Беседка

Начинались сумерки, вдруг, совсем рядом, несколько мгновений тому назад, ясно вокруг и понятно, а сейчас глянешь — и всё размытое и таинственное.

Господи, как же хорошо! — воскликнула она, быстрыми шагами войдя в дощатую беседку, нависшую над речным обрывом, принеся с собою в аромат дерева и смолы, запах средства от комаров, восхищенно глядя в даль, на мутное закатное солнце, излучину реки, на острые зазубрины сосен и елей, холмы, наливающиеся туманом.
На перилах беседки, с облупившейся от старости краской, стоят две кружки забытого, давно остывшего, затянувшегося радужной пленкой чая.
Она положила голову мне на плечо, на плече отпечатались холодное ухо и горячая щека, перед моими глазами, волнуемый дуновениями ветра, засуетился ее волос.
Почему-то в такие минуты так сильно, сильно хочется жить, — тихо сказала она и, помолчав, добавила: — Похоже как будто на рисунок, цветной, пестрый, ну, знаешь, как дети любят сочинять, на белом ватмане, отточили карандашный грифель и растерли, а завтра, утром, кто-то неведомый ластиком сотрет серость грифеля, и опять брызнут на белизну бумаги соки красок.
Ты у меня натура поэтическая, — ответил я и поцеловал в лоб.