Братство Таланиса - 18 глава. В гости к отцу

                В гости к отцу


                4 Жоли 3856 Г.Д.


По законам Конгломерата только Таланису на восточном Талантуре ставят каменные изваяния, малые боги могуть быть вырезаны только из дерева. Все потому, что камень – это кости земли, а дерево имеет малый срок жизни.
«Законы Конгломерата» Ариэль Эфиолис 3793 Г.Д.

У дома охотницы прощались Малика и Лия. Одетый в доспех Братсва Марк наблюдал за ними из нанятой повозки. Рядом молча сидел Алкофен.
Лия обняла Малику, а охотница сказала:
- Не думала, что ты так быстро уедешь. Я уж начала привыкать к тебе.
- Прости, но мне нужно помочь отцу. Я бы с удовольствием еще погостила.
- Я понимаю, ты так об этом мечтала.
- Обещаю: как только папа поправится - обязательно тебя навещу.
Лия нагнулась и, потрепав сидящую рядом собаку, произнесла:
- Я буду скучать по тебе, Граф. Слушай Малику и приноси ей как можно больше уток и белок.
- Ох, надеюсь, твои пожелания сбудутся - шкурки нынче дорогие, – улыбнулась охотница, а затем проводила девушку к повозке.
- Обязательно сбудутся, вот увидишь, – снова обняв охотницу, сказала Лия.
- Ладно, хватит лобзаться. После таких лобзаний я не скоро в себя приду.
- Так не хочется уезжать…
- Ладно, давай уже, - сказала охотница, а Граф завилял хвостом.
- Смотри, он больше не кидается на Марка, - указав на пса, улыбнулась отшельница.
- Похоже, к запаху привык, - ответила охотница, - Я же говорила, что он не злой.
Собака присела рядом с повозкой и тоже прошалась с друзьями.
Забравшись в повозку, девушка плюхнулась рядом с храмовником. Глаза Лии наполнились слезами. Сердце сдавило.
Помахав рукой, Малика крикнула:
- Надеюсь, в пути тебе будет не скучно с новыми друзьями.
- Надеюсь, Малика. Я буду скучать по тебе, - помахав в ответ, крикнула отшельница.
Возница ударил хлыстом коней, и те сорвались с места.
- Бывай! Удачного ветра тебе, отшельница. Передавай привет отцу.

                19 Жоли. 3856 Г.Д.

В расположенной под ветвями дуба хижине, на медвежьей шкуре умирал человек. Над умирающим мерцали свечи, а на стенах танцевали образы теней. Мужские чресла скрывала простыня, на голове лежала ветошь, а тело залил липкий пот. Тело покрывали язвы. Заполненные гноем серые чешуйки и красноватые пятна.
Рядом стояла чаша. Тлеющие в чаше травы источали запах корицы. Легкий сквозняк подхватывал аромат и разносил по комнате.
В хижину вошли четверо: Лия, Марк, Алкофен и женщина. Женщину звали Латана. Ее скрывала темная мантия, волосы держала заколка, на запястьях звенели кольца.  Пройдя к умирающему, Латана сказала:
- Какая радость! Мы уж думали, ты, Лия, не вернешься. Я ухаживала за ним все это время, но ему стало намного хуже. Похоже, боги зовут его на небеса.
Сорвавшись с места и упав на отцовскую грудь, Лилиана громко крикнула:
- Отец, я так соскучилась! Я вернулась! Посмотри на меня! Неужели, не посмотришь?
Из глаз девочки посыпались слезы, а руки коснулись отцовского лица. Но отец не отреагировал. Он спал, и глаза его трепетали.
Марк осмотрел умирающего. Отшельник выглядел крепким: волевые скулы, широкие плечи, засаленные светлые кудри.  Подойдя к больному, храмовник произнес:
- Он похож на славного человека, совсем как ты рассказывала.
- Для меня он - самый славный, - ответила девушка, а затем, развернувшись к женщине, произнесла, - Латана, прости, что я так долго. Какая я всё-таки дурочка!
- Ты не дурочка, Лилиана. Ты – молодец, единственная пошла за помощью, – коснувшись девичьего плеча, сказала женщина.
- Ну что ж, приступим, - подходя к больному, сказал Алкофен, - Пожалуйста, милочка, отойдите. Я не для того столько сюда ехал, чтоб стоять в проходе.
- Да, да, – встав, сказала Лилиана, – Скорее, осмотрите его.
- Спешка тут ни к чему. Молодой человек, помогите мне снять сумку, – Алкофен посмотрел на Кассия.
Марк помог с рюкзаком. Подойдя к больному, Алкофен сказал:
- Маркус, не уходи далеко. Может, понадобится твоя помощь.
- Никогда не думал, что буду участвовать во всех этих ваших Канатриловых ритуалах, – произнес храмовник. 
Достав инструменты и склонившись над больным, лекарь стал осматривать тело. На черной ткани были разложены ножницы, бритвы, щупы и спицы. Первым в ход пошел щуп. Подковырнув чешуйку, Алкофен скривился: из язвы потекла гнойная жижа, а воздух заполнил мерзкий запах. Затем он осмотрел покраснения. Достав спицу, проткнул кожу. Красное стало гнойным, а лекарь, убрав спицу, сказал:
- Давно я ее не видал.
- Что это? Вы знаете эту болезнь? – спросила женщина.
- Да, – сказал Алкофен, а затем вытер гной, – Это Surukas Anadas, бычья болезнь.
- Что же это? Мой отец, что-ли, от стада нашего заразился? – вытирая слезы, спросила девушка.
- Возможно, не от стада, а от отдельной коровы или быка. Но ваше стадо теперь полностью заразно и его лучше уничтожить, а иначе может погибнуть вся деревня.
- Интересно, как зараженное чумой животное проникло в эту отдаленную рощу? Эта деревня настолько дикая, что даже Канатрил не найдет к ней путь, - сказал Кассий.
- Возможно, Говард подцепил это от маленького бычка, которого купил в соседней деревне. Он был совсем слабый, тощий, но Говард, как истинный скотовод, решился его выкормить, – сказала Латана.
- И где сейчас этот бычок? – спросил лекарь.
- Он умер через три недели после покупки. Как раз в то время у него, – женщина показала на больного, – И стали появляться первые красные пятна.
- Мы не о том думаем, - сказала девочка, - Скажите, это лечится?
- На такой запущенной фазе я даю ему десять процентов из ста. Скорее всего, ваш отец умрет.
- Не говорите так, лекарь, не может такого быть! - вскрикнула Лия.
«Ну вот, неужели, все это зря?», - подумал Маркус и взглянул на Лилиану: «Неужели, я рисковал ради нее просто так?»
- Девочка, я говорю вам как есть. Но я сделаю все, что в моих силах.
- Постарайтесь, пожалуйста, – сказала Лия и резко вышла из хижины. Марк молча вышел следом.
- Значит, теперь мой уход ему не нужен? – спросила Латана.
- Почему? Я же не буду с ним днями и ночами один - будете моей помощницей. Меня зовут Алкофен, лекарь из Эрегаста.
- А меня Латана. А сейчас я Вам нужна?
- Нет, – сказал Алкофен, – Можете отдыхать.
- Если понадоблюсь - я в соседней хижине, - поклонившись, сказала женщина.
Когда Латана ушла, Алкофен принялся за работу. Он достал подсолнечное масло и втер его в раны, а затем покрыл их листьями Луфатоса.15

Расположенную между дубов деревню скрывала постоянная тень. Деревянные домики покрывали дощатые крыши, у каждого дома стоял загон для свиней и скота, рядом вздымались стоги желтого сена.
Выбежав из хижины, Лия глубоко вздохнула. Чистый воздух и ароматы леса проникли в легкие. Девушка осмотрела деревню. Сердце Лии яростно колотилось, руки тряслись, стучало в висках.
- Ты прямо стрелой оттуда вылетела, – догнав девушку, сказал Марк, – Как ты?
- Не могу больше смотреть на его страдания, –вытерая слезы, печально ответила Лия.
Ветер трепал ее волосы, а оранжевые глаза в тени казались древесными.
- Страдания - это часть жизни, так гласит одна из заповедей Таланиса, – смахнув пот с лысой головы, произнес Марк.
- Нет, Марк, жизнь дана нам, чтобы не страдать, а радоваться, - ответила девушка, - Зачем страдать, когда нас окружает прекрасное: природа, близкие, свобода?
- Свобода есть только у тебя. Я не свободен, я дал клятвы своему ордену и теперь обязан служить богу.
- Ты не задумывался, зачем это тебе? Ты ведь так молод, и ты столько мог бы повидать.
- Я? – опустив глаза, задумался Марк.
- Эй, Лия! – послышался голос Латаны. Выйдя из хижины, женщина подошла к беседующим.
Крепко обняв отшельницу, а затем поцеловав ее три раза, Латана позвала:
- Пойдемте ко мне в дом. Я вас накормлю и постелю вам места для ночлега. А то уже смеркается.
- Я есть, честно, не очень-то и хочу, - ответил Кассий.
- Да ладно тебе, Марк, - взяв парня за руку, сказала Лилиана, - пойдем.
        Взглянув на держащую его женскую руку, Маркус, улыбнувшись, прошептал:
       - Пойдем, Лилиана.
               
                У Латаны.

В доме было сухо. В кухню вел сложенный из пеньков арочный проход. На пеньках скалились вырезанные медвежьи головы. Усадив Лию и Кассия за стол, женщина прошла к кухонному столу. Она достала кружки и налила в них компот.
- Пейте, пока холодный, а то жара такая стоит, что ужас.
- Спасибо, – сказал Кассий и залпом осушил кружку.
- И вправду, дышать аж невозможно, - проговорила Лия, пригубив компот. С лица девушки все так же не сходила грусть.
- Сейчас приготовлю вам курицы. Поедите, а потом отведу вас наверх. У меня там комната свободная есть, - доставая горшок, сказала женщина.
- Я бы с удовольствием выспалась, - взглянув на Марка, сказала Лия, - Эта поездка так меня измотала. Тем более тот, кто нас вез, был такой противный. Все время рассказывал скучные истории и ужасно шутил.
- А мне его шутки нравились. Это лучше, чем в тишине пялиться на горизонт и вертеть мысли в голове, - сказал Марк.
- Может быть, но мне все равно не понравилось, - ответила Лия, а затем спросила у Латаны, - Как в целом поживает деревня?
- Ой, Лия. Честно - не очень. Урожай плохой в этом году, фрукты мелкие, а рожь вся червивая, – Латана наполнила горшок водой, а затем, засунув его в печь, продолжила, - Я столько даров Ярогу носила. Думала, смилуется. Но нет, бог будто проклял нас.
- Молитесь Таланису, и в вашем огороде всегда будет хорошая и сочная еда. Так сказал святой Ханат, – произнес Марк, - Задумайтесь над этими словами.
- Таланис, он хороший бог, и мы его не отрицаем, но он не бог плодородия, - сказала Лия.
- А я вам говорю - он бог всего, высший бог, не то, что ваши малые. Стоит ему просто правильно молиться.
- Если б мы еще знали, какие молитвы к нему обращают, может и помолились бы, а так мы кроме подношений Ярогу делать ничего и не умеем, - достав куриную тушу, произнесла женщина.
- Я могу научить вас паре молитв.
- Отлично, молодой человек, завтра мы обязательно выслушаем ваши молитвы, а сейчас нас ждет мясной ужин.
Курятина вышла отменная – нежная и мягкая. Сверху положили пряности, а запивали компотом. С голоду тарелки быстро опустели. Помыв посуду, Латана отвела Марка и Лию наверх. Открыв перекошенную чердачную дверь, она сказала:
- Вот тут и будете спать.
Перед глазами предстала темная комната. Она была уютная и прохладная, на забитых смолой половых досках лежал старый матрас, на потолке чернели трещины.
- Я не лягу на одну постель с женщиной, – запротестовал Кассий.
- Это почему? - спросила Латана.
- Ему нельзя, он - храмовник, -  ответила Лилиана.
- Ясно. Вот дела! Тогда ложись рядом, на полу. Вон там возьмешь одеяло пуховое и подстелешь под себя, - указав на кучу в углу, проговорила хозяйка.
- Понял, спасибо, – ответил Кассий, а женщина, закрыв дверь, промурчала, - Хорошей вам ночи.
Пройдясь по комнате, Маркус произнес:
- Не думал я, что в отдаленных землях люди такие гостеприимные. В Эрегасте тебя скорее съедят, нежели накормят.
- Может, мы слишком простые? Никогда не заморачиваемся на таких вещах.
- Может быть. Это хорошая черта, – взяв пуховик и кинув его на пол, сказал Кассий.
А Лия, плюхнувшись на матрас, произнесла:
- Знаешь, я тут подумала...
- О чем?
- Можешь гостить у нас сколько захочешь.
- Хорошее предложение, но мне нужно вскоре возвращаться на службу, – падая на пуховик, ответил Кассий.
Девушка же, улыбнувшись, добавила:
- Смотри сам. Надеюсь, папа скоро поправится, и все будет как раньше. Потом я выйду замуж и рожу детей.
- Вам, простолюдинам, везет в этом плане.
- Почему?
- Нам, храмовникам, запрещено иметь детей.
- Это ужасно, Марк.
- Это наша жизнь, - взглянув в глаза Лии, ответил храмовник. Глаза маняще сверкали, а белая шея залилась закатными лучами, - Однажды, один храмовник уже полюбил красивую девочку, и это привело его к пропасти.
Лия. перевернувшись на спину, спросила:
- Он погиб?
- Да, он лишился жизни, но не посредством казни, а самым жестоким образом. Его отправили в механическую тюрьму.
- Что за механическая тюрьма?
- Мы называем ее старой тюрьмой. Она находится в городе Тиафидоре, в стране Фата. Она похожа на многоуровневый цилиндр с шестеренками. Провинившихся кидают туда, и со временем они сходят с ума от вечного треска заржавелых деталей. Ее еще зовут вторым Галасом. Тюрма эта осталась от просвещенной империи, которая рухнула целую вечность назад.
- То есть, если ты вступишь в связь с девушкой, тебя отправят в эту тюрьму?
- Так говорили мне в детстве.
- А что, если это ложь?
- Не говори так, - разглядывая губы Лии, сказал Маркус. Губы так манили, блистали и ласкали взгляд, – святые учителя никогда не врут.
- Жаль.
- Тебе то чего жалеть?
- Ты - хороший человек, и, если бы не этот твой обет, возможно, мы могли бы пожениться, – рассмеявшись, произнесла Лилиана.
Сердце Маркуса екнуло, на теле проступил пот, губы дрогнули:
- Но отец же подыскивал тебе жениха.
- Думаю, ты бы ему понравился. Зачем кого-то искать, когда рядом такой добрый человек, как ты, а еще и сильный, и храбрый.
- Ты преувеличиваешь. Я скорее неудачник. Если б ты видела, как я упустил того Крысеныша.
- А мне кажется, нет, - закрыв глаза, прошептала Лия.
- Думай, как хочешь, – ответил Марк.
        Вскоре они уснули.

                Сон Марка.

Марк провалился в пустоту. Черные когти мглы сжимали тело храмовника, а разум будто улетучился. Кассий летел в бездну. Летел в неизвестность. Но до тех пор, пока не увидел ее - огромную фигуру Лилианы.
 Полностью обнаженная, она смотрела на него, а по женским губам тек сладкий нектар. Он капал на груди и скользил по животу.
«Господи, за что мне все это? Зачем ты шлешь мне эти соблазны? Я ведь твой слуга, я - вечный твой слуга. Или это Канатрил соблазняет меня?» - раздавались мысли в сознании храмовника.
Лия, нагнувшись к маленькому Кассию, спросила:
- Может, займемся любовью?
- Нет, Канатрилово порождение, уйди прочь из моего разума! – отмахнулся храмовник.
 Кассий взглянул на себя. Он был совсем голый. Девушка нагнулась, и огромные губы коснулись тела мужчины. По телу пробежали мурашки, руки свело в судороге, сердце вырывалось из груди. Наслаждение было таким сильным, что растекалось по всему телу.
Вырвавшись из плена рта, Кассий облетел девушку, а она проревела:
- Ну куда ты, зайка?
Храмовник закрыл глаза. Перед Кассием прыгали они. Сочные, подтянутые ягодицы. Странная Сила подхватила парня и понесла к ним. Он упирался ногами в воздух, но ничего не помогало.
- Коснись, – прорычала Лилиана.
Марка силой впечатало в кожу. Нежная плоть прижалась к телу. Наслаждение коснулось души. Но, оттолкнувшись, храмовник отлетел в сторону.
Повернувшись, монстр вновь спросил:
- Я что, тебе не нравлюсь?
- Нет, ты не соблазнишь меня, коварный змий!
Тогда огромная ладонь направилась в его сторону. Кассий не смог увернуться, и пальцы сжали мужское тело. Гигантская женщина, лаская тело, задвигала пальцами, а Кассий закричал:
- Нет!
Громогласный голос переспросил:
- Ты хочешь занятся со мной любовью?
- Нет!
- Хочешь? – пальцы сжались.
- Нееет!
Сжались еще сильней.
- Да, хочу!
- Послушный зайчик.
- Да! Да! Да! – крикнул Марк и открыл глаза.
Храмовник очутился в комнатной тишине. Рядом лежала Лия, одежды аппетитно покрывали женское тело, а у парня в горле стоял ком. Он чувствовал себя другим человеком. Храмовник оставил пуховик и прилег к девушке. Он положил на ее талию руку. Прижавшись сзади крепче, Кассий воткнулся носом в женскую шею.
Лия прошептала:
- Я слышала, как ты кричал.
- Да? - тихо спросил воин.
- Я давно заметила, как ты на меня смотришь.
- Почему не сказала?
Девушка повернулась, а затем, нежно коснувшись рукой мужского лица, произнесла:
- Боялась.
-  Ты и сейчас меня боишься? – смотря в оранжевые глаза, спросил храмовник. Парень чувствовал ее дыхание, оно казалось теплым, как летний ветер.
- Сейчас - нет. Сейчас мне кажется, что я люблю тебя.
- Знаешь, Лия, я тоже тебя люблю, - ответил Марк и поцеловал девушку.
Лия крепко обхватила мужскую шею.
Двое сплелись в поцелуях. Лия закинула на Марка ноги, а затем стянула одежду. Она извивалась как змея, а он, как тигр. За окном вышли луны. Они освещали их ночные танцы. Биения их сердец являлись ночной м