Братство Таланиса - 7 глава. Возвращение в замок

                Возвращение в замок

                30 Горо 3856 Г.Д.

                Ивеншайр – это огненная обитель Фрост. Это сады, в
                которых охви обретают покой, а богиня света наполняет их
                души Силой собственного пламени.
                Из речи жреца Нилтара.

По приказу Эбина Марк возвращался к замку.
Покалеченный город вымер. Люди скрылись в домах, а на улицах появились стаи мусорных крыс.
        Впереди, в районе артистов, вздымался подпертый колоннами амфитеатр. Здесь вдоль улиц стояли вагоны. На вагонах болтались яркие вывески. Звенели цепи.
        Услышав резкий шорох, Кассий насторожился. По вагонам растянулась тень, а пространство наполнил звук шагов.
        Прижавшись к цирковому вагону, Кассий выхватил меч. Обойдя деревянные ящики, мужчина крикнул:
        - Ты! Выйди на свет!
        Тень сократилась. Из темноты появилась обтянутая в кожаный костюм незнакомка. На груди девушки маячил разрез, между большими грудями блестел серебряный дракон, шею покрывали тату.
        - Эй, ты! – крикнул Марк, направляя клинок в сторону фигуры.
        Девушка подошла ближе. На девичьих плечах лежали золотые кудри. Одежды покрывали стройное подтянутое тело. На лице девчонки блестели пухлые губы, цвет губ контрастировал с карими глазами.
        Незнакомка, улыбнувшись, спросила:
        - Ты чего разорался? В вагоне все спят.
        - Я подумал, ты одна из этих. Сегодня в городе опасно. Советую тебе не покидать свой вагон, - рассматривая грудь и бедра, сказал Кассий.
        - Я просто воздухом вышла подышать. Ребята сегодня напились, и внутри стоит дикий перегар.
        - Лучше бы ты сделала это утром.
        - Да ладно, брось, нападавшие уже разбежались, - девушка откинула волосы назад. Свет лун упал на белоснежную шею.
        - Тогда я подожду, пока ты не вернешься в вагон, - храмовник разглядывал женскую шею.
        - Смотрю, на тебе кровь, - циркачка подошла ближе, – Тебя ранили?
        - Совсем немного.
        - А я смотрю, хорошенько приложились.
        Девушка попыталась коснуться храмовника, но тот дернулся:
        - Не стоит, я на службе.
        - Как знаешь, я всего лишь хочу помочь, – отпрянув, сказала циркачка.
        Достав трубку, девчонка плюхнулась на крупный ящик. Забив ту табаком, она закурила, а Марк присел рядом.
        - Странный у вас город. Стоило приехать, и тут те на - сразу боевые действия. Не ожидала, что так может вот, сразу. Бум, и случиться.
        - Подобное происходит первый раз, поверь, – выдохнул Кассий.
        - Смотрю, ты опечален, - красотка закинула ногу на ногу.
        Марк взглянул на артистку. Ему захотелось коснуться женских ног. Пересилив себя, Кассий откинулся на стенку вагона:
         - Я не хочу об этом говорить.
         - Ладно, не буду ковыряться в твоей душе, – улыбнулась девушка, - Знаешь, завтра я буду выступать. Ходить по тонкому канату. Хочешь посмотреть? Приходи.
        Она вновь поправила волосы, перекинув их на другую сторону.
        - Не приду. Мне нельзя посещать праздники.
        - Почему?
        - Запрещено. Да и скоро для всех в городе будет запрещено.
        - Как?
        - Так! Святой Совет постановил, что артистов со следующего года в город пускать не будут. Вы развращаете людей. Они должны больше думать о вере.
       - Что мешает людям думать о вере и наслаждаться выступлениями артистов? – выпуская струйку дыма, спросила девушка.
       Лицо незнакомки приняло задумчивый вид.
        - Не нам об этом рассуждать. Святые мужи на то и святые, чтоб решать подобные вопросы.
        - Я вот только представлю, сколько людей лишатся своего любимого дела. Так грустно становится.
       - Они могут заняться более полезными делами. Неужели артисты ничего не умеют?
       - Не артиста это дело - работать!
      Храмовник, взглянув на шею незнакомки, сглотнул. На белой коже появились капли пота. Капли сверкали в свете лун, а гладкая кожа манила.
Девушка, затушив трубку, убрада ту в сумку. Встав и поправив одежду, чаровница подтянулась. Выделяя мышцы пресса, ткань обтекала живот, широкие бедра притягивали взгляд, лучи света пронизывали пряди волос. 
        Улыбнувшись, артистка прикусила мизинец.
         Отпрянув от стены, Марк уставился на циркачку. Бешеной трелью сердце застучало в груди. Тело нагрелось, кровь забурлила в висках, а руки стали ватными.
        «Что вытворяет эта девка?» - разглядывая формы красотки, подумал Марк. Циркачка была так притягательна, что он позабыл о мертвых братьях.
        - Ладно, я пойду, – произнесла девушка.
        - Прощай, и осторожнее на улицах, - ответил Кассий.
        Когда циркачка зашла в вагон, Марк отправился к замку.
       Замок Братства вздымался над городом. Десяток мощных башен украшали драконьи знамена. Над входом выпирал каменный герб, а к воротам вел длинный мост.
        Внутри царила неразбериха. Первые этажи стали лазаретом для раненых. 
       Не обращая внимания на хаос, Марк прошел в оружейную. Сдав доспех, направился в казарму. В казарме храмовник, упав на постель, заснул мертвым сном.


                Сон Марка.

Стоял летний день.
Над лугом парили бабочки, а яркое солнце ползло по небу. Теплый ветер ласкал лицо. Вокруг пахло цветами и травами, ягодами и росой.
       Смеясь, Марк ловил насекомых. Отец косил траву, поглядывая на Марка.
       - Отец! – подбегая к мужчине, закричал мальчик. Ребенок, разжав кулачок, показал капустницу.
        Отложив косу, отец встал на колено. Погладив ребенка по голове, косарь улыбнулся, а мальчик воскликнул:
         - Отец, посмотри!
         - Молодец, Маркус. Ты - очень ловкий ребенок.
         - Папа, я могу поймать их сколько угодно. Сколько скажешь - столько и поймаю.
         - Сынок, достаточно одной. Не стоит губить всех: ведь они опыляют цветы.
         - Может, отпустить? – грустно спросил ребенок. 
         - Не надо, – сжав детский кулачок, ответил мужчина, – Оставь эту себе. Это твоя. Знай, что мы должны брать столько, сколько нам положено.
        - Хорошо, папа, - улыбнулся Кассий.
        - Вот и молодец, - обняв ребенка, произнес мужчина.
        Погладив мальчика, отец продолжил:
        - Иди, поиграй, а я еще немного покошу. Потом пойдем кормить скот.
        - Ура, ура, я увижу коров! – Марк затанцевал от счастья.
        - И у меня для тебя сюрприз. Тебя ждёт совсем молодой бычок. Только родился - вчера.
        - Папа, я жду не дождусь этого! - крикнул малыш, направляясь к лугу. Мальчик бежал и касался трав, а отец, улыбаясь, провожал того взглядом.
       Добежав до луга, ребенок почувствовал жалящий укус. Мальчик, закричав, повалился, а затем огляделся. На дитя взирала гадюка. Змея зашипела, тело Маркуса свело, а сознание вырвалось из сна.

                В казарме.
 
Марк открыл глаза. В душную казарму проникал лунный свет. В помещении разносился храп, а где-то за дверью слышались разговоры.
       Вздохнув, Кассий повернулся и взглянул на соседа. Худого воина покрывали бинты. С шеи свисали повязки.
        - Эй, Марк, ты спишь? – послышался голос Кодора.
        - Чего тебе? – поворачиваясь, ответил Марк.
        - Самуэль передал тебе долг. Вон, лежит на ящике. Ты вчера так быстро уснул, что я не успел тебе об этом сказать.
        - Пусть оставит себе. Скажи ему: Марк хочет, чтобы ты пропил их.
        - Ты серьезно? Прощаешь ему долг?
        - Да, – взглянув на пустые кровати Тито и Луция, ответил Кассий.
         - Ты печален, Брат.
         - И ты знаешь почему.
         - Потерять почти целый отряд - горе для ордена, - сказал Кодор, запустив руку под матрас. Вытащив крупную бутылку и протянув ту Кассию, храмовник сказал:
        - Глотни.
        - Друг, я только проснулся, а ты мне уже пойло суешь.
        - Это - монашеский кагор. Очень крепкий. Душевные раны излечивает не хуже молитв.
        - Где взял?
        - У отца Стефана из школы послушников. Выменял на трофейный кинжал.
        - Ладно, давай, - выхватив бутылку, сказал Марк. Откупорив пробку, Кассий залил в себя жидкость. Кагор обжег гланды, теплая волна пронеслась по телу, в животе булькнуло.
        - Аггрррххх… Крепкая штука.
       Кодор, привстав на локте и откинув одеяло, сказал:
       - Глотни еще, чтоб наверняка.
        Снова глотнув, Марк скривился. Второй глоток шел хуже. Кагор обжигал сильней, а душа, согревшись, успокоилась.
       - И вправду, второй наверняка. Такое святое вино я давно не пил. У отца Стефана поистине жуткие вкусы.
       - Да брось, отличный вкус, - сказал Кодор, а затем добавил:
       - Дай ка, тоже глотну, - Марк передал бутылку, - Сейчас выпью и усну, как бык.
       Припав к горлышку, полный воин хорошенько налакался пойла. Затем, протерев губы, закрыл бутылку и спрятал ее под матрас.
       - Я тут еще кое-что забыл тебе сказать.
       - Что же? – спросил Марк.
       - Вчера, когда ты отрубился, приходил Эбин. Весь хмурый такой, перевязанный.
       - Почему меня не разбудили?
       - Он сказал, чтоб тебя не трогали, – Кодор поднял с тумбочки свиток.
       - Зачем он приходил?
       Воин протянул бумагу:
       - Принес вот это.
Взяв свиток, Марк, откинувшись на спинку, развернул пергамент.
        - Здесь две бумаги, – после паузы, произнес Кассий, - Одна - направление к церковному лекарю, а другая - освобождение от службы на месяц. На целый месяц. Я столько шел к тому, чтобы ходить в патрули, а меня теперь отстраняют.
        - Не отстраняют, а хотят, чтобы ты восстановился. Мы и так многих потеряли. Ордену не выгодно терять и нас. Возможно, теперь улицы будет патрулировать ополчение Внешнего замка.
       - Никуда я не пойду. Ни к какому лекарю. Тысячелистник на рану приложить и молитвы спеть я и сам могу. На все воля Таланиса.
       - Воистину, Таланиса воля на все. Но я однажды сломал ногу, и если бы не дед с моей деревни, то мне и Таланис бы не помог, – накрывшись одеялом, пробубнил Кодор.
       - Месяц валяться в монашеских кельях и выслушивать лекаря - это хуже Галаса.
       - Ладно, хватит тебе уже. Делай как хочешь. Давай выспемся.
      - Я не хочу спать. Пойду, пройдусь по городу, –буркнул Кассий.
      - Сдурел?
      - Нет. Хочу подышать.

 

                Утро в районе ремесленников.
                1 Жоли 3856 Г.Д.

        - Эй, Лия, просыпайся! – постучав девушку по плечу, крикнула Малика.
       Та, разлепив заспанные глаза, спросила:
        - Куда? Что?
        - Просыпайся, говорю. Граф хочет в туалет. Давай, шевели ягодицами.
        - А мне обязательно идти с вами? На улице полная рань.
        - На улице уже зарю видно, а ты валяешься. Вставай! Подышишь свежим воздухом.
        - Ох, – потянулась девушка. Скинув одеяло, Лия сползла с постели. Затем, почесав живот, спросила:
       - Где мои вещи?
       - Вон же они, на спинке кровати, - приготавливая собаку к выгулу, ответила Малика.
      На улице было свежо. Прохладный воздух касался тел, запахи улиц щекотали ноздри.  На небе еще сверкали звезды, но зарево уже коснулось края мира.
     - Никогда не думала, что собака - это так сложно. Разве обязательно его выводить? – спускаясь по лестнице, простонала отшельница.
        - А ты как думала? Это ответственность.
        Спустившись и обогнув хижину, они оказались на покрытом травой дворе.
        - Знаешь, я бы не выводила собаку, если б не жила у Тулия. Не хочу, чтобы этот ворчун меня выгнал. Он определенно не из самых лучших людей.
        - Ясно, – зевая, пробормотала Лия.
        Во дворе, в центре, росло абрикосовое дерево. На дереве, чирикая, сидели воробьи. Завидев птиц, Граф рванул к дереву и принялся лаять. Заметив собаку, воробьи замолкли. Но не прошло и минуты, как гул вновь заполнил дворик.
        - Граф, что на тебя нашло? Эта дичь мелкая и костлявая. Ей не наестся даже самая исхудалая такса, а тебе они лишь на один зуб. Давай, кыш от дерева, – оттаскивая питомца, причитала охотница.
        Собака упиралась, но затем подчинилась.
        Лия же, облокотившись на забор, зевая, рассматривала небо. Небесная мгла отступала, а горизонт светлел.
        - Эй, птицы, кыш! – махнув рукой, крикнула охотница. Воробьи, сорвавшись с места, присели на соседнюю крышу. Самый важный из них, взъерошившись, посмотрел на Малику.
        - Позлись мне здесь, воробей-разбойник! – сказала охотница, а затем, потрепав холку собаки, продолжила:
        - Вон того, самого важного, можешь съесть, если подвернётся.
        Наблюдая, как Малика обнимает Графа, отшельница сказала:
        - Ты так любишь его.
        - Я?
        - Да, ты так заботишься о нем.
        - О Графе?
        - Да.
        - Не знаю, любовь ли это. Возможно, мы всего лишь союзники. Вступили в союз, чтобы, как дикари, добывать себе дичь.
        - А он давно с тобой?
        - Три года. Я выкупила его на собачьем рынке, за городом. Если бы не я, то ты, подлец, помер бы, - потрепав собаку, сказала охотница.
         Граф, радостно вывалив язык, лизнул хозяйку. Собачий взгляд выражал преданность.
        - Умер? – спросила Лия.
        - Да. Собак отлавливают, а потом выставляют на продажу. Каким повезет - тех выкупят или отправят на службу. Ненужным же придёт конец: или на мясо пойдут, или просто подохнут.
        - Я с детства не очень люблю собак, по мне кошки куда приятней. Но плохо, когда такие важные животные просто так умирают.
        - А я котов не люблю. Да и святые их не любят. Говорят, коты, они с Канатрилом вступают в сношения, особенно черные.
        - А если кошки белые?
        - Насчет белых не знаю. Но заводить их не советуют.
        - Никогда бы не подумала, что белые пушистые котята могут представлять для кого-то опасность.
       Малика, глубоко вдохнув, сказала:
       - Ладно, сейчас погуляем с Графом и пойдем завтракать.
       - Завтракать - это хорошо. Но я вот что хотела спросить: а до Графа у тебя был кто-нибудь?
       - Ты о чем?
       - Я о муже. Ты ведь такая взрослая.
       - Не знаю, почему это ты решила спросить меня о таком?
       - Я и сама не знаю, просто я смотрю, как ты заботишься о собаке. Может, ты заботилась так о ком-то еще? Просто я вспомнила отца, а он обещал меня сосватать за красивого парня.
        - Поверь, я не такая, как ты. И ради отца не пошла бы за край света. Или за каким-нибудь парнем. Я замуж не хочу. А вот за дичью бы пошла! – улыбнулась охотница.
        - Ну так был или нет?
        Малика ответила:
        - Был у меня муж.
        - Да? Серьезно? – удивилась Лилиана.
        - Серьезно.
        - И что с ним сталось?
        - Лилия, тебе никто не говорил, что ты очень любопытная? А больше того - ты так спешишь, что я не успеваю рассказывать.
        - Не говорил, - улыбнулась Лия.
        - Слушай, Лия-торопыжка. Мой когда-то еще живой отец познакомил меня с молодым человеком, он был богат и подарил папе после свадьбы несколько больших отрубов земли. Потом мы с ним поехали жить в Гведеласт, но со временем он стал жесток и принялся избивать меня.
        Охотница взглянула на собаку. Та, бегая по траве, радостно лаяла.
        - Как он мог?
        - Поверь, красотка. Здесь, в землях Братства, такие вещи - не редкость. Женщин не только бьют, но иногда даже продают в рабство, обменивая дочь на барыши.
        - И как ты выбралась? – спросила Лия.
        - Когда отец умер, я столкнула своего мужа с лестницы. Потом, быстро собрав вещи, сбежала. Я долго скиталась, а потом уже вернулась в Эрегаст. 
        - Ты убила мужа?!
        - Смотрю, ты шокирована? Создается такое впечатление, что ты не из нашего мира и не видишь, что в этом, пропитанном крысиной вонью мирке, убивают каждый день.
         - В моей деревне, в Теросе, такого не случается.
         - Возможно, твоя деревня – это и есть другой мир. Или ты еще мало пожила. Сколько тебе, Лия?
         - Шестнадцать.
         - Тогда ясно.
         - Моя деревня далека от больших городов. Мы, отшельники, живем в лесу. И очень редко выходим в мир к обычным людям.
         - Короче, ты, Лилия - затворница.
         - Не затворница, а отшельница, – взглянув на Графа, ответила девушка.
         Собака, подбежав к хозяйке, терлась об нее хвостом.
         - Думаю, отшельница, скоро Эрегаст изменит тебя, и ты станешь настоящим гастом – жестоким и безжалостным.
         - Нет, я никогда такой не стану, не стану, как эти гасты - вздернув подбородок, ответила Лия.
       Граф замер. Навострив уши, пес уставился в даль. Затем, сорвавшись с места, вылетел из дворика. За домом послышался чей-то крик, а Малика громко заорала:
        - Граф, ко мне! Канатрилова псина, я тебе покажу!

         Думая о погибших, Марк прогуливался по улочкам. Все в городе напоминало о сражении. Пройдя по аллее, Кассий попал в Ремесленный район. Добротные дома гильдий вздымались к небу, белые фасады украшали вывески, а над крышами реяли флаги.
        На прогулку Марк оделся по-гражданскому. Кожанная, покрытая клепками, рубаха, подтянутые стальным поясом, кожаные штаны, тяжелые ботинки. 
        «Как же мне вас будет не хватать, ребята», - облокотившись на перекошенный забор, подумал храмоник.
        Но услышав лай, Кассий содрогнулся. Из-за угла вылетел пес.
        Сбив Маркуса с ног, овчарка навалилась сверху. Впившись в руку, собака рычала, глаза животного налились кровью, из пасти брызгала слюна.
        Отбиваясь руками и ногами, Кассий, перевернувшись на бок кряхтел. Из глотки воина вырвался рык:
         - Аааааааааааааааааааааааааа!
         Собака зарычала сильнее, а Марк крикнул:
         - Пппппппуууууссссттиииии!
         Ударив собаку в нос, храмовник попытался вырваться, но безуспешно. Прижав Маркуса к земле, пес тисками вцепился в руку.
          - Отпусти, псина! А иначе я тебя убью! Или убью твоего хозяина!
        У забора послышался женский голос:
        - Ах ты подлец! Ты у меня получишь! Ты посмотри на него, Лия: решил поохотиться на граждан Эрегаста. Сейчас я тебе дам!

;