Встреча

Если вы во что-то не верите, это не значит, что этого нет. Это золотое правило позволило мне сохранить рассудок после столкновений с необъяснимым. Но я таким был не всегда. Этот случай, о котором я хочу рассказать, оставил неизгладимое впечатление на меня в своё время.

Пятнадцать лет назад, проживавший в районе Волгоградского проспекта мой старый приятель Дрон, который занимался поиском всевозможных странностей для себя и своих коллег (он работал редактором в журнале «Тайная жизнь. Мистика рядом»), пригласил меня к себе в гости, дабы рассказать об очередной сенсации. Не смотря на его заверения, что главный редактор человек серьёзный и откровенную чушь всегда отсеивает, я относился к этому не более к чем забавному увлечению. С другой стороны, повидать друга юности я хотел, поскольку собирался ненадолго уехать в Германию на заработки.

Увлечение Андрея началось, после того, как его старший брат Дима, вернувшийся в родной Омск, поведал странную историю о помешательстве в одном из крымских пионерлагерей, где тот был вожатым. Саму историю целиком тот рассказал только в начале девяностых, после развала Союза, а до этого говорил мало и неохотно, ссылаясь на данную им подписку о неразглашении. Из того что я понял, брат Дрона с его коллегой нашли некое устройство, которое свело с ума нескольких человек. По итогу лагерь закрыли, а на специальном вертолёте было вывезено шесть больших чёрных полиэтиленовых мешков.
 
Сама квартира, где жил Андрей, была скромной по меркам Москвы, но интересно обставлена. Гостиная, которая была по совместительству и кабинетом, была заставлена книжными полками, которые я очень любил рассматривать. Кроме классики отечественной и западной литературы, на них можно было встретить книги по философии, религии, научно-популярные буклеты и журналы, подшивки старых газет. Но были среди всего этого и крайне занятные издания, зачастую очень старые: Тибетская книга мёртвых, «Гермес Трисмегист» Теофила Родосского издания 1854 года, «Тайная Доктрина» Блаватской, брошюра «О Шамбале и путях к ней» Николая и Елены Рерих, дневники «Алтай-Гималаи» всё того же Рериха, оригинал труда безымянного студента Мискатоникского университета о порталах, создаваемых при помощи неевклидовой геометрии, «Описание Пнакотских рукописей» и «Критика Блаватской» инока Нестора, православного монаха из Сибири издания 1901 года, «О природе каннибализма» фон Шварцкопфа…

Напоив чаем, исследователь отвёл меня в свой кабинет и показал набитый копиями гроссбух с пометкой «Каспийск-3». Моё любопытство было мигом удовлетворено – Андрей стал извлекать из канцелярской книги документы и рассказывать их содержание. По его словам, с середины 60-х в этом закрытом городе на западе Казахстана группа юных генетиков, что были приписаны к местному НИИ, изучали возможность внедрения в геном человека ДНК животных, дабы привить человеку определённые способности. Начать решили… с кошек. По результатам исследований, носителем гена могли быть как мужчины, так и женщины, но проявлялся он только в женских особях. Генетики долго бились над тем, чтобы гибриды имели максимально близкие к человеку, его уровню мышления, черты, лишь взяв самое главное – ловкость, гибкость, отменный слух и возможность видеть в темноте. Со временем у пациентов этого добиться удалось. Почти что, поскольку у девушек оставались кошачьи уши и хосты. Впрочем, это не смутило исследователей, поскольку за пределы Каспийска-3 гибриды не допускались, а самопроизвольное распространение популяции просто было невозможно – у подобных мутантов было бесплодие.

На моё ехидное замечание, что подобное звучит странно, Дрон вывалил на меня целый ворох документов, в которых приводились данные об исследованиях, отчёты и даже медицинские карты некоторых таких гибридов. На мой веский вопрос об источнике этих копий, редактор ответил молчанием, а потом рассказал о целой группе людей, которые утверждали, что работали в этом НИИ и поделились личными архивами. По его словам, это всё было подготовкой к созданию неких суперсолдат, которые позже стали известны как ликвидаторы-охотники. Но даже после завершения основной фазы исследований, изыскания и опыты продолжились. Из более свежих документов, стало ясно, что производство гибридов не остановилось даже после аварии в 1982, после чего город исчез, и событий 1991 года, разве что теперь исследовательские группы были разрознены и базировались в некоторых районных больницах и медико-санитарных частях, что имели в своё время отношение к различным секретным изысканиям в области медицины, а сами гибриды спокойно гуляют по нашим городам, скрывая свою природу.

Определить гибрида, как утверждал мой друг, непросто, но возможно. Ссылаясь на ориентировку от 97 года прямиком с Лубянки, он поведал основные внешние отличительные признаки, которые могут свидетельствовать, что перед тобой – гибрид. В первую очередь, это характерные кошачьи глаза, они никогда не носят юбок и коротких шорт, летом чтобы скрывать уши носят косынки, в холодное время года – мешковатые просторные шапки. Когда гибрид радуется, может непроизвольно мурлыкать, поскольку кошачьи гены изменили строение гортани. Несмотря на вышеперечисленное, гибриды крайне разговорчивы и в простой беседе отличить их от обычного человека практически невозможно.

Меня заинтересовала упомянутая выше авария. Андрей так рассказывал об этом: дескать Каспийск-3 был достаточно крупным научно-исследовательским центром. Кроме генной инженерии там занимались проблемами терраформации Марса (тогда ещё задумывались о полёте и колонизации этой планеты), превратив окружающую пустыню в цветущий оазис, а также изучением ионосферы. Для последнего даже пригласили некоего японца из группы «Восхождение», что якобы был причастен к неким исследованиям климатического оружия во время Второй Мировой. И вот, в один прекрасный день ионосферная станция дала сбой и город просто исчез. Местные жители клянутся, что до сих пор на берегу Каспия можно увидеть мираж с белоснежными пятиэтажками и аллеей финиковых пальм у памятника Ленину. Моё непонимание Андрей объяснил тем, что большинству неизвестен тот факт, что аномальная засуха на Окинаве в 1944 году, позволившая быстро занять остров и после вторгнуться в Японию, связана с тем, что учёные действительно разрабатывали климатическое оружие на основе технологий взаимодействия с ионосферой. Да вот только вместо тайфуна, что должен был уничтожить американский флот, остров, где проводились исследования, послал сезон дождей далеко и надолго, а сам точно так же исчез. 
   
Тут я задал вопрос о том, как происходило создание этих гибридов. Порывшись в своих записях, Андрей описал такую схему: берётся пара суррогатных родителей (многие в Каспийске-3 соглашались, поскольку им назначалась пенсия с какой-то космической суммой по тем временам), и происходит естественное оплодотворение; потом из матки извлекается зигота и вводится мутаген с набором генов, а после возвращается обратно. За ходом беременности тщательно следили, после родов проходил осмотр. Если никаких отклонений не наблюдалось, то родителей поздравляли и могли выдать квартиру или машину. В случае, если наблюдались отклонения, то, если гибрид доживал до пяти лет, его отправляли в специализированный интернат, где за ними ухаживали. Но под конец 80-х процесс был настолько хорошо налажен, что подобных инцидентов практически не случалось.
 
Всё вышеизложенное вызывало у меня лишь улыбку. Последний вопрос о связи гибридов с японской мультипликацией поставил друга в тупик. Тот ответил, что не знает об этом, но слышал о неких бежавших в Японию людях, что были одной из семей, принимавших участие в экспериментах. Я только беззлобно посмеялся и, сославшись на поздний час, распрощался с другом, поблагодарив за встречу и интересные истории. Тот проводил меня до автобусной остановки и, отказавшись от перекура, ушёл.

Было около восьми вечера. Безветренно. Снег крупными хлопьями сыпался в свете уличных фонарей. Я хоть терпеть не мог зиму, стоял и умилялся этому чудесному мгновению. Холода я не чувствовал. Как и не слышал шума проезжающих машин. Потянулся за пачкой. Закурил.

Со стороны перекрёстка ко мне незаметно подкралась девушка и попросила сигарету. Смерив её взглядом, я усмехнулся:

- А тебе сколько лет, солнце моё ненаглядное?

Девушка от такого обращения засмущалась, залилась краской.

- Семнадцать, - ответила она. – Но через два месяца будет восемнадцать, так что можно уже! И вообще я давно курю, просто ларёк, где мне продавали, уже закрылся… Я могу заплатить…

- Не надо, - я достал из пачки ещё одну. – Я Лёня. А тебя как звать?

- Юля, - протянула девушка.

Я про себя отметил, что девушка была милой, вполне в моём вкусе. Длинные каштановые волосы спадали с плеч, по правой стороне пару прядей были заплетены в косу. Она была без макияжа, что ещё больше подчёркивало её естественную красоту. Глаза были зелёные с каким-то золотистым отливом… Зрачки были расширены, но будто не круглые. Меня эта деталь удивила, но не смутила. Побеседовав о жизни, мы разошлись. И эта девушка так и осталась бы в моих воспоминаниях, если бы к ней через двадцать метров не пристали гопники. Бритоголовые подростки, примерно по девятнадцать лет, окружили её и начали докапываться до её шапки.

- Металлику слушаешь? – спрашивал один, наиболее наглый, тыкая в нашитое на шапке название группы. – А ты знаешь, что тут этих пендосских петушар не уважают? Снимай быстро!

Юля пыталась ретироваться, но натолкнулась спиной на другого, шкафообразного бугая в кепке и кожаной куртке, который мигом сорвал шапку.

- Ободок с кошачьими ушами? – возмутился третий. – Ты что, по девкам? И мультики японские смотришь? А ну снимай!

Когда тот дёрнул за торчащие уши, пытаясь сорвать украшение, Юля заверещала:

- Пусти, больно!

Я в несколько больших прыжков оказался рядом с потасовкой и парой точечных ударов заставил всех троих лежать, благо мой дядя, ветеран Афгана и инструктор по рукопашному бою, в своё время показал парочку приёмов.
 
- Ещё раз увижу вас – убью! – прокричал я на гопников, а те в свою очередь поспешили скрыться в тёмных дворах.

Юля быстро надела шапку. Я достал из нагрудного кармана куртки носовой платок и предложил девушке. Та поблагодарила меня и вытерла слёзы. При свете фонаря я смог лучше разглядеть её блестящие глаза. Зрачки сузились и были вертикальными. Ошарашенный случившимся, я без всяких слов предложил зайти в закусочную, а потом провести её до дома. Юля кивнула, и мы двинулись вниз по проспекту. В закусочной я решил заплатить за обоих, и пока ждали заказа, я внимательно изучил Юлю, рассказав о том, что сегодня слышал от друга. Та только удивилась, поскольку считала, что гибриды появляются просто так. Получив разрешение потрогать уши, я аккуратно к ним притронулся, даже немного почесал. Девушка довольно заурчала. Поужинав, я проехал с ней пару остановок метро, а во дворе под подъездом, Юля меня крепко обняла. Мы так долго стояли, пока она меня не поцеловала.

Передав девушку в руки матери (та представилась Виолеттой Станиславовной), я пообещал Юле и впредь общаться.



С тех пор прошло пятнадцать лет… После того случая я по совету Дрона тоже стал работать в том журнале корреспондентом, путешествуя сначала один, а потом и с ещё одним хорошим знакомым – диггером по кличке Фреон. Написал немало заметок разной степени интересности. С Юлей у нас всё тоже хорошо. Три года мы встречались, а потом поженились. У нас есть дочь. Родная. Назвали Мариной. Пошла в мать – тоже с кошачьими ушами, глазами и хвостом. И неудивительно – похоже в последнее время секретные генетические изыскания смогли побороть бесплодие. Моя тёща Виола, как я ласково называл эту женщину, помогла по старым связям выйти на врача, что согласился втайне принять роды. Юля рожала в Солнечном, в местной медсанчасти. Года два назад мы съехали в Юго-Западную Сибирь, к дальним родственникам Виолы, что жили в небольшом автономном поселении, основанном учеником некоего Антона Кшиштовского. Работаем удалённо, Марина активно общается со сверстниками, учится на дому. И знаете? Я счастливый человек!