных ПТУ на
  профессию сварщика. Но и здесь учиться не старался, хотя ПТУ худо-бедно все же
  закончил и профессию сварщика получил. 
      После окончания училища Инюта устроился сварщиком в одно из  коммунальных
  хозяйств города Москвы. Но перспектива постоянно вкалывать за зарплату недолго
  устраивала Инютина. Ему хотелось больших, легких денег и сладкой жизни. Бросив
  работу, Инюта связался с «московской» шпаной, а затем и с серьезными
  бандитами. Занялся воровством и вскоре получил свой первый срок - 5 лет.
  Отсидел, вышел через год, новый срок - 12 лет строгого режима, здесь уже за
  групповой разбой с убийством. В колонии заболел тяжелой формой туберкулеза,
  едва не помер в тюремном лазарете, однако выкарабкался. Отсидев второй срок до
  конца, решил все же завязать с такой жизнью. Около года жил в разных местах
  под Москвой, встретил сожительницу - одинокую женщину Людмилу. С ней и
  вернулся в родное село. Мать до этого дня не дожила, она умерла за год   до
  его приезда. Родственники сохранили дом после похорон матери, и, когда Инютин
  вернулся, передали ему ключи.
      Время тем временем понемногу шло, вскоре про возвращение Инютина стали
  забывать. Он жил неприметно, спокойно со своей сожительницей Людмилой, завел
  корову, поросят, другую живность. Устроился работать сварщиком в колхоз,
  работал, как говорили люди хорошо, без лени, только, как и раньше, избегал 
  людей. Всегда угрюмый, неразговорчивый, он открыто сторонился даже своих 
  коллег по работе. Надо сказать честно, что и сами люди не очень стремились к
  общению с ним. А что касалось баб, и особенно молодых девчат, так те вообще
  обходили Инютина стороной. И лишь удивлялись, как это Людмила живет с ним и не
  боится?!
      Более всего баб страшил и отталкивал от Инютина косой рваный шрам на его
  левой стороне - который шел от уголка рта  вверх по щеке. Что только не
  говорили разные фантазеры-сочинители про этот шрам. Одни говорили, что ему
  порвал рот тюремный пахан за какую-то провинность. Другие - что он проиграл в
  карты, а деньги не вернул, за это, мол, и порвали. На самом деле все было, 
  конечно же, не так, а намного проще.
      Иван Инютин с молодости был крепким, задиристым парнем и в обиду себя
  просто так никому  не давал. Но однажды на зоне он попал в настоящую бойню не
  на жизнь, а на смерть. Все произошло, когда Инютин тянул свой первый срок.
  Тогда на лесопилке и произошла та убийственная драка двух семеек. Семейками на
  зонах в советское время называли группы заключенных, которые объединялись в
  одно братское товарищество - «семью». Эти семейки жили по одним общим правилам
  и понятиям. В каждой семейке был свой руководитель - «пахан» и своя внутренняя
  семейная касса - общак.
      О том, что тогда стало причиной драки, неизвестно, но драка была большой:
  по 5–7 человек с каждой семьи. В разгар драки на Инютина набросились двое
  зеков. Один здоровый скрутил ему сзади руки, а другой, невысокий, но крепкий,
  стал обрабатывать его, нанося удары по лицу, по печени, по паху - все равно
  куда попадет. А когда Инютин, теряя сознание, стал оседать на землю, этот зек
  ехидно улыбнулся, засунул что-то в виде крюка Инютину в рот и резко дернул.
  Инютин вскрикнул от боли и потерял сознание. По не писанным уголовным законам
  это был открытый беспредел!
      Итоги той драки были плачевными: трое раненых и один был убит. Инютину
  наложили три шва на щеке. Так у него на лице и появился этот уродливый рваный
  шрам. Иван горел желанием отомстить тем, кто его так жестоко изуродовал, но
  пахан их семейки, тормозил, придерживал до поры до времени горячего парня.
  Время шло, и вот через месяц сначала нашли заваленного бревнами здорового
  зека, того, который держал в драке Инютина. А еще через неделю за бараками
  обнаружили труп второго зека, того самого, кто порвал рот Инютину. Этому
  загнали  заточку прямо в печень. Да не один раз, а били до тех пор, пока весь
  его бок не превратился в месиво. Кто их убил, сам Инютин или братва из его
  семейки, руководство лагеря так и не узнало.

      Время, как известно, всегда бежит, и порой бежит, как на пожар. Так, с
  момента появления Инютина в деревне  прошло три месяца, пролетело лето. Люди
  совсем перестали говорить о нем и обращать на него внимание. Живет - вроде
  мирно как все, ну и пусть живет. Успокоилась немного и Мария Петровна: с
  момента ограбления магазина ее с внуком больше никто не тревожил. Шли
  последние дни августа,  каникулы Сережи подходили к концу, и вот однажды
  вечером в доме Марии Петровны неожиданно появился встревоженный Егор.
    - Что с тобой, Егор? - спросила Мария Петровна племянника. - Лицо угрюмое. -
  Случилось что?
    - Да, неприятность у меня тетя Маша, - вздохнул Егор. - Теленок пропал. Я
  его привязал на лугу, через час пришел напоить, а его нет. Все поля вокруг
  обшарил и лес, так и не нашел. Украли его.
    - Почему ты так решил? - посмотрела на Егора тетка.
    - Я, когда после поиска возвращался, подошел посмотреть остаток веревки на
  колышке, к которому он был привязан. Так вот, конец веревки был не рваный, а
  ровный, явно обрезанный ножом, - оглянулся по сторонам Егор и сел на стул.
      Мария Петровна сразу поняла, что он ищет глазами Сережу.
    - А Сережи дома нет, он у соседского мальчика Коли, они часто играют вместе.
      Мария Петровна посмотрела на грустное лицо Егора, а затем перевела взгляд
  на настенные часы. На часах было пятнадцать минут шестого. На улице еще было
  очень светло, хотя солнце уже таяло за горизонтом.
    - Посиди, подожди, я пойду за ним схожу, - направилась к выходу Мария
  Петровна.
    - Да нечего я…
      Егор не успел договорить, так как за дверью послышался топот, дверь резко
  открылась, и прямо перед лицом Марии Петровны появилась фигура внука. Сережа
  явно был взволнован и сильно возбужден.
    - Бабушка! Пойдем быстрей к дяде Егору! У него теленочка украли. Мария
  Петровна вздрогнула, оглянулась на Егора. Тот вскочил со стула и подбежал к
  Сереже.
    - Дядя Егор! Дядя Егор! - увидел его мальчик. - Твоего теленочка украли.
    - Знаю, Сережа! Знаю! - воскликнул Егор. - А кто украл, ты знаешь?
      Сережа замолчал, брови его вдруг нахмурились, а на лице проступил вид 
  нерешимости, замешанной на чувстве страха и тревоги. Пауза была долгой;
  переводя взгляд с бабушки на Егора, мальчик никак не решался назвать вора.
    - Ну, Сережа. Не бойся, кто это?! - подбодрил племянника Егор. Сережа
  посмотрел на дядю, помолчал секунду, опустив в землю глаза, и наконец, назвал
  имя вора: - Это Инютин.
    - Инютин, Боже мой! - испуганно воскликнула Мария Петровна.
    - Инютин! - повторил Егор. - Мерзавец, ну держись у меня.
    - Егорушка, держи себя в руках, - заволновалась Мария Петровна.
    - Не волнуйся, тетушка, все будет хорошо. - Егор поцеловал Марию Петровну в
  щеку, обнял, поцеловал Сережу и ушел.

      Солнце уже совсем скрылось за горизонтом, но дневной свет еще не растаял
  до конца. Людмила Инютина, окончив вечернюю дойку, уже шла с ведром молока
  домой, когда заметила на улице Егора, который с черенком лопаты в руке
  быстрыми шагами направлялся в ее сторону. Людмила все сразу поняла; оставив
  молоко на крыльце, она бросилась через калитку навстречу Егору.
      Людмила хорошо знала Егора по работе: работая дояркой в колхозе, она
  являлась его подчиненной. Физически крепкая, симпатичная и веселая по жизни
  блондинка, Людмила по характеру своему была полным антиподом нелюдимому,
  озлобленному на весь мир Ивану Инютину. Всегда учтивая и приветливая со всеми
  людьми, она свободно общалась с деревенскими бабами, поэтому за три месяца
  проживания в деревне уже давно узнала все колхозные сплетни, тайны и разные
  деревенские рассказы. Среди них, конечно же, были рассказы о невероятных
  способностях Сережи: от нахождения гуся до поимки воров магазина. Поэтому,
  имея в памяти все эти истории и увидев у своего дома злобного Егора с черенком
  в руках, она сразу обо всем догадалась и пошла на упреждение, спеша остановить
  назревающий скандал.
      Выйдя за калитку, Людмила остановила Егора шагов за десять до дома.
  Оглядываясь по сторонам на полу сумрачную улицу, она убедилась, что вокруг
  безлюдно, и заговорила с ним.
    - Постой, Егор. Ты к нам идешь? - спросила полушепотом Людмила, уперев свою
  ладонь ему в грудь, пытаясь таким движением остановить его.
    - К вам! - остановился Егор. - Где твой Иван?! Зови его!
    - Тихо, Егорушка, тихо! - опять огляделась по сторонам Людмила. - Дома он,
  но не один. С дружками он пьет, двое к нему из района приехали.
    - Да мне все равно, двое их там или трое! - попытался рвануться вперед Егор.
  Пусть чужое добро не трогает!
    - Да не беспокойся ты так! - продолжала сдерживать Егора Людмила. - Выведу я
  сейчас тебе твоего теленка! Только ради Бога не шуми и к нам не ходи. Поверь
  мне, Егор, это очень плохие люди, не связывайся с ними!
    - А ты, значит, знаешь про теленка? - удивленно посмотрел на Людмилу Егор.
    - Конечно, знаю, - вздохнула она. - Только не знала, чей он, пока тебя не
  увидела с этой дубиной в руке! А как тебя увидела, сразу догадалась, что
  теленок твой! Людмила замолчала на минуту, посмотрела на Егора и нерешительно
  спросила: - Это же Сережа тебе про теленка рассказал?
      Егор устало посмотрел на Людмилу. Ему никак не хотелось посвящать ее в
  какие либо подробности, но, зная, что про способности Сережу уже все знают
  говорят, неохотно ответил.
    - Конечно, Сережа, кто же еще!
    - Я сразу так и подумала, когда увидела тебя с палкой в руке. - Вот дурень!
  Какой же Иван дурак! вдруг вспылила Людмила. - Связался с этими двумя
  дружками, постоянно куда-то пропадает с ними! В выходные дни вообще дома не
  бывает. Даже среди ночи приезжают, забирают его и исчезают до самого утра. А
  сегодня приехали под вечер, уже пьяные, а в багажнике - теленок! Я спрашиваю:
  «Чей?» - А он мне в ответ: «Не твоего ума дело». Теленка в сарай закрыл,
  приказал молоком напоить. Я его опять спрашиваю: «Откуда?» А он тогда
  и говорит: - Через лес ехали, в лесу нашли.
    - Врет! - воскликнул Егор. - Теленок на привязи на лугу был! Там они,
  обрезав веревку, его и забрали!
    - Да, - согласилась Людмила. - Я тоже обратила внимание, что конец веревки
  на ошейнике не рваный, а ровно обрезанный, и сразу поняла, что теленка они
  украли. Только вот чей он, пока тебя не увидела, не знала. Людмила виновато
  глянула на Егора, тот стоял молча и смотрел на нее.
    - Пожалуйста, Егорушка, не связывайся с ними, особенно сейчас, - умоляюще
  обратилась к немуЛюдмила. - Я схожу, посмотрю, как они там, и через задний
  двор выведу тебе теленка.
      Егор молча посмотрел в сторону дома Инютиных. На улице практически совсем
  стемнело. Поглощенный полумраком, этот дом словно большая гора возвышался
  своей бесформенной черной глыбой. И только падающий свет из его окон придавал
  этой черной массе очертания дома. Рядом с домом, напротив калитки, на обочине
  дороги стояла легковая машина - «Нива». Это, видимо, и был транспорт тех самых
  дружков Инютина.
    - Хорошо. Я согласен, - сказал Егор. – Это только потому, что мы работаем
  вместе и я знаю тебя как хорошего человека.
    - Спасибо, Егорушка, я сейчас быстро схожу, гляну, как они там, и выведу
  тебе теленка, подходи к сараям.
      В этот момент на крыльце дома зажегся свет, осветив переднюю часть двора,
  часть дома и само крыльцо. Послышалась какая-то возня, загремело пустое ведро,
  и, опираясь на перила крыльца, появилась фигура человека. Человек этот был в
  стельку пьян и едва стоял на ногах.
    - Людка! - еле выговаривая буквы, крикнул он в темноту.
    - А вот и Иван вылез! - вздохнула Людмила. - «Легок на помине!» - глянула
  она в сторону дома. - Все, Егор, я пошла, жди меня у сараев. Люда быстро
  удалилась к дому и уже через минуту стояла у крыльца. - Ну что расшумелся? К
  соседке я ходила! Пошли в дом, - поднялась на крылечко Людмила. - Дружки там
  твои  живы еще? Инютин пробубнил что-то невнятное и замолчал. На крылечке еще
  несколько минут была слышна возня, отдаленный разговор, но вскоре свет
  погас, и все стихло. А еще через полчаса Людмила, как и обещала, вернула Егору
  теленка, упросив его никому не рассказывать о том, что случилось.

      Мария Петровна уже несколько минут взволнованно прохаживалась взад-вперед
  по комнате после рассказа Егора о его походе к Инютину.
    - Ну как, Егорушка, как не рассказывать?! - возмутилась она, когда узнала от
  племянника, что Людмила просила его всю эту неприятную историю сохранить в
  тайне. - Не знаю! Зачем ты ей обещал никому не рассказывать о случившемся! - Я
  думаю, что Михаилу  обязательно нужно рассказать.
    - Ну, зачем? Она же вернула теленка. Да и Михаила все равно нет в деревне,
  ты же знаешь, он сейчас с семьей в отпуске, уехал к теще в Калугу. Зачем
  лишний раз милицию вмешивать? Люда - баба неплохая, я ее по работе хорошо
  знаю.
    - Да уж, неплохая! - возразила Мария Петровна. - Это она на вид такая чистая
  и пушистая. А сама еще та лиса хитрая! - продолжала тетушка. - Ишь как мужа
  своего, вора, выгораживает! Мария Петровна замолчала на минуту, подумала и,
  нахмурив лоб, пошла в новое наступление.
    - Вот скажи мне, откуда у простых колхозников большие деньги?! Давеча в
  магазин привезли товар, всего понемногу: колбасы, сосиски, сыр, конфеты
  разные. Очередь - не протолкнуться, товара много было, всем хватило. Только
  сколько ты этого товара возьмешь на наши пенсии и зарплаты? В лучшем случае
  полбатона колбасы, кило сосисок, ну и конфет 400–500 граммов. А она, Людка,
  две полные сумки продуктов набрала. Это ж, сколько она потратила? – Рублей
  10, а то и 12! - воскликнула Мария Петровна. - И это за один раз! Вот откуда у
  нее такие деньги, скажи мне?!
    - Ну, может быть, они мясом торговали. Поэтому и деньги были, - посмотрел на
  тетушку Егор.
    - Каким мясом, что ты говоришь?! - возмутилась Мария Петровна. - Если бы это
  был один случай! Она же не вылезает из магазина! А если дефицит какой
  привезут, так Людмила всегда первая у магазина. И каждый раз с деньгами!
  Откуда у нее постоянные деньги? Ответ один - воруют они! - сделала
  окончательные выводы Мария Петровна.
    - Ну, уж так сразу и воруют, - усомнился Егор.
    - Да, воруют, - вдруг послышался голос Сережи из соседней комнаты. Егор
  вопросительно посмотрел на удивленное лицо тетушки.
    - Я думала, он на улице, - пожала плечами Мария Петровна. Они с Егором
  встали и вошли в комнату.
      Сережа сидел на диване с одной из книжек по истории, которые он очень
  сильно любил читать. Егор сел напротив него, в кресло, и внимательно посмотрел
  на племянника.
    - Ты сказал: «воруют»? А что?
      Сережа оторвался от книги, бросил взгляд в сторону  окна, помолчал минуту
  и сказал: - Ну, скотину всякую: коров, коней, овец.
    - Боже мой! - всхлипнула бабушка. - Значит, я была права.
    - Тихо, тетушка! - перебил ее Егор и пересел на диван к Сереже. - Слушай,
  брат, - положил он свою руку на плечо мальчика, - это очень серьезное
  обвинение.
    - Я знаю, - посмотрел на Егора своим решительным и спокойным взглядом
  Сережа. - Это правда! продолжил уверенно рассказывать мальчик. - Он не один
  ворует, к нему приезжают два друга на машине, они по деревням ездят и воруют.
  А потом режут, а мясо в городе продают эти двое, которые к нему приезжают.
      Егор, конечно, до этого слышал от Михаила, что в области появилась какая-
  то банда, ворует ночными  набегами колхозный и частный скот, но никак не мог
  предположить, что один из этих воров живет у него под боком, в его деревне.
    - Боже мой! - вновь всхлипнула Мария Петровна, прикрывая рот рукой.
    - Да уж, дела! - откинулся на спинку дивана Егор. - И Михаила как назло нет.
    - Что же будем делать?! - тревожно спросила бабушка.
    - Пока не знаю! - отстраненно ответил Егор.
    - Как нам теперь жить?! - взволнованно посмотрела на Егора тетка. - Егор, а
  вдруг этот лихоимец придет и зарежет нас с Сережей!
    - Не зарежет! - решительно ответил Егор. - Оксана, когда за Сережей
  приедет?
    - В эту субботу обещала забрать. Через неделю ему в школу.
    - Хорошо! - воскликнул Егор. - Сегодня вторник. Осталось три дня. Пока будем
  ждать, Сережу отправим, а в воскресенье Михаил вернется, тогда и решим, как
  это воровское гнездо разорить!

      Тревожные переживания Марии Петровны по поводу опасности для себя и Сережи
  были не напрасными. История с теленком Егора очень задела и привела в
  бешенство Инютина. Конечно, после того как во время завтрака Людмила по-бабьи
  усердно вынесла его похмельный мозг, он осознал ту нелепую глупость, которую
  сотворил, воруя теленка из своей деревни. Ведь как говорят в народе: «Даже
  чумазый цыганенок никогда не ворует там, где живет». Но, несмотря на такой
  нелепый и очевидный свой косяк, Инюта не винил в нем себя. Вся его злоба была
  направлена на Сережу: какой-то сопляк, пацан, а от него могут быть
  настоящие проблемы!
    - Да он и правда ведун! - воскликнул Инютин после того, как Людмила поведала
  ему всю вчерашнюю историю.
    - А ты что же, разве не слышал, как он помог милиции грабителей магазина
  поймать? Их прямо в доме, тепленькими, взяли!
    - Слышал! - сухо ответил Инютин. - Да значения этому не придал! Мало ли что
  бабы болтают! Сказки о ведунах, предсказателях и ясновидцах!
    - Сказки?! - взмахнула руками Людмила. - Теперь ты видишь, какие это сказки!
      Иван Инютин, словно не слыша возгласов и стенаний своей жены, сидел молча
  за столом и смотрел в пустоту. На его щеках заиграли желваки, а в голове роем
  закружили худые и черные помысли.
    - Что молчишь? - прервала его раздумья Людмила. - О чем задумался?
      Инютин оторвал взгляд от пустоты и посмотрел на жену. В его глазах
  читались нескрываемая злоба и ненависть, а на рваных губах застыла мерзкая
  ожесточенная  гримаса.
    - Ты что! - нахмурила лоб Людмила. - Дурное что удумал?! Не вздумай еще
  ребенка трогать! - Сгинешь ведь! – Расстреляют, как собаку!
      В этих словах Людмилы виделось все: и то, что она не такая уж безобидная 
  и глупая овечка, какой представлялась, и которой считал ее Егор, так как не
  просто догадывалась, а знала обо всех делах своего мужа. И то, что слова этой
  якобы заботы о судьбе мальчика или даже ее мужа больше походили и слышались
  заботой о себе, о своей сытой, и безбедной жизни.
    - Ты меня знаешь Иван! - продолжила говорить Людмила. - Я никогда в ваши
  дела с твоими дружками не лезла. Чем вы там занимаетесь, мне всё равно. Только
  теперь, раз такое случилось, придержались бы вы в своих делишках! Как беды не
  было!
    - Не бойся! - сухо бросил Инютин. - Разберемся. Прищурив взгляд посмотрел он
  в пустоту.

      Через два дня, в пятницу, Мария Петровна готовила внука в дорогу, домой.
  В 11 часов она пошла в магазин купить гостинцев: - конфет, зефира, вафель,
  печенья - всего понемногу. Купив продукты, Мария Петровна медленно шла домой,
  размышляя о чем-то своем, и так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как
  со спины и очень тихо к ней подошел какой-то мужчина.
    - А! Мария Петровна, здравствуйте, - поравнялся со старушкой мужчина, им
  оказался Иван Инютин. Увидев возле себя Инютина, Мария Петровна вздрогнула,
  почувствовав, как ее душа, словно пробив пятки, провалилась куда-то под землю.
  Тихо оглядываясь по сторонам, она искала глазами хоть кого-то из людей, но на
  улице, как назло, не было ни одной души. Да и до дома было еще метров двести,
  не меньше.
    - Вижу, вы в магазин ходили. Внуку гостинцев набрали, - улыбнулся своей
  рваной улыбкой Инютин. Мария Петровна всё это время шла рядом с Инютиным
  молча, но, едва он завел разговор про внука, остановилась и побледнела.
    - Внука, видно, очень любишь! - посмотрел на старушку тяжелым взглядом Иван
  Инютин. - Говорят, он у вас хороший, умный мальчик! А многие вообще
  рассказывают, что он прозорливый! Прямо ведун! - Всех насквозь видит! И всё
  про всех знает! - Невероятно! Неужели это правда? - Просто фантастика!
      Мария Петровна, не проронив ни слова, словно парализованная, стояла  и
  слушала, что ей говорил этот страшный человек. Заметив ее тревогу и страх,
  Инютин продолжил подавлять волю бедной старушки, всё дальше и сильней сокрушая
  ее своей циничной речью.
    - Плохо, ох как плохо, если то, что про него говорят, правда! Опасно! -
  демонстративно покачал головой Инютин. - А вдруг найдется какой-нибудь злодей,
  изверг, который захочет поквитаться с ребенком за то, что он его дела напоказ
  раскрывал! - Это же беда! - посмотрел на бабушку Инютин. - Ищи потом мальчика
  в лесу или в чистом поле! - Ведь с собаками не найдешь! – последние слова он
  произнес с такой гримасой ненависти, что сердце Марии Петровны оборвалось. 
  Достигнув своей грязной цели, морально раздавив и запугав несчастную старушку,
  Инютин вдруг улыбнулся своей мерзкой рваной улыбкой и воскликнул:
    - Да шучу я, тетя Маша! - Шучу! Ладно, не болейте. А мне пора. Внуку привет,
  вновь улыбнулся своим рваным ртом Инютин и быстро ушел прочь.
      Мария Петровна еле стояла на ногах. Сердце, словно механический кузнечный
  молот, неистово билось в груди. Ноги обмякли так, что она не могла сдвинуться
  с места. А в ушах, словно гулкое эхо, раз за разом повторялись страшные слова
  Инютина: «Беда! Берегите мальчика! Никто его с собаками не найдет!» В голове
  зашумело, загудело, а в глазах всё поплыло. Едва не упав, она всё же нашла в
  себе силы, устояла на ногах, отдышалась и кое-как, мелкими шажками, побрела
  домой.
      Вечером того же дня, окончив домашние дела, Егор, его жена Ольга и их
  восьмилетний сынишка Павлик были в доме Марии Петровны. Сама Мария Петровна
  едва живая лежала на диване. Ольга, которая работала в деревне фельдшером,
  только что сделала ей укол от сердечного приступа и, проверяя пульс, сидела на
  стуле у ее изголовья. Павлик с Сережей играли в соседней комнате, а Егор,
  поскрипывая половицей, нервно прохаживался взад-вперед по пропахшей
  валерьянкой комнате.
    - Ой, Боже мой! Как страшно! - взволнованно воскликнула Ольга, когда
  услышала от Марии Петровны подробный рассказ о ее недавнем разговоре с
  Инютиным. Овальное красивое личико этой молодой женщины заметно исказилось
  явным страхом и волнением.
    - Какой все-таки ужасный человек этот Инютин! - поморщилась Ольга.
    - Да! - продолжал прохаживаться по комнате Егор. - Наглый, циничный! Мне
  прямо так и хочется пойти и шею ему свернуть!
    - Додумаешься еще! - оторвала голову от подушки Мария Петровна. - Ты же и
  будешь крайним!
    - Да, Егор, не надо! - согласилась Ольга, уложив вновь на подушку Марию
  Петровну.
    - Да это я просто злюсь! Не обращайте внимания! - отмахнулся Егор. -
  Понятно, что с ним так нельзя. С этим выродком, несомненно, нужно по-другому
  поступить! Его с дружками нужно с поличным брать. Ничего, завтра Сережу
  отправим домой, а послезавтра Михаил приедет, вот тогда мы с ним и обмозгуем,
  как Инютина и его воровскую банду прикрыть!
    - Да, насчет Сережи, - вновь приподняла голову с подушки Мария Петровна. -
  Ты нас завтра пораньше отвези в район на автовокзал. Автобус с Оксаной в 8
  часов утра придет, на нем и уедем.
    - Она что, про это всё ничего не знает? - спросила Ольга.
    - Нет, конечно! - тяжело вздохнула бабушка. - Работает допоздна. Я два раза
  ей по межгороду звонила, но она трубку так и не взяла. Вот и волнуюсь теперь.
    - А еще как-то ночь эту нужно пережить.
    - Не переживай, тетушка, всё будет нормально, завтра отвезу прямо на вокзал.
  В семь часов утра я буду у вас.
    - А может, ты их сейчас отвезешь? - неожиданно предложила Ольга.
    - Куда, в район?! - удивленно посмотрел на свою жену Егор.
    - Зачем в район! - воскликнула Ольга. - В Москву! Я не знаю, как ты, а я
  очень переживаю за них. Им еще эту ночь нужно как-то пережить! Мало ли что
  этому упырю в голову взбредет!
    - А что, идея неплохая, - посмотрел на настенные часы Егор. - Сейчас
  6 часов 23 минуты, если за полчаса соберетесь, то в 10 часов вечера мы будем в
  Москве. Ну что, тетушка, собирай Сережу.
    - Ой, неудобно как-то! - поднялась и села на диване Мария Петровна. - Да и
  поздно будет, когда вернешься, а завтра на работу!
    - Ничего, не поздно, - отмахнулся Егор. - И по работе я сам себе начальник.
  Сегодня у Ксюши заночую. Надеюсь, она еще не забыла двоюродного брата? - Не
  выгонит меня на улицу, - улыбнулся Егор.
    - Что ты такое говоришь?! - улыбнулась в ответ тетушка и махнула рукой.
    - Ну и отлично! - воскликнул Егор. - Собирайте Сережу, я через полчаса
  подъеду.
    - Только я тоже с вами поеду, - посмотрела Мария Петровна на Егора.
    - Теть Маша, а как же сердце? - взяла ее за руку Ольга и прощупала ее пульс.
    - Спасибо, Оленька, мне уже хорошо! Ты  покормишь моих кур и собаку, пока я
  не вернусь?
    - Конечно, покормлю, - ответила Ольга.
    - Ну, вот и ладно! Собирайте вещи, я пошел за машиной, - сказал Егор и ушел.
      Как и говорил Егор, в Москве они были в 10 часов вечера. Уложив Сережу
  спать, Мария Петровна, Егор и Оксана долго еще сидели на кухне, и пили чай.
  Обсуждая те неприятные события, которые они пережили еще недавно, Егор и Мария
  Петровна даже представить себе не могли в те минуты, что на фоне грядущей
  трагедии все это вскоре покажется им совсем безобидной историей.

      Это октябрьское утро было промозглым и отвратительно зябким. Свинцово-
  серое небо бесконечно уныло заливало город обильными потоками небесной воды.
  Всматриваясь в холодное, матовое окно, сквозь бегущие струйки и большие
  дождевые капли Сережа, казалось, пытался рассмотреть утреннюю суету
  пробужденной ото сна Москвы. Сегодня было воскресенье, в школу не идти - это
  настоящее счастье для любого ребенка. Но только не сегодня и не для Сережи.
  Мальчик этим утром был очень грустным и даже подавленным. Что-то терзало его
  внутри. Всматриваясь в дождевые реки на мостовой, шуршащие шинами автомобили
  и бегущих по лужам людей, Сережа на самом деле ничего этого не замечал. В эти
  минуты он был полностью погружен в себя и думал о чем-то своем. Эти его мысли
  были настолько глубоки, что он не заметил, как к нему со спины подошла мама.
    - Сережа, пойдем завтракать! - положила свои руки на плечи сыну Оксана.
  Мальчик вздрогнул, словно его ударил высокий разряд тока, и подавленным
  взглядом посмотрел на мать.
    - Что с тобой?! - испуганно спросила Оксана.
      Помолчав минуту, Сергей вдруг сказал: - Сегодня дядя Егор и дядя Миша
  приедут к нам. Но я им ничего не скажу. Мальчик вдруг заплакал и выскочил из
  комнаты.
      Егор с Михаилом позвонили в дверь квартиры Оксаны в час дня. На пороге
  их встретила взволнованная хозяйка. Когда они разделись, она тихо провела
  их на кухню и закрыла за собой дверь.
    - Ну что там у вас такое стряслось?! - полушепотом, нахмурив брови, спросила
  Оксана. Егор с Михаилом удивленно переглянулись.
    - Да не удивляйтесь. О вашем неожиданном приезде Сережа еще утром мне
  рассказал. Он вообще сегодня как чужой! Какой-то весь на иголках,
  раздражительный! Закрылся в своей комнате! Даже толком не позавтракал! Ну,
  говорите, что произошло?!
      Егор с Михаилом вновь переглянулись, немного помолчали, и Михаил начал
  рассказывать.
    - Прошлой ночью в соседнем районе во время ограбления колхозной фермы из
  охотничьего ружья в упор был застрелян пожилой сторож.
    - Боже мой! - рухнула на стул Оксана. - Это Инютин, да?
    - Не знаем, - вздохнул Егор. - Но подозреваем, что он с дружками.
    - Что же вы их до сих пор не взяли? - посмотрела на Михаила Оксана.
    - А на основании чего мы их возьмем?! - воскликнул Михаил и усталыми глазами
  посмотрел на Оксну. - На основании рассказов Сережи? Это хоть и правда, как
  мы все знаем, но не доказательство. Эти знания к делу не пришьешь и на суде их
  не предъявишь. А то, что Инюта с дружками по ночам на машине катается,  совсем
  ни о чем не говорит.
    - Да, - вздохнул Егор. - Их нужно с поличным брать! Только где? Где их
  место? Где они мясо разделывают?! - Егор тяжело вздохнул и замолчал; молчал и
  Михаил, направив свой взгляд в пустоту.
    - А что, проследить за ними нельзя? Или, я не знаю, засаду, например,
  сделать? -  робко спросила Оксана.
    - Да все пробовали: и следили, и засады на фермах оставляли, - отмахнулся
  Михаил. - Они не идиоты, чувствуют слежку.  - Да так  им словно сам дьявол
  помогает! Одну ферму охраняем, они другую грабят! А то и в соседнем районе
  объявятся. И так раз за разом! На каждой ферме засаду не поставишь! Людей не
  хватает, да и других дел в районе выше крыши! Начальника милиции в область, в
  обком партии вызывали, встряхнули его там так, что он назад вернулся
  в бешенстве! Дал отделению на поимку воров двое суток, сутки уже прошли! А что
  дальше?! - махнул рукой Михаил и замолчал. Оксана тоже молчала, но недолго.
    - А вы знаете, что Сережа мне утром сказал? - неожиданно прервала паузу
  Оксана.
    - Что?! - в один голос спросили Егор с Михаилом.
    - Он сказал, что ничего вам не расскажет! Что с ним сегодня, я прямо не
  знаю, - выдохнула Оксана.
      Михаил с Егором переглянулись и замолчали. Пауза в этот раз была долгой.
    - Ну что же, раз так, значит, мы зря приехали! – прервав паузу, вздохнул с
  грустью Михаил.
    - Что, поедем домой? - посмотрел на друга Егор.
    - Да, - кивнул Михаил и встал со стула. Оксана хотела было предложить чай,
  но в этот момент дверь в кухню открылась, и на пороге появился Сережа. Его
  лицо было очень грустным, а в глазах просматривались слезы.
    - Не уходите! Я все вам расскажу, - с трудом произнес мальчик и ушел в
  комнату. Все молча переглянулись и пошли за ним.
      Сережа сидел в зале на диване и с грустью смотрел куда-то в пустоту.
    - Ну, что-то ты, брат, совсем загрустил, - улыбнулся Михаил. Он опустился на
  одно  колено напротив Сережи и положил свои ладони ему на плечи. - Что
  случилось, сынок? - вежливо спросил Михаил. Сережа неожиданно вскочил с дивана
  и, едва не сбив Михаила с ног, бросился ему на шею!
    - Дядя Миша, я прошу тебя, не ходи в сарай! - захныкал мальчик. - Не ходи!
  Там страшная черная яма!
    - В какой сарай?! Какая яма?! - недоумевал Михаил.
    - Сарай в лесу! Там Инютин со своими дружками скотину режут. В сарае сырая
  глубокая яма! Не ходи в сарай, я видел, как ты лежал в этой яме! - всхлипнул
  Сережа и залился слезами.
      Оксана с Егором сели на диван по обе стороны от мальчика и тоже пытались
  успокоить его. Сережа плакал, но недолго. Получив обещание от Михаила, что тот
  не будет входить в непонятно какой сарай, мальчик наконец успокоился и
  перестал плакать.
    - Ну, плакса, успокоился? - улыбнулся Михаил. - Всё, мы больше не плачем? -
  потрепал он его за чуб.
    - Да, - тяжело вздохнул Сережа и слегка улыбнулся.
    - Ну, вот и молодец. А теперь, - с серьезным лицом продолжил разговор
  Михаил, скажи мне спокойно, о каком сарае ты говорил? Сережа перестал
  улыбаться и посмотрел на Михаила.
    - Я не знаю, - сухо ответил мальчик. - Но этот сарай находится далеко в
  лесу. Он деревянный и очень старый. Там, возле сарая, всякие старые ящики и
  гнилые бочки валяются.
    - Послушай! - неожиданно перебил Сережу Егор и, улыбаясь, посмотрел на
  Михаила. - А это, случаем, не бывшая заготовительная база леспромхоза?
    - Да, похоже на то, - согласился с Егором Михаил.
    - Что за база? - спросила Оксана.
    - Бывшая заготконтора по закупке у населения грибов и ягод, - посмотрел на
  сестру Егор.
    - Да, - подтвердил Михаил. - В пятидесятые-шестидесятые годы лесное
  хозяйство закупало у населения грибы и ягоды, для этого в лесу, на границе
  двух районов, нашего и соседнего, построили деревянный барак, приемный пункт
  со складом и весовой. Потом, с годами, от этой идеи с приемкой даров леса
  отказались, а барак забросили. Так вот, значит, где они свою базу
  организовали! - воодушевился Михаил.
    - Да, неглупо, - улыбнулся Егор. - В лесу, в заброшенном гнилом бараке, там,
  где действительно никто искать не будет.
    - Да, умно! - воскликнул Михаил. Его глаза вдруг загорелись азартом, так,
  как загораются глаза страстного картежника с бесспорно выигрышными картами на
  руках или охотника, который долго выслеживал и гнал свою добычу, пока после
  тяжелого преследования и скитаний наконец не настиг ее.
    - Ну а теперь можно и чаю попить! - улыбаясь, встал с пола Михаил и поднял
  на руки Сережу. - Ох и тяжел ты, однако, братец! Последний раз, когда я тебя
  на руках держал, ты был такой легкий. А сейчас у меня пупок трещит! Гляди,
  вот-вот развяжется! - Хр. Слышал треснул пошутил Михаил.Сережа засмеялся, Егор
  с Оксаной тоже улыбнулись, и все ушли на кухню пить чай.
      Эта резкая перемена настроения мальчика так отвлекла всех и успокоила, что
  ни один из взрослых даже не вспомнил про недавние слезы мальчика. Не вспомнили
  они и про ту страшную сырую яму, про которую он говорил Михаилу и из-за
  которой запрещал ему заходить в этот неведомый сарай. Хотя после рассказа
  Сережи этот сарай уже был известен, и было понятно, что имелась в виду эта
  самая заброшенная заготконтора леспромхоза.
      Чаепитие на кухне прошло весело, Михаил разошелся не на шутку. Он
  рассказывал  всякие истории Сереже и развлекал мальчика. Вскоре он так
  развеселил его, что тот совсем забыл про свои печали. Покидая квартиру
  Оксаны, Михаил вновь поднял Сережу на руки и поцеловал в лоб.
    - Ну, все, малыш, пока. До скорой встречи. Слушай мамку и не шали!
    - Хорошо, - улыбнулся Сережа и кивнул головой в знак согласия. - До скорой
  встречи.
      После ухода Михаила и Егора Сережа оставался в хорошем настроении целый
  день. Казалось, всё плохое и грустное ушло, и даже погода изменилась в тон
  настроению мальчика. Дождь закончился, тучи испарились, как будто их и не
  было, а в квартиру сквозь мокрые окна обильно пролился медовым цветом яркий
  солнечный свет.
      Оксана весь этот день посвятила сыну. Она читала ему книжки, играла с
  ним во всякие детские игры, смотрела телевизор, и так до самого вечера. А
  когда поздно вечером пришло время ложиться спать, она вдруг заметила, что
  Сережа опять насупился и загрустил. На все ее вопросы, в чем дело, мальчик
  ничего не ответил, лег в кровать и отвернулся к стене. Оксана не стала ему
  докучать  своими вопросами и ушла спать. Проснулась она в два часа ночи от
  сильного, пронзительного, надрывистого воя. Ничего не понимая, Оксана
  открыла глаза, оторвала голову от подушки и, оглядываясь, села на кровати.
  Комнату блекло освещал свинцовый лунный свет, словно краской-серебрянкой
  окрашивая отдельные части мебели и куски стен. Надрывистый вой, который
  разбудил Оксану, доносился из комнаты Сергея. Осознав это, она бросилась к
  комнате и открыла дверь. Мальчик сидел на кровати и, утирая слезы руками,
  истошно рыдал.
    - Что с тобой, сынок?! - вскрикнула Оксана и бросилась к сыну.
    - Мам! Мам! Ма! - протянул, заикаясь, Сережа.
    - Ну что, что стряслось, мой родненький? - гладила она по голове своего
  сына, пытаясь успокоить его. Сережа долго еще не мог прийти в себя, заикался,
  хныкал и хлюпал носом, но всё же через несколько минут немного успокоился и
  посмотрел на мать.
    - Мама!
    - Что, сынок?!
    - Дяди Миши больше нет! Его убили, мама! Слышишь, убили! - вновь заревел
  Сережа и упал лицом в подушку.

      Сержанта милиции Михаила Николаевича Курбатова хоронил весь район. Было
  много людей и из соседних районов, так как история была резонансной. Целые
  потоки живой людской реки текли за гробом участкового, провожая его в
  последний путь. Траурная завывающая музыка надрывала и без того разбитые
  сердца родных и близких Михаила. Старенький бортовой автомобиль «ГАЗ-51»
  зеленого цвета с опущенным задним бортом и с гробом Михаила в кузове медленно
  двигался впереди траурной процессии. Почерневшая от горя Елена старая мать
  Михаила, жена Люба и единственная дочь, восьмилетняя Анечка, сидели на
  табуретах у гроба и омывались слезами.
      Егор с Оксаной, покрытой черным траурным платком, шли сразу за
  похоронной машиной, в группе милиционеров, сослуживцев Михаила. Сережи и Марии
  Петровны на похоронах не было: бабушка с внуком были в это время в Москве в
  квартире Оксаны. Мальчик перенес сильное душевное потрясение, и родные
  всерьез опасались за его психическое здоровье, поэтому и оставили его с
  бабушкой дома.
      Машина двигалась по ухабистой дороге недолго; свернув влево за небольшой
  перелесок, она тут же въехала на старое деревенское кладбище и остановилась у
  свежевырытой могилы. Гроб Михаила спустили с машины, и началась гражданская
  панихида. Начальник милиции и сослуживцы Михаила долго и хвалебно говорили,
  каким замечательным человеком и гражданином был Михаил Курбатов. Затем
  застучали молотки, забивая крышку гроба. Гроб, под стенание родных, опустили в
  сырую могилу и засыпали землей. Прогремел троекратный одиночный салют из АК-47
  почетного караула, и могильный холм на глазах у всех превратился в зеленый
  курган из похоронных венков и цветов. Люди постепенно разошлись, и собирались
  в колхозной столовой на поминки.
    - Ну! Может, теперь ты расскажешь мне, как всё было?! - обратилась к брату
  Оксана. Егор молчал, будто и не слышал свою сестру. Он был настолько
  подавлен и сокрушен всем происшедшим, что сам едва был похож на живого
  человека. Пережитые им события, видимо, так потрясли его сознание, что
  казалось, будто он и впрямь душевно пошатнулся и психически пострадал. Сидя
  молча за поминальным столом, он уставил свой взор в пустоту, никого и ничего
  не замечая.
    - Егор! - вновь, уже очень громко, окликнула брата Оксана и положила свою
  руку ему на плечо. Егор съежился и глазами избитой собаки посмотрел на сестру.
    - Я! Я сам не понял, как всё произошло! Быстро было! - Всё очень быстро!
    - Как быстро? - спросила Оксана. Егор еще помолчал минуту и начал
  рассказывать.
    - Мы подъехали к заготконторе в час ночи. Машину оставили метров за триста
  до барака, а сами пошли пешком; думали, возьмем их неожиданно, но
  просчитались! Кто-то, видимо, стоял у них на шухере и предупредил. В общем,
  когда опергруппа подошла к бараку, нас там уже ждали. Только мы сразу этого не
  поняли. Всё вроде тихо было, у барака «Нива» стоит, изнутри свет керосиновых
  ламп  виден, слышна какая-то возня. Нам бы надо  окружить барак да
  потребовать, чтобы они вышли. Но Михаил, а с ним еще один молодой милиционер,
  решили быстро, с ходу их взять. Выбив дверь, они ворвались в барак и сразу
  попали под встречный оружейный огонь. Два выстрела: один Михаилу в грудь из
  жакана (пули) - и сразу наповал. А другой выстрел стороной прошел, но всё же
  ранил молодого милиционера в плечо. Был там и третий выстрел!
    - Кто стрелял?! – И в кого? - спросила Оксана.
      Егор глянул на сестру и продолжил: - Стреляли в того, кто стрелял в них. 
  А выстрелил молодой раненый милиционер, после того как получил ранение. И он
  тоже убил его наповал.
    - И кто же в них стрелял?! - спросила Оксана.
    - Инютин! - посмотрел на сестру Егор, потом минуту помолчал и сказал: -
  Знаешь Ксюша, я только теперь все понял.
    - Что именно? - спросила Оксана.
    - То, что Сережа хотел сказать Михаилу, когда рассказывал ему про сырую яму
  в сарае и просил его не ходить туда. - Никакой ямы в этом бараке, конечно же,
  не было. Просто Сережа так видел могилу Михаила. И самое страшное во всем этом
  то, что никто из нас, взрослых, тогда так и не придал никакого значения этим
  вещим словам Сережи.
      Егор замолчал на минуту что-то обдумывая, потом посмотрел на сестру и
  сказал: Береги сына, Ксюша! Он у тебя очень необычный ребенок! Я не знаю,
  останутся у него с годами эти способности ясновидения или нет: говорят, с
  годами такой дар у детей может пропасть. Но одно знаю точно: из него должен
  получиться хороший, отзывчивый человек, готовый всегда и любому прийти на
  помощь. Береги его! 
      Время с годами подтвердило слова Егора о его племяннике Сереже. Мальчик
  вырос в молодого крепкого мужчину, именно в такого, каким он его и видел в
  своем воображении. В одном только ошибся Егор: способности ясновидения Сергея
  с годами не только не пропали, а еще более усилились. Стали совершенными и
  утонченными, позволяя ему в дальнейшем видеть не только фрагменты будущего, но
  и, касаясь каких-то предметов, заглядывать в прошлое. Всё это ярко отразилось
  на его судьбе, прошло с ним через всю его удивительную жизнь, полную
  невероятных приключений и смертельных опасностей.