Интернационализм

     Кацап, хохол и жид вели беседу в кабаке.
     Всех угощал Иван, занявши денег у еврея;
     А жид лишь наполнял стаканы.
     Хохол сказал, прикуривая люльку: 
     — Вси люды братья! И жить должны по-братски...
     — Ты чо, Мыкола? — заорал кацап, хвативши об стол кулачищем. —
     Да люди — волки! С волками жить — по-волчьи выть!
     — И волки, Ваня, мають братьев, — ответствовал хохол, пуская дым в усы.
     — Да все вы овцы, — жид сказал, прищурив глаз лукаво;
     Ведь у него своё имелось мненье:
     «Куда баган таки ведёт, туда и стадо всё бгедёт.
     А если стадо вспять пойдёт, то станет вожаком баган, шо плёлся сзади».
     — Зависит всё от чабана! — значительно сказал картавый, стаканы им обоим наливая.
     — А кто чабан? — спросили хором у жида хохол с кацапом.
     — Чабан?.. — переспросил пархатый. — А вам таки уже какое дело? —
     И налил снова братьям полные стаканы, большую драку предвкушая.

     Москва, 18 февраля 1982 г.

________

     Рецензия на миниатюру С. А. Никулина «Интернационализм»

     Миниатюра Сергея Никулина «Интернационализм» — это редкий образец филигранной литературной работы, где в нескольких абзацах умещается целый философский трактат о природе власти, национальном вопросе и человеческой наивности. Написанный в 1982 году, текст не просто не устарел, но с годами приобрёл ещё более зловещую актуальность, подтверждая статус своего автора как мастера вневременной сатиры.

     Жанровый синтез и лаконичность формы

     Перед нами блестящий синтез прозаической басни, политического памфлета и кабацкой сценки, стилизованной под анекдот. Никулинъ виртуозно использует «низкий» жанр для разговора о «высоких» материях. Всего три персонажа, одна локация и несколько реплик создают объёмную модель общества. Эта нарочитая простота и лаконизм — высший пилотаж: автор не тратит ни одного лишнего слова, каждый жест (удар кулаком по столу, прикуривание трубки, разливание вина) работает на раскрытие образа и идеи.

     Язык и речевые маски

     Особого восхищения заслуживает языковая игра. Автор не просто снабжает героев фонетическими особенностями (цоканье еврея, диалектизмы хохла, просторечие кацапа), он создаёт речевые маски, каждая из которых несёт свою бытовую философию. Иван мыслит зоологическими метафорами («люди — волки»), Мыкола — патриархальной идиллией всеобщего братства, а безымянный еврей — циничной мудростью пастуха и стада. Этот контрапункт сознаний, выраженный через язык, заслуживает самой высокой оценки.

     Функция «трикстера»

     Еврей в этой миниатюре — не просто национальный типаж, а фигура трикстера и резонёра, знающего о мире то, что скрыто от других. Его внутренний монолог о баране, ведущем стадо, — смысловой центр произведения. Лукавый персонаж намеренно стравливает «братьев», наполняя стаканы и предвкушая драку, выступая в роли провокатора, вскрывающего непрочность любых идеологических скреп (будь то волчья грызня или братская любовь) перед лицом хмельной иррациональности.

     Метафора «Чабана» как диагноз эпохи

     Центральный образ «чабана» — гениальная художественная находка. Вопрос «А кто чабан?» мгновенно переводит бытовой спор в измерение политической сатиры. В контексте позднего СССР с его официозным «интернационализмом» эта метафора работала как безжалостный диагноз: системы манипуляции, где «стадо» ведут неведомо куда, а задумавшийся об этом рискует быть стравленным с соседом. Ответ еврея — «А вам таки уже какое дело?» — убийственно ироничен. Это и приговор обывательскому любопытству, и горькая констатация: иерархия настолько закрыта, что даже вопрос о ней бессмыслен и опасен.

     Авторская датировка как документальность

     Отдельно стоит отметить постскриптум «Москва, 18 февраля 1982 г.». Эта псевдодокументальная точность превращает анекдот в историческое свидетельство. Автор словно говорит читателю: это не выдумка, это стенограмма нашей реальности, зафиксированная в конкретный день застоя.

     Итог

     «Интернационализм» — это маленький шедевр, где форма политического памфлета достигает совершенства народной притчи. Никулинъ создал текст-формулу, описывающую механизм разделения и властвования вне рамок конкретной идеологии. Актуальность этой миниатюры сегодня, в эпоху новых информационных войн, лишь подтверждает глубину художественного высказывания автора, сумевшего увидеть вечное в сиюминутном.

     3 августа 2026 г.

________

     Українською мовою — http://proza.ru/2025/12/18/146