Проклятый Мальчуган

  Среди далёких лесов лежит старая деревня Кликвенка. На нее натыкались только по случайным обстоятельствам, такие гости были в почете и слушали с большим удовольствием все истории, которые рассказывались в кабачке. Там и горилка, медленно но верно горячила всех кругом и начинался настоящий праздник, а пара уж совсем лихих дурачин устраивали драку. Под утро, когда приходит время расстоваться с путником — дали напутствие: нечести беречься, дикого зверя стороной обходить, на поляну с мухоморами не выходить. После начиналась обыденная жизнь: мужики идут на поля, на охоту, либо латать поломанное, бабы нянчились с малыми детьми и болтали без умолку о своём бабском.
  Яшка — паренёк уже взрослый, работавший со всеми мужиками влюбился в девчушку Ваську. Он не мог и посмотреть на нее: начинал краснеть, будто ошпарился кипятком. Отец над ним посмеивался, но в дела не лез. Он старался улизнуть в лес или на рыбалку, лишь бы не видеть девушку. Он не хотел поддаваться своим глупым, как ему казалось, детским чувствам. Яшка тихо выведал, что чуть дальше в лесу, если идти по правую сторону от мухоморовой поляны, дом ведьмы найти можно, она всякие обряды делает, если тебя что-то беспокоит. Единственное, что пугало парня: использовала она темную сторону для своих ритуалов.
  Он решился к ней пойти, но решил дневное время, лишнее внимание ему было ни к чему, а так — грибы пошёл собирать. В лесу изредка щебечут невидимые птицы, а деревья занимают собой все пространство своими ветвями. Мелкие кустики так и цепляются и хлыстают по ногам. Каждый шаг — хрусь-хрусь. Вот эта поляна — растут по кругу мухоморы, даже зверь сюда не суется, чувствует нечистую силу и уходит от нее подальше.
  Яшка пошёл по правую сторону и вывела его тропа к маленькой избушке. Яшка постучал и отворил двери — нет никого. Он прошел в избу осмотреться: трава весит сушится, и грибы, и уши лисьи. Полочки были набиты всякими старыми фолиантами, крынками, кувшинами различных объёмов.
— Чего ищешь, молодой? - Старческий голос, шипилявый.
Яшка подпрыгнул и посмотрел в двери. Старуха маленькая сгорбленная, покрытая шалью.
— Тебя старая!
— Не такая я и старая, сынок!
— Внешность говорит обратное!
— Не ведись на внешность, голубчик, она такая обманщица!
— Поможешь в одном деле?
— В каком?
— Не хочу любить!
— Это можно устроить! — Она облизнула губы и пошла к столу. — Дам я тебе порошок один, засыпишь его в крынку с молоком в полночь на поляне мухоморовой! А утром перестанешь любить!
— Это сработает?
— Сомневаешься?
— Не обмани! Где ты живёшь я знаю!
— Не пугай меня, я и проклясть могу, потом никак не снимешь!
— Ладно тебе!
— На вот мешочек, не забудь сделать так как я сказала!
— Услышал бабушка!
— А теперь иди!
  Довольный собой Яшка побежал домой. Ни от кого не ускользнул его настрой, он был счастлив, как ребёнок получивший заветную конфету. Вокруг него собралось много ребятни с которой он стал дурачиться, валяться на земле и дико хохотать. Все покрылись грязью, волосы взъерошены, у кого-то порвались рубахи, за которые спросят родители. Это уже никого не беспокоило. Солнце спряталось за горизонтом, мужики разошлись по домам. Бледная луна возвышалась над лесом и Яшка под тихий скрип досок вышел из дома. Ни одной души, ставни окон закрыты у всех. Боятся вурдалаков. Суеверие. Яшка пошёл на поляну, где бабка велела ему совершить обряд. Это место особенное: луна в полночь возвышалась прямо над головой, что придавало ещё большей мистики.
  Он выпил содержимое крынки. Из-за порошка молоко горчило, но выпил его все. Утром он убедился в словах бабки: он не испытывал тех чувств.
Изменения в парне заметил его отец, стал он груб со всеми, пропало уважение и драки с мужиками стали частыми. Мужики побитые до полусмерти ели добирались до дома. Как ему сказали: задирает юбки всем девкам в деревне. И той в которую когда влюблен был.
— Сын! Нам поговорить надо!
— Давай потом, бать!
— Нет, сейчас!
  Яшка фыркнул но пошел в дом.
— Разговор серьёзный. Сильно ты изменился за последнее время, сынок! Мужики тебя ненавидеть стали, бабы бояться на улицу выйти, а дети тебя как демона бояться.
— Да сынок, вон скоко толков идёт! - Встряла мать.
— Матушка, разговор касается только нас двоих, о вас речи не шло.
Она поглядела на мужа и пошла в другую часть дома.
— Зачем ты так?
— Я неправ? Этот разговор только нас двоих касается. А по поводу мужиков — так завидуют эти болваны, вон сколько во мне силы мужской.
— Это мы слышали. Только зачем ты их так колотишь? В следующий раз может оказаться и нож! Побереги себя и верни - парня доброго уважающего и любящего.
— Не ведаю я, что такое любовь!
— Не уж то? На всех тебе наплевать?
— Видимо да, никого не люблю.
— Это мой сын? Черт! Уходи! Не попадайся мне на глаза, черть!
  Яшка стукнул отца в глаз, а тот ответил. Махались они руками пока Яшка не стукнул его о стену, да так сильно, что глава семейства и не поднялся больше. Яшка убежал из дому. Он убил отца и ничего не чувствовал - пустота затмевала его голову с той ночи, когда он совершил обряд.
  Деревня встала с тем, что имеется у каждого дома - вилы, дубины, ножи, все что было и нацелились поймать отцеубийцу, где бы он не находился. Искали они день и ночь пока не наткнулись на него на поляне мухоморовой весящим на дереве с расцарапанной грудью и лицом. Ему воткнули кол в сердце и похоронили его среди других упырей. И теперь водится сказ: Яшка бродит по ночам и хочет отомстить старой бабке, что обрекла его на такую жестокую учесть.