Братство Таланиса - 10 глава. Дети Дэрэла

                Дети Дэрэла

                Годом ранее. 14 Нотра 3855 Г.Д.

                Страж Леса – это владыка Дараки. Стража назначают в
                Эрегасте на заседании Совета Святых Мужей.
                «География Талантура» Гарак Путешественник .
 
        Разбиваясь об осколки звезд, ветра гнали облака. Под небом вздымался лес, а там, где верхушки леса касались неба, плыл белый Сверел – массивная луна.
        Сжимая кинжал, Терай бежал по влажному кряжу. Дыхание тяжело вырывалось из груди, ноги гудели, зоркий вгляд устремился вперед.
        От него уходили двое. Они были отличными следопытами, но преследователь - жаждущий крови ночной охотник, от которого не уйти.
        Миновав гряду холмов, преследователь облокотился на ствол. Осмотревшись, Терай заметил следы - те змейкой убегали в дубовую рощу.
        - Не уйдете, мерзкие инквизиторы, – рванув к дубравам, прошипел Терай.
       Далее пролегали болота. Зыбкая жижа заглатывала обувь, а стебли камыша щекотали руки.               
        Вскоре и болото осталось позади. Следы вывели к старой хижине.
        В крыше строения чернела дыра, каменный дымоход развалился, завешанные тряпьем окна прохудились - место казалось заброшенным.
        Рванув к двери, преследователь осторожно потянул ручку. Старые доски подло скрипнули, и из щели вырвался холод и смрад. Осторожно Терай вошел в хижину.
        Внутри звучали голоса. По мере приближения голоса усиливались, и вот впереди замаячил проход. Выглянув за откос, Терай увидел стол. За столом сидели двое. Крупный держал шестопер, а перед щуплым на столе лежал нож.
       - Слышишь, Мего? Кажется, будто шум какой-то, - взглянув на проем, сказал щуплый.
       - Здесь, в лесу, на каждом шагу звуки. Расслабься, нам удалось уйти от погони, - пробасил крупный.
       Кошкой выскочив из-за угла, Терай занес кинжал. В глазах сверкнула ярость, мышцы напряглись, дыхание ускорилось. Цель была ясна - враг с булавой.
       - Жалкий выродок! – вскакивая из-за стола, прорычал громила.
        - Думали, я сгинул в лесу?! – взмахнув кинжалом, спросил Терай.
        - Умри! – вскинув шестопер, прорычал враг.
Подлетев к инквизитору, Терай нанес удар. Отпрыгнув, инквизитор выставил булаву. Холодная сталь со звоном отбросила кинжал в сторону, а лицо Терая исказилось в злости.
        - Мерзкий подонок! – рыкнул ночной охотник.
        Совершив финт, инквизитор пошел в наступление. Целясь в голову, бугай сделал выпад. Ночной охотник метнулся в сторону, но, отходя, Терай подскользнулся.
        Нога подвернулась. Внизу хрустнуло. Ударяясь локтем о доски, Терай повалился на пол, а шестопер, разнося осколки, врезался в старый шкаф.
        Заметив лежащую на полу доску, Терай прошипел:
        - Ну ты и идиот! Ты что, собрался убить мебель? Давай, повернись - я тут, внизу.
        Вырвав булаву из шкафа, инквизитор зарычал:
        - Ты сдохнешь как собака, Ледяной!
        Рванув вперед, бугай обрушил шестопер на лежащего. Терай откатился. Откатился неудачно: стальные перья задели ногу.
         Но в целом финт удался -  шестопёр застрял в полу.
        - Нет уж, скорее ты! – взглянув на кровавую штанину, прорычал Терай.
        Схватив лежащую доску, он нанес удар. Из глотки инквизитора вырвался крик, а сквозь разорванные штаны показалась рана. За первым ударом последовал второй - конечность хрустнула.
        - Тварь! -  прорычал противник.
        Покачнувшись, громила упал на колено. Терай, вскочив, ударил ему ботинком в лицо. Из глотки противника вырвалась кроваво-слюнявая юшка. Отхаркнув, святоша повалился на пол. 
       - Нет! - кинувшись на Терая с ножом, крикнул юнец. Но ночной охотник среагировал. Тяжелая доска встретила мальчишку и, раздробив тому нос, разлетелась на куски. Закричав, юнец отлетел к столу.
        - Не трогай его! Он мой сын! – простонал лежащий.
       Прижав ногой руку инквизитора, Терай вырвал из нее шестопер. Затем, подкинув и поймав оружие, сказал:
        - Что ты там говорил насчет собаки?
        - Будь ты проклят! – плюнул инквизитор.
        - Какие же вы всё-таки злые, – замахнувшись, прошипел ночной охотник, и булава полетела вниз.
        Шестопер вонзился в череп. Дробящий звук резанул слух. Терай дернул. Разбрызгивая мозги, булава вышла наружу.
        - Что? Как? – дрожали губы мальца, – Он мертв? Отец!
        Подойдя к мальчишке, Терай схватил того за ворот. Закрываясь руками, юнец сжался от страха. Руки мальца тряслись, штаны промокли, по лицу текла кровь. Дернув сынка за одежды, охотник сказал:
        - Бегом к трупу.
        Тот, закивав, послушался. Подойдя к телу, Терай прорычал:
        - Видишь, что происходит с теми, кто бежит от меня?
        - Да..да..да… – кивая, ответил паренек.
        - Молодец. А теперь рассказывай: где девушка?
         Малец быстро все рассказал. Девушку держали совсем рядом: в одной из скрытых в лесу пещер.
        - Я могу идти? – спросил юноша.
        - Ну что ж, спасибо тебе, святоша. Можешь идти к своему богу, - вонзив в живот инквизитора холодную сталь ответил Терай. Мальчишка, захрипев, поднял взгляд, из глотки юнца вырвалась кровь.

        Терай скользнул в улыбающийся аркой проход. Вытащив оружие, стал спускаться вниз. Мрачный спуск усыпали сталактиты. На стенах топоршился мох.
        Дальше, с потолков пещеры, на цепях свисали клети, в клетках белели человеческие кости и черепа. В самой крупной - большой скелет обнимал два маленьких, а в самой маленькой лежал кусок сушеной плоти.
        Справа возвышался накрытый красной тканью алтарь, на алтаре стояли фигурки белых драконов и обрядовые чаши. Стену за алтарем утеплял прожжённый гобелен.
        В поисках девушки, Терай двинулся между клеток. Когда слуха коснулись женские стоны, он остановился. Взор упал на золоченую клеть. Внутри клети была она – представительница его народа.
        Совсем голая девушка лежала на ледяной поверхности, огромные груди содрогались от холода, губы, побледнев, дрожали.
        Сбив шестопером ржавый замок, Терай открыл клетку и осмотрел девушку. Черновласую испещряли раны, а на руках проступали следы пыток.
       Протянув девушке руку, Терай сказал:
        - Эй, ты! Давай быстрее, если конечно не хочешь подохнуть.
        Придя в себя, девушка спросила:
        - Кто ты?
        - Я - твой друг.
        Схватившись за руку, девушка поползла к выходу. Оказавшись на руках у Терая, она спросила:
         - Как ты узнал про меня?
         - Услышал разговор инквизиторов в одной из местных таверн. Потом выследил их и убил. Как тебя зовут?
         - Меня зовут Наида, - ответила девушка, а затем потеряла сознание. Из рук пленницы вывалился небольшой слоник. Подняв фигурку, Терай рванул проч из пещеры.

                На улицах Эрегаста. 6 Ура 3856 Г.Д.

       Над районами Эрегаста сверкнула молния. Разметав по серому небу сноп искр, раскат грома ударил по наковальне. Свод небес стал ярким, а дождь коснулся крыш. Над городом поднялся ураган, и мир окутала тьма.
       Сильный ветер толкал тучи. Тучи неслись на север. Туда, где вздымаются над миром пики Ледяных гор.
       Они шли. Под ногами булькала вода, по стенам текло, трелью по крышам бил дождь. Когда заваленный отбросами переулок закончился, двое остановились.   
        - Смотри, здесь на стене крест. Кажется, мы на месте, – прозвучало из-под капюшона, а когтистая рука провела по символу, – Дорогая, я же говорил: мы быстро отыщем условный знак.
        Наида поморщилась. Девушка нервно теребила между пальцев фигурку из слоновой кости - подарок судьбы. Она искренне верила: изделие приносит удачу. Коснувшись когтями знака, она прошептала:
        - Надеюсь, это оставил он, а не просто чьи-то каракули.
        - Поверь это он, все совпадает, - оскалился Терай.
        Внизу зашуршало. Это проскользнула огромная Крыса. Ловко Наида прижала животное ботинком, на сапогах звякнули пластины. Она надавила, и внизу хрустнуло. Раздался писк, из пасти грызуна хлынула кровь.
        - Жалкая тварь, - прошипела девушка, надавливая на тельце всем весом.
        - Хватит играться с живностью, - закутываясь в серый плащ, фыркнул Терай. Такой же плащ развивался на плечах спутницы.
        Раскачивая бедрами, Наида подошла к Прокаженному и, прижавшись грудью к спине любимого, прошептала:
        - Сколько еще можно мокнуть под этим мерзким дождем? Ты точно уверен, что он придет?
        - Будем ждать столько, сколько нужно, – ответил Терай.
        Послышались хлюпающие шаги, и в переулке замаячила фигура. Неизвестного также скрывал плащ.
        - Вот и Кронус, - оскалил клыки Терай.
        - Я не Кронус, я - Эбенгард, - прозвучал голос незнакомца.
        Пришедший скинул капюшон. Янтарные глаза незнакомца блестели, змеиный зрачок отлично видел в темноте, красная кожа выделялась во мгле. На бритой голове проступало шрамирование в виде древа, на затылке углублялась вмятина.
        - Кронус не придет. Он желает встретиться с вами в таверне «Серый Приют». Она расположена в районе Серых Ушей.
        Подойдя к Эбенгарду, Терай спросил:
        - Чем докажешь, что знаешь учителя?
        - Вытяни свою руку, Прокаженный, – произнес Эбенгард.
        Терай подставил ладонь, а посланник опустил в нее перстень. Из-за плеча выглянула Наида. Ее губы скривились.
        - Смотри, чтоб он не обманул тебя, – шепнула она.
        - Шестнадцатилучевая звезда Ам Имилота. Это - перстень учителя Кронуса. Он не врет.
         - Теперь ты знаешь, что я говорю правду, - оскалившись, произнес Эбенгард.
          - Здесь слишком опасно. Давай найдем укромное место и поговори…. - не успел Терай закончить, как послышалось:
        - Эй, вы? Что вы там делаете?
        - Это прямо наказание какое-то. Мы никогда не покинем это место, -  протягивая руку к спрятанному кинжалу, прошептала девушка.
        Двое патрульных быстрыми шагами двинулись к ним. Достав клинок, один из патрульных крикнул:
        - Ребята, только без шуток.
        Обдумав действия, Терай произнес:
        - Наида, достань кинжал и держись за моей спиной.
        - Уже, – улыбаясь, прошипела девушка.
        - Эбенгард, у тебя есть оружие?
        - Разве адекватный дэрэлец будет путешествовать по Талантуру без верного клинка? - вытаскивая меч, спросил сын Дэрэла.
         - Значит, ты готов к кровавому танцу, - вытаскивая скимитар, пропел Терай.
         - Вы что, намерены идти против закона? Сейчас же бросьте оружие, - крикнул храмовник, - Именем Таланиса! Мы даем вам последний шанс.
         Выйдя к воинам из народа гастов, Терай скинул капюшон. Святоши увидели искаженное красноватое лицо. На лице болталась козлиная борода. Янтарные глаза украшал драконий зрачок, а жесткие пряди угольных волос, спадая на плечи, скрывали три кольца в левом ухе. Под плащом красовалась клепаная кожаная броня, а ноги облегали сапоги.
        - Мне не интересен ваш бог, – сказал Терай, – Мне не интересны ваши законы, святоши.
        - Как ты смеешь? Ты заплатишь за эти слова своей жизнью, уродец. Именем Святого Совета, ты подлежишь умерщвлению! – зарычал патрульный.            
        Вскинув клинки, святоши бросились в бой.
        - Бери правого, а я возьму левого, – крикнул Эбенгард.
        Раскрутив скимитар, Терай в прыжке налетел на воина. Оружие снесло шлем, под ним показалась рана и белеющий череп. Упав на колени, святоша взревел, а кровь залила глаза. Затем, крутанувшись, Прокаженный нанес удар. Шея хрустнула, голову храмовника перекосило, тело сжалось в агонии. В мгновение рев стих.
        Второй Брат Таланиса, попятившись, крикнул:
        - Что за проделки Ледяных, кто вы такие?
        Но не успел он получить ответ, как в глаз ему вонзился кинжал.
        - Это как крыс давить, – облизнулась Наида.
        - Опять ты играешь с животными? – спросил Терай.
        - Ты же знаешь: мне это нравится. Хех.
        - Нужно срочно бежать, скоро они сползутся сюда, как черви, – сказал Эбенгард.
        - Веди, - хлопнув по плечу союзника, рыкнул Прокаженный.
        Дэрэльцы побежали.
        Когда достигли укромного места, Эбенгард сказал:
       - Давайте сюда.
       Отворив тяжелую металлическую дверь, дэрэлец указал внутрь. В каменной пристройке углублялся сокрытый ход.
       - Хм. Здесь будто логово крыс, - сморщилась Наида.
       - Давай, ныряй. Если не нравится - можешь остаться снаружи, - заходя, произнес Терай.
       - Бе-бе-бе, Тераюшка! – ныряя следом, закривлялась девушка. Войдя за Наидой, Эбенгард закрыл дверь.
       Помещение было не ахти. Запах кислятины ударял в ноздри, под ногами одеялом лежала скользкая грязь, на стенах с подтеками чернела мерзкая паутина.
        Эбенгард зажег висящую на потолке лампу. Затем, стряхнув солому с ящика, достал тряпье.
        - Вот - это вам для ночлега. Пока отсидитесь здесь, а завтра пойдете к Кронусу. И не беспокойтесь: эта пристройка принадлежит моему знакомому.
        - Ужасно, ужасно, – взяв тряпье, повторяла Наида, - Мы что, будем ночевать в этом дерьме?
        - Кажется, я уже говорил: если не нравится - иди к святошам.
        Она промолчала. Сняв капюшон, девушка оголила черные дрэды. В остром носу красотки болталось тяжелое серебряное кольцо, а на шее звенела кручёная золотая гривна.
        Сняв и свернув мокрый плащ, она уселась в углу. Ее кожаная мглистая броня обтягивала изящные формы, на черных ботинках блестели пластины.
        - Ты пойми, Наида: лучше это, чем сдохнуть в темнице у святош, - огрызнулся Терай, - Так что нечего тут жаловаться.
        - Ох, Тераюшка. Ты всегда это говоришь. Мог бы уже придумать что-нибудь другое.
        - У меня есть немного еды и воды, поешьте, – положив на ящик паек, сказал Эбенгард.
        - Я не буду есть, - отвернувшись, прошипела девушка, - Потерплю до завтра, до таверны.
        - Как хочешь, – произнес Прокаженный. Присев на ящик, Терай принялся за еду. Наида же, бросив тряпье в углу, плюхнулась сверху.
        - Слушай, Терай, я вот что хотел у тебя спросить.
        - Спрашивай.
        - Как давно ты знаешь Кронуса?
        - Как ты уже, наверное, знаешь - он был моим учителем, – чавкая, ответил Прокаженный.
        - Да, я слышал об этом из его уст, но не много.
        - Это долгая история.
        - Мне бы хотелось узнать его как дэрэльца, поэтому я готов к долгим рассказам.
        - Хочешь узнать? Как дэрэльца? Тогда я расскажу тебе самую главную историю. Думаю, она как ни что другое отражает его существо.
        - Очень рад, что ты согласился, а то из учителя ничего невозможно вытянуть.
       - Эта история о том, как к нему попал я. Когда-то давно к дверям его дома подкинули младенца. В одеждах этого младенца была записка. Приятный почерк в ней повествовал: «Приветствую тебя, о Кронус, выпускник школы Ам Имилота. Я долго следил за тобой из соседнего сада, и ты показался мне достойным для того, чтобы принять этот нелегкий дар - младенца, которого я нашел в могиле, в диких пустошах. Кто-то бросил его, он был высушен голодом, но его воля была настолько сильна, что не дала ему умереть».
        - Интересная история, - взглянув на Терая, сказал Эбенгард, - продолжай.
       Откусив сухой паек, Терай продолжил:
       - Дальше в записке говорилось: «Я верю: этот мальчик может стать достойным Прокаженным. По велению судьбы на его руке был серебряный браслет, а в браслете оказалась скрытая записка. В ней же сообщалось, что его мать умерла от болезни, а отец был поглумившимся над ней солдатом. Я пытался его найти, но не смог, поэтому счел тебя отличным родителем. Себе же я оставить его не могу».
        Терай, проглотив еду, добавил:
        - В конце послания стояли три буквы: «И.И.Х». Хитрую загадку мы так и не разгадали.
        - Значит, Кронус усыновил тебя?
        - Да, я для него как сын.
        - Эта история действительно показывает его с особенной стороны. Тем более, что у него нет своих детей, - взглянув на дверь, сказал Эбенгард.
        За дверью промчались фигуры. Затем раздался удар грома, дождь усилился, а по крыше забарабанило сильней.
        - Но он не всегда был хорошим отцом.
        - Поверь, мой отец был куда хуже - избивал меня, как вы****ка, – сказал Эбенгард.
        - Не спеши с выводами. Сейчас я расскажу тебе про испытание.
        - Терай, ты постоянно рассказываешь эту дрянную историю. Может, хватит ныть? - заворачиваясь в тряпье, прорычала Наида, а затем царапнула когтями стену.
        - Если ты не замолчишь, я отправлю тебя обратно в пещеру инквизиторов! - огрызнулся Терай, а затем продолжил, - Помню, когда мне было лет десять, он отвел меня в пустошь -  туда, где красные скалы скрывали десятки пещер. В этих пещерах жили гигантские слизни. Как сейчас помню: он тогда остановился и, смотря мне в глаза, сказал: «Возьми мой меч и иди в пещеру».
        - И ты пошел?
        - Да, я пошел. Я просто кивнул и, стряхивая слезы, зашагал к дырке в скале. Это было жестоко.
        - Ты прав: это очень жестоко, - взглянул на Наиду Эбенгард. Девушка посапывала.
        - Я помню, как колотилось мое сердце. Я помню вгрызающееся в мою спину раскалённое солнце Дэрэла. Оно светило и смеялось надо мной. Осторожно я зашел в пещеру. Пройдя пол пути, я наткнулся на гору костей. Тогда я понял, что могу умереть. Страх сковал мое тело. И тут из темноты вылез слизень. Быстро он направился в мою сторону и обвил мое тело. Что случилось потом, я уже не помню. Но знаю точно: я занес меч, и мир померк.
        - Видно, ты испытал шок, и память стерла этот момент. Такое бывает с солдатами на войне.
        - Возможно. Затем я помню только тот момент, когда Кронус берет меня на руки, а все мое тело ломит. Тогда я еще не знал, что мои ребра и нога сломаны. Я до сих пор помню голос учителя: «Терай, ты настоящий Прокаженный! Ты прошел это испытание».
        - Действительно, это испытание заслуживает уважения. Я бы, наверное, погиб.
        - Наверняка. Затем я помню, как он принес меня домой и, уложив в теплую постель, заботился обо мне. Два месяца меня тогда выхаживали. Я безумно на него злился и даже хотел убить, но потом понял, что этот урок спасет мне жизнь. Это испытание сделало из меня того, кем я являюсь.
        - Учитель - очень хладнокровный человек, – сказал Эбенгард, - В этом я уже убедился.  Но он вырастил настоящего воина.
        - Воины вырастают только в хладнокровии.
         Паек быстро закончился. Терай и Эбенгард еще немного побеседовали, а затем, повесив с обратной стороны замок, союзник Кронуса ушел.
               
                Утро. 7 Ура 3856 Г.Д.

        Нависшее над Эрегастом солнце поливало знойными лучами. Жителей района Серых ушей солнце не отпугивало: нищие, пьяницы и другие отребья заполонили улицы.
       Растолкав отдыхающую на заблеванных ступенях чернь, Терай поднялся наверх.
        - Наида, быстрей!
        - Я иду, как могу. Хватит меня подгонять.
        - Вот беда. Я не могу понять, где же этот Серый Приют? – оглядывая улочки, злился Прокаженный, – Кажется, нам туда, - указал он на два шпиля.
        Они пошли вверх по улице. Вонь тут же ударила в ноздри. Запахи вылитых на улицы помоев смешались с ужасными ароматами подворотен. Потертые фасады оголяли шрамы, а глубокие выбоины кривились на земле.
        - Господин, монетку! – прокряхтел, хватаясь за плащ Терая, укутанный в лохмотья старик, - Во имя Таланиса! Добрый господин! Во имя бога! Пожалейте старого, пожалейте больного, пожалейте беспомощного ветерана войны!
       Терай осмотрел нищего. У того на скорченной руке пузырями гноилась рана. Закрывая рукавом нос, сын Дэрэла прорычал:
        - У меня нет денег. Отцепись, пес!
        - Грязная крыса, - прошипела Наида, - Убери от него руки!
        Старик жалостливо скривился, на глазах проступили слезы, рука вытянулась вперед. Бормоча, он поклонился:
        - Я воевал, воевал с северянами, воевал с Алафарами, а теперь должен сидеть на этих ступенях и клянчить у вас деньги. Это мука, это такая мука. Я бы многое отдал, чтоб снова держать в руках меч. Но моя рука, – старик взглянул на рану, - Не держать мне больше меч.
        Отпрянув от него, Терай повторил:
        - Отцепись же, нищенка! В своих неудачах виноват ты сам. Никто не заставлял тебя идти и служить людям, которые не ценят твою жизнь. За медали ты продал свою руку и жизнь.
        - Что вы такое говорите? Я бился за преподобного Зинариуса, я бился против богомерзких язычников.
        Терай, фыркнув, сказал Наиде:
        - Идем быстрей, а то мне заложило нос от этой вони.
        Старик, упав на колени, взревел:
        - Умоляю вас!
        - Вы совершили путь от червя к человеку, но многое в вас еще осталось от червя, - развернувшись, сказал Терай.
        В горячей душе Прокаженного извергалась ненависть.
        - Наида, ты идешь?
        Но в ответ послышался лишь хруст костей. Доломав нищему руку, девушка вырубила старика. Окружающие дэрэлку попрошайки, увидев такую сцену, разбежались. Низшие быстро заползали в норы. С крыш пялились зеваки.
        Терай, сжав когти, рыкнул:
        - Идиотка! Зачем привлекать столько внимания?
        Посмотрев по сторонам, Наида ответила:
        - Ты же знаешь, я не могу без этого жить. Тем более, терпеть не могу нытиков, которые используют былую славу для мерзких уличных занятий.
       Плюнув на старика, девушка пошла дальше.

Серый Приют.

        Застланный соломой пол омерзительно вонял. В заведении стоял едкий дух алкоголя и курительных трав. За крайним столом кричали играющие в кости, а у стойки расположился музыкант-сказитель.
        Натягивая на лоб тяжелые капюшоны, Терай и Наида подошли к бару. Дети Дэрэла не любили шумные места. Тот, кто тянется к толпе, теряет свою индивидуальность – поговаривал Терай.
        - Взгляни, Наида, как эти ничтожества губят себя отравой.
        - Слабовольные людишки.
        - Эту траву распространяет магистр этого города.
        Наида принюхалась: едкий дым покалывал в легких. Оскалившись, девушка произнесла:
        - Дешевое курево. Затуманивает разум. Таким рабом легче управлять. А я люблю рабов. Так же, как их любит магистр этого города. Так что пусть курят, да побольше.
        За стойкой показался трактирщик. Голову мужчины украшала прическа, схожая с горшком. На теле сидела жилетка, а на груди висел стальной медальон.
        - Доброго времени суток, гости Серого Приюта. Чего желаете, дорогие? Серый эль, светлый эль или чего покрепче? Серый Приют всегда готов напоить своих гостей. А еще я могу предложить вам ряд приятных трав, которые насытят ваш разум красивыми картинками.
        - Бутылку вина, - ответил Терай.
        - Ох, господа, простите. Вы, наверное, из знати. Вино у нас редко подают, но на этот случай есть у меня несколько бутылок из моего личного запаса, – улыбнувшись, сказал гаст.
        - Давайте.
        - Сию минуту, - трактирщик скрылся в подсобке.
        Задумавшись, Терай облокотился о стойку. На мгновение Прокаженный очутился дома, среди пустошей красной планеты.
       Наида же осматривала помещение. На мгновение девушку привлек бормочущий бард.
        -  Ты у меня зазвучишь как ми, а не как корова му, - стукнул по лютне мелкий, конопатый человек с русым хвостом на голове, - Ну, давай, родная! – крутил бард заржавелые колки.
        - Что сочиняешь? - спросила Наида у менестреля.
        - Новая вещь. Она перевернет мир! Район Артистов будет мне рукоплескать.
       Наиду позабавила гордыня этого человека. Сдерживая ком смеха, она спросила:
       - О чем ты говоришь?
       - Все в одной тональности – в тональности ми! Все эти высокие мужи искусства учат нас, мол, музыка должна звучать гармониями, как весенняя оттепель. Что октавы должны сливаться в единую мелодию, тональности - дополнять одна другую, образуя танец.
        - Можно короче? -  спросила девушка.
        - Это же мерзкий танец получается! – возбудился бард, - Музыка - это звук, а не танец! – стукнул он по стойке, - Звук сердца! – кулак стал отбивать ритм, - Из недр души! - кулак ударил так сильно, что пинты, стоящие на стойке, подпрыгнули.
        Стук вывел Терая из воспоминаний. Метнув на барда змеиный взгляд, Прокаженный рыкнул:
        - Давай полегче, мелкий!
        Из подсобки показался трактирщик. В руке мужчины зеленела пыльная бутылка. Взяв тряпку, трактирщик стер пыль и поставил бутылку на стойку. На пожелтевшей этикетке значилось: «Черендорское полусухое».
        - Ты понимаешь? – возбужденно махнув руками, спросил менестрель. Лютня треснулась о стойку. Струны сделали дзынь.
        - Я не желаю этого понимать, - фыркнула Наида.
        - Ну нет… Им меня не проучить! – менестрель вытянул исписанный лист, – Это новое точно перевернет мир! Могу исполнить прямо сейчас.
        - Пожалуй, нет. Я предпочитаю тишину и покой.
        - Ничего вы не понимаете, девушка. Вот увидите меня еще на приеме у Святого Совета Мужей Эрегаста.
        - Если не на виселице перед ним, – пошутила Наида, - Говорят, вольнодумие и стишки всякие, а особенно песенки скверные святошам ой как не угодны.
        - Ничего скверного в моей музыке нет, кроме чистого ми. А какие песни я божественные сочиняю - заслушаешься.
        - Божественные до жути, – гаркнул трактирщик, тыкая пальцем в менестреля, – Дугальт, может ты отойдешь от стойки? Ты не даешь мне работать.
        - А чего капюшон, госпожа, не снимаете в трактире? На улице вон какая жарища. Я аж взмок весь, пока лютню настраивал. У нас тут только Гриз за стойкой не мокнет.
        - Это не твое дело. Я ведь не спрашиваю, что такой недоумок, как ты, делает в районе Серых Ушей. И почему он еще дышит.
        - Вот люди пошли: сами разговору наведут, а потом еще и раздражение, злобу выказывают, – пробормотал печальный бард.
        - Не обращайте на него внимания, – вмешался в разговор трактирщик, – Он немного дурковатый.
        - Таких сейчас полно, - сказал Терай. – Поэтому я просто не обращаю на них внимания.
        - Да, может не такой, как многие, но парочку отменных баллад знаю. И даже больше. Получаю за это звонкие драконы. Это не пинты после слюнявых стражников протирать.
        - А ну пшел отсюда! – гаркнул трактирщик, - Бахвальство твое надоело. Лучше б сыграл что-нибудь полезное, например, вон тем скучающим постояльцам, – указал трактирщик на рубящихся в кости.      
        - Ах вон как! А я-то у тебя две кварты эля выжрал вчера, - крикнул бард, - Дюже ты злой… Пожалуй, я действительно сыграю.
      - Давай уже, проваливай отсюда, - прикрикнула, прикрывая лицо ладонью, Наида.
        Бард, оскалившись, гордо зашагал в сторону сидящих в углу оборванцев.
        - Наконец-то, слава Таланису! - выдохнул трактирщик.
        - Как вы терпите этого человека? - спросил Терай.
        - Он - заядлая пьянь. Часто выходит из моего Серого Приюта ползком. Вот и терплю его, покуда драконы рычат в моей кассе. Вот ваше вино, – указав на бутылку, сказал человек, - Отменное Черендорское. Со славных южных виноградников Лорда Милона Черного. Вам сколько стаканов, два?
        - Давайте три. Я наслышан про знаменитый виноградный климат того региона. Еще, говорят, там есть прекрасное бирюзовое озеро. Вокруг него растут самые лучшие сорта винограда в железном княжестве.
        - Эта бутылка как раз с тех виноделен.
        - Сколько я должен за нее?
        - Пять золотых драконов.
        - Вот ваши драконы, пусть они сладко рычат в вашей кассе, - отсчитав монеты на стойку, сказал Терай.
       Трактирщик улыбнулся.
        Отправив драконы в кассу, гаст достал поднос. Открыв бутылку, он вытащил деревянные стаканы. Расставив стаканы на подносе, трактирщик сказал:
        - Прощу, уважаемые гости.
        - Спасибо, – взяв поднос, ответил Терай.
        Затем, высмотрев столик, направился к нему.
        Присев за стол, девушка сказала:
        - Если бы этот бард попался мне на улице, я бы выпотрошила его кишки и намотала их на забор.
        - Я не сомневаюсь, - присаживаясь рядом, сказал Терай.
       Настроив лютню, бард закричал:
       - Господа! Прямо здесь и сейчас, - менестрель поклонился людям, - Для вас сыграет лучший бард города Эрегаста. Закалённый боями севера, впитавший лучшие сказания и былины народа гастов. И не только гастов, но и других народов.
        - Давай уже, пой, воображало, - звеня кубиками в руке, сказал чумазый крестьянин.
        Лютня весело запела. Оголив беззубые улыбки, пьяные заржали. В глазах постояльцев проступил блеск, ноги стали отбивать ритм, а кружки зазвенели.

                Песня барда:

        Одною рукою за ногу схватил.
        Другою рукой шею душил.
        Дракон Канатрил застонал, бедолага.
        Таланис - могучий. В нем сила, отвага.

        Зажатый в ладонях, Канатрил умирает.
        Но тут Волондир - бог войны вылетает.
        Наносит Таланису жуткую рану.
        Но бог наш святой не умирает.

        Рана глубокая - это не горе.
        Расходится море, колышутся горы.
        Ярог с яростным криком летит.
        Каменный Дрейк в небе парит.

        Черного зверя побил, Волондира.
        Ярог, Таланис – союзники, сила.
        Теперь бог войны запрятан в темнице,
        Что схоронилась на морозной границе.

        Крепостью Черной зовется Дракона.
        Ее охраняет Сила закона.
        Сгинут язычники, севера боги.
        Сгинут ненужные в жизни дороги.

        Незатейливые куплеты посыпались один за другим, а трактирщик с сожалением выдохнул:
       - Когда-нибудь повесят этого дурака за его глупые песенки.

       В трактир зашел незнакомец в Мантии. Узнав в незнакомце Кронуса, Прокаженный вскинул руку. Заметив ученика, старик прошел к столику, а Терай, встав, произнес:
      - Ну, здравствуй, учитель. Я так рад. Сколько же мы с тобой не виделись?
      - Приветствую тебя, сын. Много не виделись, много…
      Выйдя из-за стола, Терай, обняв учителя, добавил:
      - Присаживайся и выпей с нами вина.
      Учитель обнял ученика и присел за стол:
      - Конечно выпью, куда ж без этого.
        Кронуса скрывала прошитая золотыми нитями темная мантия, в руке покоилась украшенная драконьей резьбой деревянная трость, на поясе висел кожаный мешочек, на плече сумка. Пальцы мудреца украшали увесистые перстни, седые волосы скрученными прядами спадали до груди, а под янтарными глазами видны были старческие отеки.
        - Когда я получил твое письмо, то очень удивился. Не думал я, что ты будешь меня разыскивать, - сказал Терай, а затем, показав на девушку, представил:
        - Это моя подруга, ее зовут Наида.
        - Приветствую тебя, дитя красной планеты, - сказал Кронус. Отложив трость, учитель пригубил стакан с вином.
        - И я Вас приветствую, учитель, - закивала Наида.
        Положив на стол перстень, Терай произнес:
        - Я возвращаю тебе твой перстень.
        - Спасибо, сын, - Кронус надел перстень на руку, - Символ учителя Ам-Имилота должен сидеть на пальце учителя Ам-Имилота.
        - Терай много о вас рассказывал, – промурлыкала Наида, -  Я так рада познакомиться с легендарным студентом и учителем школы высшего разума Ам Имилота.
        - Наверняка, мой ученик сильно преувеличивал россказни обо мне.
       - Учитель, я всегда говорю о тебе искренне и только правду, - ответил Терай.
      - Тераюшка расказывал о всех ваших приключениях. О походах к извергающимся горам и в пещеры слизней, – улыбнулась Наида.
        - Эти истории правдивы, - отпив вина, сказал Кронус.
       В таверне вновь раздался крик. Это бард начал новую песню. Взглянув на неудачника, Наида прорычала:
        - Мезкий крысеныш. Не дает нормально поговорить.
        - У этого человека совсем нет слуха, но его стихи вполне сносны, - сказал Кронус.
        - Особенно их богохульный оттенок, - добавил Терай, – Учитель, рассказывай, как твои дела, как твои странствия?
        - Богохульство богохульством, да и о странствиях потом. Я искал тебя, потому что у меня к тебе очень важное дело.
        - Надеюсь, оно настолько важное, что украсит мои руки перстнями? – спросил Прокаженный.
        - Несомненно, это дело стоящее.
        - Отлично! Что за дело?
        - Когда-то давно мы научились преодолевать барьер, - тихо начал учитель, - Ты, наверное, помнишь ту историю, когда один из мудрецов нашел возможность открывать дыры. Теперь мы с тобой спокойно гуляем по Эйнару. Сейчас это зовется тайными умениями Ам-Имилота.
        -  Конечно, я помню об этом. Если б Нахарай не нашел способ чертить лакашаты на красной руде, то мы бы с тобой сюда точно никогда не попали.
        - лакашаты - это те рунные камни, которые использовал мой спутник? – cпросила девушка.
        - Да, это они, - ответил Прокаженный, а затем спросил у Кронуса, - Как это связано с твоим приходом?
       Отпив вина, учитель ответил:
        - Постараюсь быть краток. После твоего ухода я отправился на салатовую луну. Я очень удивился тому, что природа на ней застыла в состоянии вечной осени. Если растения там и цвели, то уже вскоре их листья начинали желтеть и опадать. Небо же там лишь на короткие мгновения являет миру солнце. Совсем позабыв о безопасности, я наслаждался изучением прекрасного мира. Но за очередным кустом меня поджидал саблезубый тигр. Дождавшись, он набросился на меня и сбил с ног. Я отбивался, но безуспешно.
        Заинтересованно смотря на учителя, Наида, опрокинув стакан, сказала:
        - Наверное, такая большая кошка спутала вас с крысой.
        - Хватит думать о грызунах, дай учителю нормально рассказать историю, – рыкнул Терай.
       Отпив вина, Кронус продолжил:
        - Но судьба послала мне спасение. Из леса показались охотники. Они убили тигра и помогли мне встать. Предводителем этих охотников оказался молодой человек по имени Тирис. Он являлся сыном правителя этих лесов и предложил мне посетить его отца.
        - Очень благородный жест, – отпив вина, произнес Терай.
        - Его отца звали Рилтар. И жил он в большом дворце. Он усадил меня за стол, накормил, а затем спросил: кто я и откуда. Опасаясь за свою жизнь, я решил не врать и рассказал ему все, как есть.
        - То есть ты поведал ему о Большом пузыре? О том, что семь миров вращаются в наполненном кислородом эфире друг вокруг друга, а этот пузырь вращается вокруг гигантской звезды?
        - Да, и об этом. После этого рассказа он принял меня за представителя высшей цивилизации и попросил раскрыть секрет путешествий. Я спросил у него, зачем ему это нужно? А он ответил: чтоб завоевать больше земель. И если я ему помогу, он поделится этими землями со мной. Тогда я рассказал ему о лакашатах. Что их чертят кровью древних дэрэльцев на особой руде. Что их не много и не хватит для целой армии. Он тогда задумался, а затем произнес: «Когда-то наши предки построили древние врата. Они ведут на луну, которую мы зовём Эйнар. Но сейчас мы не можем ими пользоваться, так как древняя Сила запечатала этот мир». Затем он попросил меня помочь. Он сказал, чтоб я дал ему столько лакашатов, сколько не жалко. Я знал, что раздавать созданные Ам-Имилотом камни нельзя, но его сын спас мне жизнь, поэтому я не поглумился и отсыпал ему сорок пять камней. Но этого ему было мало. Пораженный моими знаниями, он также попросил меня помочь ему с барьером.
        - И ты согласился? Он много тебе за это пообещал? – спросил Терай.
        - Много. Не только золото, но и власть.
        - Этот Рилтар явно сумасшедший, его безумие схоже с безумием местных ледяных богов, – осушив кружку, произнесла Наида, - Он явно мне нравится.
        Терай ревниво посмотрел на девушку.
        - Недавно я встретился с его помощником. Он отыскал меня на севере, в Гэдэрфилде. Его зовут Верис. Еще тогда мы договорились об этой встрече, и вот они пришли отыскать способ открыть барьер.
        - А как можно справиться с тем, о чем ничего не знаешь? – cпросил Терай.
        - Я узнал, - сказал Кронус, - В одном из манускриптов, составленном еще древним Сарусом, я нашел описание ключа.
        - Тоесть Эйнар заперли? Но почему тогда лакашаты игнорируют этот барьер?
        - Похоже, красная руда Дэрэла игнорирует здешнюю физику. После того, как я узнал о ключе, я обратился к друзьям из Ам-Имилота.
        - И что они сказали? – взглянув на девушку, спросил Прокаженный. Та, откинувшись на стуле, вертела фигурку.
        - Они сказали, что это может оказаться лишь мифом. Но возможно и такое, что это окажется правдой.
         - Значит, ты встретился со мной, чтобы я присоединился к вам?
         - Я знаю, насколько давно ты на Эйнаре. И что ты знаешь, к кому здесь можно обратиться, если нам потребуются еще помощники.
         - Что он даст нам в обмен на этот мир?
         - Как я уже сказал, деньги и власть, огромную власть. О такой власти, ученик, ты даже и не мечтал.
         При слове власть змеиные глаза Терая вновь сверкнули, дэрэльца передернуло, а руки потянулись к стакану.
        - Думаю, я смогу вам помочь, - оскалил клыки Терай, - Когда мы встретимся с этим Верисом?
        - Через неделю он будет в долинах Эрегаста.
        - Отлично! Давайте выпьем за это! – промурлыкала Наида.
        День шел к концу. Терай, Кронус и Наида, посидев еще немного в Сером Приюте, решили остановиться в одном из местных постоялых дворов. На его табличке гордо красовалось «Постоялый двор Лихая Удача».