Ибрагим. часть четвертая

Гостей собралось человек десять.
Я уже и не надеялся, но Витька появился.
    Осторожно кивнув, Седов, как можно тише прокрался за стол, пытаясь не помешать моему отцу с затянувшейся поздравительной речью.
После чего родители, выпив по рюмке за здоровье сына, по старой традиции нашей семьи, одевшись, ушли к родному брату мамы, живущему в соседнем доме. Они всегда оставляли меня наедине с моими гостями, причем с самого далекого детства, уж не знаю, хорошо это или плохо.
«Для привыкания к самостоятельности», - говорил  отец традиционно на пороге и хлопал дверью.
До меня, если честно, и сейчас не очень-то доходит, какую самостоятельность мне хотели привить, не говоря уже про детство. Впрочем, сейчас, я, естественно,  свыкся с данным поступком родителей, что останься они сейчас дома -  не знал бы как себя вести дальше.
Едва за отцом с матерью закрылась дверь, как я глянул на сидящего напротив, через длинный стол, своего одноклассника, криво оскалившись. Внутри все клокотало.
Бывший "соучредитель" перевозки цветных металлов, нервно задергался и... резко выхватил из внутреннего кармана пиджака конверт (он явился в новом костюме черного цвета),  и поднявшись,  протянул его мне, выгибая спину словно подчиненный перед начальником.
- С днем Рождения! – заорал он, чуть не швыряясь в меня конвертом.
Гости шумно его поддержали, а я, пересчитав на ходу двадцать стодолларовых купюр, отнес их в спальню.
Выпив за мой праздник не один раз, я никак не мог остановиться на каком-то конкретном действии по прерыванию жизни своего «партнера» по бизнесу. Хотя версий крутилось в голове много.
    И тут  из моего старого музыкального центра раздался известный танцевальный хит. Оттолкнув танцующую передо мной стриптиз,  смазливую соседку Лену, я влез на стол.
Большая тарелка с мясом тут же хрустнула под моей кроссовкой. Глупо заржав, я отмахнулся от Лены. пытавшейся стянуть меня на место. Гости, разглядев мою решительность, затихли.
- Товарищи! – Заорал я, и в комнате площадью семнадцать метров, зазвенели стекла на окнах. Раздалось несколько сдавленных смешков, но я, как истинный оратор, проигнорировал их. – Товарищи! – продолжил я свою речь, уже полностью став левой ногой в отбивные из свинины, над которыми моя мама корпела полдня. – Мы собрались сегодня не для пьянки, обжорства или еще чего-либо непристойного, как думает большинство! – Я выразительно глянул на Лену, а вслед за мной на неё посмотрели и все остальные, отчего девушка, прижав руки к груди, сильно покраснела.  – Поймите, жалкие обыватели жизни, сегодня не просто  какой-то обычный день и все. Нет, это не так, сегодня, я не побоюсь этого слова, великий день! Да-да, без всякого пафоса и преувеличения, настал истинно великий, славный день! И это не просто высказывание. Это смысл всей нашей… вселенной, всей нашей сущности. Я поясню, для тех кто в танке. - Я скептически усмехнулся. - так вот! Сегодня,как вы все знаете, седьмого ноября и мой День Рождения. Но это не главный повод для нашей встречи. - Никто ничего не понял, поэтому я продолжил речь Сенеки: - Главный повод - наши предки. Да, да, наши дедушки с бабушками и прабабушками. Ведь много лет назад, в семнадцатом году, день в день, как сегодня, наши великие предки совершили то, благодаря чему мы все тут и находимся. И ничего не боясь, спокойно едим, пьем, в-общем,радуясь жизни! Но неужели вы считаете, что нашим прадедам все далось легко? Нет, и еще раз нет! С большим трудом, на пределе человеческих возможностей. она вытянули нам безбедную жизнь, которой мы, по большому счету, недостойны. Однако, наконец. товарищи, нашлась работенка и для нас. Зло, всегда подымает голову, на то оно зло. Не обошлось без исключений и сейчас. Враг ожил, подняв голову! – Я заново бросил взгляд на свою соседку Лену, словно она виновата во всех грехах человечества и девушка стала не просто красного цвета, а буквально "загорелась" пурпуром, включая глаза. Грозно, с высоты стола, оглядев присутствующих прищуренным левым глазом, я громко икнул.
   Гости, ничего не разобрав в моем сильно эмоциональном выступлении, не решаясь смотреть мне в глаза, уткнулись  в пол. Лишь  соседка Лена, несмотря на мои постоянные нападки,  призывно глядела на меня.
А вот Витька Седов, судя по всему, как раз понял куда я клоню.  Его глазки шустро забегали по сторонам, ища путь отступления.
Но меня уже захватила… революция. В детстве, я так привык, именно седьмого ноября, слушать  напыщенные фразы от своих родителей, что  теперь не мог остановиться.
- Товарищи! – Продолжил я через некоторую паузу, – мы здесь собрались и …. - Обида на собственные неудачи, на предательство друзей и особенно Витьки, так накрыла меня, что я почувствовал, как искренние слезы потекли по моим щекам. Гости с укором повернулись  к Седову. Люди всегда чувствуют «виновника» в толпе. Так уж они устроены.  – Так помянем  всех несчастных, погибших в неравной борьбе  за наше счастливое будущее! Не посрамим наших предков! Отомстим…  Всем подлецам отомстим, за бесцельно потраченные годы! – На этот раз, потоку слез из моих глаз, я удивился больше всех сам. Не думал, что подобное мне под силу.
     - Так вот, - вытирая слезы рукой,  продолжал я, – мы нагло жрем свинину с... курицей, а дети мира голодают! Ведь так? – Мой взгляд выхватил бегающие глазки Седова. Я чувствовал его страх кожей, оставалось совсем немного, когда Витька позорно бросится наутек. И я принялся ждать, представляя, как спрыгну со стола на бегущего, словно таракан, "партнера" и, под улюлюкающие возгласы "зрителей", прикончу его.  -  Стыдно товарищи! Очень стыдно должно быть всем нам, господа-товарищи хорошие, за голод детей! Ведь из-за нашей слабости,  богатые продолжают богатеть, а бедные беднеть. Ничего не меняется в мире. И все, повторюсь, из-за... Вас. Но, успокою собравшихся – надежда на лучшее будущее, есть. Массы, хоть и не сразу, но прозревают. Более того, я послан к вам с ... государственной тайной с самого верха! - Я подпрыгнул на столе от своего величия и тарелка с мясом, с коротким «охом», треснула. Но я не обратил на это внимания, мне было тесно на столе, вот броневик какой-нибудь, точно был бы в самую масть. Взвизгнув,  я победно вскинув руки, словно футболист забивший гол и радостно засмеялся. – Все честные люди ждали сегодняшнюю дату десятки, если не сотни  лет! А нужный день все не наступал и не наступал, но... мы дождались! И больше ничего откладывать не будем. Хватит терпеть всю эту... мафию! Буржуины ответят за свой произвол. Толстое пузо их не спасет! – Седов, от страха, закрыл глаза. Я засмеялся и...
    Игорь Сличенко, сорокалетний сосед из квартиры напротив, непонятно как попавший на мой праздник, млеющий от Ленки (скорее всего, увязавшись за ней и, оказался тут, ведь я его не приглашал), помешал моей мести.
- Но как? Как мы  осуществим задуманное? Ведь все не так просто!  А у нас ни оружия, ни… отрядов?– Толстое лицо Игоря в пьяной задумчивости расширилось. А его ладонь, в тот же миг, легла на коленко Лене. Та порывисто дернула ножкой, отчего рука убралась, правда, судя по всему, ненадолго.
- Как? – Зло переспросил я. – Вы разве не понимаете как? Неужели никто ничего не понимает? - Я осмотрел всех словно Наполеон перед битвой. - Все очень и очень просто! Голову гидре сносят одним ударом! Вот мы и нанесем тот самый удар мгновенно, не колеблясь. – На этот раз Витька стал синеть. Однако Игорь, вновь положивший руку на колено Лены в эротичных колготках, в сеточку, не скинувшая его потную лапу, стал тревожить меня больше. – Вперед! На подлых! На буржуинов! За нашего родного… мальчиша-кибальчиша! – Заорал я, не сводя взгляда со Сличенко.
   Четверостишие, которое я пропел чуть позже, сам не знаю откуда взялось в моей голове:
«Будут бедные беднеть,
   Богатеи богатеть!
    Император процветать,
         А-а, солдаты умирать!»
Взревел я голосом судьбы и,  сделав два хороших глотка водки прямо из горлышка, посмотрел на своего противника, на .... Игоря Сличенко, рука которого, тем временем, залезла Лене уже под юбку. А та "ворона", лишь хлопала глазками, словно ничего не понимая.
- Вперед! – Завопил я. – На штурм гадов! На выход! Благодарные потомки еще назовут нашими именами города! – Спрыгнув со стола, я ухватил Сличенко за шкирку, оттащил от девушки и дав гаду коленом в живот, вытолкнул хама в коридор, не забыв проверить его печень коротким снизу.
   Лену же, схватив за небольшую, но упругую грудь, толкнул в пустую квартиру, велев дожидаться моего прихода и закрыл дверь на ключ.

Улица встретила мой «выход в народ» мелким противным дождиком при нулевой температуре и небольшим, но довольно промозглым ветром,  хоть и немного, но все же охладившем мой воинственный пыл.
    Впрочем, не на долго. После хорошего глотка из бутылки водки, заботливо мне кем-то всунутой, желание  справедливости, вернулось. Забравшись на скользкую скамейку, я хотел было запустить бутылкой в пространство, но набежавший ветерок, остановил мой замах. Водку, в подобной ситуации, следовало поберечь.
- Братцы! – Взревел я, крепко сжав бутылку в правой руке, махнул ей над головой, словно большевистский вождь кепкой. – Самый первый шаг - всегда самый трудный! Да, будет очень тяжело, но без первого шага нет и второго. А без второго - нет победы!  Если мы не струсим, не повернем назад, то  уже завтра, я не побоюсь об этом заявить во всеуслышание, нашими именами назовут улицы и города! Мы войдем в историю навечно! – На двух последних словах мой голос дрогнул. Получилось  по-настоящему слезно. как вспоминалось мне потом.
Кто-то из особо рьяных «последователей» тут же метнул пустую бутылку в сторону дорогого автомобиля. Не попал.
- Граждане! - Повысил я и без того громкий голос. – В моем доме, а также в доме напротив, нет проклятых буржуинов! – Глазами я выискивал Витьку. Но, судя по всему, ренегат использовал свой единственный шанс на спасение и сбежал. Его дорого автомобиля, на который можно было обрушить гнев, я тоже не видел. – Но, вот там, за нашей территорией,  - я неопределенно махнул вдаль, -  миллионы гадов присосавшись к шее  крестьян, пьют их невинную кровь. Отомстим кровопийцам за наших … дедов и отцов, товарищи! Ура, товарищи! За Родину! За… Сталина! Вперед!
- Бей гадов! – Зазвенел громкий и четкий голос моего конкурента за соседку, Игоря Сличенко. Его полное лицо, сейчас, горело немыслимым воодушевлением. Наверное, с такой физиономией, лет сто назад, раскулачивали.
Несмелый гул собравшихся вокруг скамейки, а сейчас их было не меньше человек пятнадцати, стал нарастать.
И тут мой глаз уловил движение в обратную сторону от меня. Так и есть – Седов. Трусливо оглядываясь, словно «Плохиш» из мультфильма, он рванул к своему подъезду.
- В погоню! – Яростно крикнул я, указывая на Витьку.
Люди побежали, но не за Седовым, как я рассчитывал, а на выход из двора. Моментально, не дав мне опомниться, впереди заорали:
- Вон они, кровопийцы нашего брата! – Сличенко, словно возродился из пепла. указывал куда-то вдаль. Решил. для успокоения, ему врезать.
Но все пошло иначе…

Едва я поравнялся с головой толпы, где Игорь, с красным от выпитого, лицом, махал, словно мельница, на витрину какого-то частного магазина, как рука какого-то алкаша, непонятно откуда взявшегося, ловко метнула большой камень в огромную витрину магазина.
Тишина наступила, словно по команде. На секунду, растянувшуюся в пространстве для меня на час, если не больше, люди застыли.
     Вздрогнув, витрина  прохрипела, словно раненый лебедь, после чего заскрипев, разлетелась на тысячи осколков, медленной дробью застучав по асфальту.
В полном смятении люди смотрели на выбитое стекло, не зная, как поступить дальше.  Вот тут я, на свою беду, и помог им, хотя задумывал все наоборот.
- Убью! – Прокричал я громко, не отрывая взгляда от Сличенко. Но люди истолковали мой возглас иначе.
- Вперед! – Испуганно рявкнул конкурент за любовь соседки Лены и толпа, человек в тридцать (откуда они только взялись?), ломанулась в магазин.
Я старался, но смог оказаться в помещение минуты на полторы позже авангарда. Но впечатление было такое, словно прошло уже несколько дней грабежа….
С прилавка небольшого магазинчика уже смели абсолютно все.  Столы же,
 как и стулья, поломанные (когда только успели?), валялись на полу. Два больших зеркала прямо за прилавком за прилавком, зияли свежими осколками.
     Судя по всему, даже в древние времена не успевали грабить быстрее.

Ну, а на ближайшем подоконнике, непонятные подростки лет семнадцати,  глупо гогоча, хлебали ворованное пиво, закусывая чипсами. Отовсюду несся мат и грохот бьющихся бутылок, столов, стаканов, зеркал и еще неизвестно чего.
Выхватил из рук малолеток пиво, я краем глаза заметил лежащую на полу кассу, давно выпотрошенную.
- Ты чего? – Нагло промычал один.
- Воруешь, гад? – Я зарядил худому пацану в красной куртке, прямо по короткой стрижке.
- Все брали! И я взял… бутылку! Нельзя, что ли?
- А сам, как думаешь? – Я отвесил ему еще один подзатыльник, затем второй, третий.  Злость моя нарастала с каждой оплеухой.
- Успокойтесь! Вы что? – Взмолился вдруг тот неожиданным голосом кастрата. – Все брали! Я не причем. С другими разбирайтесь. Чего меня только бьете? У меня кроме этого пива больше ничего и нет. Чипсы. и те, мои.– Слезы сверкали на глазах стриженного.
    Я зло глянул на его толстого приятеля с длинными волосами, в синей куртке,принявшегося от страха отступать спиной назад.
Громкий женский визг, заставил забыть о пацанах.
Вопили два женских голоска. И я, почему-то, сразу догадался, почему они так вопят.
Оттолкнув расплакавшегося парня в красной куртке в сторону, я ногой, толкнул дверь подсобки и влетел в помещение, три на три метра.
Сам я не ангел и не всегда прав в затеваемых мной драках, но насилие над женщиной мне претит в любых проявлениях.  Поэтому, едва увидел двух продавщиц магазина, красивеньких блондинку и брюнетку, каждой не больше двадцати,  которых уже практически раздели пятеро человек, вышел из себя.
    Светлая девушка, с короткой стрижкой, визжала не переставая, истерически хватаясь за свой бюстгальтер, последнее, что оставалось на ней. Темненькая же, с длинными волосами, лишь молча рычала. озираясь вокруг словно волчонок.
- Не стоит, - проговорил я, приблизившись к трем придуркам.
- Думаешь? – Обернулся один из них, с расстегнутой ширинкой на синих джинсах.
- Без сомнений!
И тут же, я получил удар в лицо сбоку от четвертого человека, которого не взял в расчет, считая, что тот лишь тихо борется с брюнеткой, за её синие трусики.
От неожиданности, меня повело в сторону. Поскользнувшись на мокром полу, я упал. Кто-то из четверки «неандертальцев» громко заржал.
- Ну-ну, - проговорил я вскакивая. - Зря вы так.
   Моя правая нога взлетела со скоростью МИГа, моментально встретившись с физиономией обидчика. Не дожидаясь его падения, я, теперь уже левой ногой, пробил прямой в живот смеющемуся, резко добив козла правым коленом в нос.
   Третий детина, метра под два ростом, все же вырвавший у блондинки лифчик, крутя им на пальце, над головой, медленно застегнул штаны и … прямым ударом в лоб, усадил меня на пятую точку, на мокрый пол.
Человеческий лоб, как ни странно это звучит, намного крепче любого кулака. Да, шишка, да, больно, но здоровяк, судя по его «танцу», вообще сломал себе кисть. Нельзя бить в лоб прямым никогда.
- Еще хочешь? – Оскалился двухметровый отморозок. Пряча правую руку за спину.
- Даже не представляешь, как. – Кивнул я, чувствуя, как вокруг поплыли очертания предметов, по позвоночнику приятно засуетились мурашки, а в висках, разгоняя кровь защипала холодно-ясная расслабленность. Лишь секс, может сравниться с ощущением предстоящей схватки, да и то, не всегда. Наверное, именно поэтому и «танцевал» Мохаммед Али на ринге, он просто кайфовал от процесса. «Заплясал» и я. Правда, не так, как легендарный боксер. Мое время было более ограниченно, чем его, на ринге.
Сжав кулаки у лица, я, резко подшагнул вперед, носком, ступив в небольшую лужицу  от пролитого пива  и специально, скользнул чуть вперед. Развернув носок внутрь, я согнул переднюю правую ногу, останавливаясь в устойчивой позиции, с чуть опущенной головой.
Со стороны, правда, все выглядело иначе, будто я еле удержал равновесие.
«Кабан», находившийся прямо в метре от меня, тут же выкинул здоровую, левую руку вперед навстречу моей физиономии. Хорошо, что у таких амбалов  туго с мозгами. Неужели я, не будучи уверенным в себе, сунулся бы вперед на двухметрового громилу, весом не меньше килограммов сто двадцати. Пускай и не с целой рукой?
Легко поднырнув под вытянутую конечность верзилы, я подождал, пока та окажется надо мной, после чего резко встал, и быстро подшагнув к подлецу, ударил коленом идиота в пах, одновременно опуская свой локоть на его нос. Движения у меня были поставлены. В моей роте молодые бойцы с такого начинают курс подготовки.
С выпученными от удивления и страха глазами, мастодонт, разбрызгивая кровавые сопли, завалился на спину. Дернулся , пытаясь подняться, но без особого рвения. Впрочем, я не дал ему особого выбора и стул с отбитой ножной, стоящий неподалеку, успокоил его надолго.
Двое его поддельников, уже получивших от меня, бросились наутек. Еще один, подумав немного, тоже ретировался, оставив блондинку на столе в одиночестве с её бюстгальтером.
- Стоять! – Остановил я их у двери. – Забирайте ублюдка! – Указал я на лежавшего без сознания двухметрового верзилу. – Нечего тут вонять!
Переглянувшись, насильники, не доведшие свое черное дело до конца, подхватили под мышки бесчувственного громилу и потянули того  задницей по полу.
Я повернулся к продавщицам.
Худая блондинка с короткой стрижкой, теперь сидела на столе, широко расставив ноги, не пытаясь прикрыть наготу, с глупой ухмылкой, словно помешавшись, вертя в руке  свой лифчик.
Брюнетка же, стояла вытянувшись по стойке «смирно» и не отрываясь, испуганно косясь, наблюдала за мной. Трусики на ней остались, правда, одни только трусики. Мне она показалась более разумной в данной ситуации, поэтому я сделал шаг к ней.
Но видно я ошибся в своей оценке. Едва я дернулся вперед, как брюнетка, откинув рассыпавшиеся прямые волосы с лица, подняла голову и заголосила, словно Витас. Это было нечто среднее между буквами «А» и «Е».
Едва я останавливался – замолкала и черноволосая. На малейшее же мое движение, даже вытирание пота с лица – она вновь начинала вопить.
Стянув с себя  кожаную куртку, под «вой» брюнетки, я накинул ее на блондинку. Светлая наоборот, никак не реагировала на мои действия. Лишь продолжала вертеть свой бюстгальтер, глупо улыбаясь.
С огромным трудом, но я все же всунул руки  блондинки, в рукава своей куртки.
Брюнетка неожиданно замолкла, словно осмысливая произошедшее, но, едва уловила мое непроизвольное движение, вновь завопила  во весь голос и теперь бросилась бежать по небольшой деревянной лестнице, которую я только сейчас разглядел, вниз.
Пусть бежит, решил я.
    Сзади раздался треск, словно рвут ткань. Я обернулся….
Громадная штора, бешено болтавшаяся до этого в разбитом окне, словно флаг,  вдруг замерцала неестественно-голубым свечением. А  дотронувшись до второй шторы, передала и той свой голубой заряд. Инопланетяне приехали?
Но через паузу, огромное пламя, уже без всякого голубого оттенка, не оставила сомнений в своем земном происхождении.
- Пожар! Елки-палки, пожар! – Закричал я. – На выход все! Быстро! Чего расселись? – Блондинка напряглась, но через мгновение опять завертев своим лифчиком, тупо уставилась на огонь.
Бросившись к деревянной лестнице, я в два прыжка оказался на нижнем этаже, около подвала, где у закрытой двери стояла брюнетка.
- Не надо! Не трогайте меня! – заорала она, брызгая мне в лицо слюной и по-детски, закрывая ладошками свою грудь.
- Пожар! – Прорычал я ей в самое ухо. – На выход беги, срочно! Сгоришь к черту!
- Пожалуйста, - заплакала дура, - не трогайте меня. У меня жених есть! Он сильно ревнивый! Не простит меня никогда, если узнает.... А я с детства его люблю! Пожалуйста!
Сдалось ей это «Пожалуйста». Хотя, в некоторых дешевых американских боевиках, такое срабатывает, останавливая маньяков и убийц. Наверное, девушка была поклонница подобных фильмов, раз повторила заповедное «пожалуйста" еще раз десять. Но мне не было времени вступать в полемику.
- К выходу! – Я схватил девушку за руку и …  получил ногой в пах. Удар, надо признать, у истерички получился. Я согнулся пополам, в глазах потемнело.  А ненормальная, тем временем, принялась стучаться в закрытую дверь подсобки.
- Откройте! – Молотила она кулачками о металл. – Это Света! Светя я! Продавщица ваша! Оксана, откройте!
Развернув ее к себе. я от души, заехал психованной кулаком, в солнечное сплетение. Осев, девушка широко  открыла рот, пытаясь вздохнуть. Но я не собирался ждать безумную и подсев под неё, бросил ее тело к себе на плечо, словно мешок картошки, поспешив наверх по ступенькам со своим грузом.
Для блондинки же, ничего не изменилось, она продолжала сидеть в моей куртке на столе с разведенными ногами, крутя свой лифчик на пальце.
- Где только таких тупых берут? Как ты только ... кассу считаешь? – Простонал я,  залепляя пощечину светленькой, а затем еще и еще одну. Глаза  блондинки,  медленно принялись обретать ясность. И почему я раньше не дал ей тумака?
Спустил  брюнетку с плеча на пол.
- Женщина, - проговорил я, тряся её за плечи, - ключи от железной двери снизу, есть у вас? Там может быть запасной выход.
Черная в трусах, мутно глянув на меня, кивнула, открыла рот и… укусила меня за палец.
Я вскрикнул, убирая от зубов палец, а девушка, воспользовавшись моментом, вновь устремилась по лестнице вниз.
- Сука! – Проревел я, глядя на прокушенный палец, с которого текла кровь. – Офигеть, она самый настоящий … хорек!
Решение пришло быстро.
   Поставил блондинку на пол. Ее ноги не держались вместе, расходясь, словно у новорожденного, по сторонам. Поэтому я схватив  девушку за кисть левой руки, крутанул её так, что затрещали кости. Резкая физическая боль всегда нормализует и, если и не возвращает способность мыслить, то уж точно заставляет, на автомате, подчиняться тому, от кого эта боль исходит. А другого, мне сейчас и не требовалось.
Застегнув на притихшей блондинке куртку на замок, я тяжело закашлял.  Дым тек по потолку медленно, словно издеваясь,  скатываясь вниз  по стенам.
Схватив с пола лежащее в пиве и моче длинное синее полотенце, я обвязал девушке голову, оставив снаружи только губы. Наклонил её в сторону выхода.  Блондинка попыталась вырваться.
- Убью! – Прошипел я, крутя ей указательный палец руки.  – Быстро-быстро, перебирай ногами. – Отскочив от неё к стене, я быстро, с двух шагов,  пнул ее согнутое тело ногой прямым в зад.
Словно гусеница, блондинка засеменила вперед с выставленными вперед руками. Стукнулась головой в полотенце о горящую дверь, громко пукнула и… через мгновение, вывалилась наружу из горящей комнаты.
Разглядев,  как к ней подскочили двое, оттаскивая её подальше от огня,  я облегчённо выдохнул. Но вот вдохнуть обратно у меня не получилось. Кислорода рядом со мной просто не оказалось. Зайдясь в кашле старика, я никак не мог остановиться. Казалось, мое горло изнутри усиленно трут наждачной бумагой. Гланды стали … закипать.
Глаза не открывались, слезы потекли одновременно со всех видимых и невидимых отверстий, огонь же становился все сильнее и жарче.
Сквозь кашель,  а может и благодаря ему, я вспомнил  о брюнетке, рванувшей вниз к подсобке. И едва я посмотрел на тот выход, как дым, словно только и ждал этого,  медленно  покатился вниз по деревянной лестнице к беглянке. Не знаю, откуда взялись силы, но я «поплыл» вниз за дымом.
Девчонка сидела в какой-то луже с закатанными глазами и по-рыбьи, пыталась дышать.
- Обмочилась? Ерунда! – Проговорил я, подавая ей руку.
    Девушка не отреагировала на мой жест. Пришлось привстать на колено и подсунуть руки ей под зад. Запах водки ударил в нос. Ничего не понимая, я поднял продавщицу на руках. На этот раз она обхватила меня за шею. Запах водки стал сильнее. Ожидая от брюнетки еще какого-нибудь подвоха или укуса, я подтянул свою левую ладонь к носу, держа продавщицу одной правой.
Так и есть, она сидела в луже … водки. Вот ненормальная!
Не переставая кашлять,  вернул левую руку на место и  медленно пошел вверх  по ступенькам, прижимая к себе брюнетку и чеканя шаги словно расплавленный терминатор.
Водка в  луже, словно в фильме про героев ада, едва мы отошли -  вспыхнула. Что ей мешало загореться раньше, учитывая температуру вокруг, я не знаю. Скажи мне такое кто-нибудь  с полчаса назад – смеялся бы долго. Но жизнь иногда подкидывает фокусы.
На верху, в той самой комнате, где и начались все события, гарь стояла невыносимая. Огонь  пек так, что пришлось падать на пол, для дыхания.  Теперь мое горло, помимо отказа всасывать воздух, стало еще и …расти вширь. Я чувствовал,  как голова моя осталась в прежнем размере, а шею раздуло, словно у бегемота.
« Бегемот. Надо же. Бегемот… Бегемоты в реке…. Река это вода…. Вода – хорошо! Хочу к бегемоту….»
Сознание стремительно принялось искать  огромных животных.  И… боль в горле стала отступать. Неужели бегемоты помогли?
Кто-то резко дернулся, заломив мне руку.
Бегемот?
Я открыл глаза.
Нет. Продавщица. Пришлось с силой подмять её под себя,  расставляя руки. Зачем гореть двоим? Огню хватит и одной жертвы.
Но брюнетка не сдалась, вырывалась и вырывалась. Правда с каждой секундой её попытки становились слабее и слабее. Огляделся.  Я был…  в реке. Как хорошо тут, не передать. Что может быть лучше реки? Напьюсь сейчас….
Открыв рот, попытался проглотить реку, но вода, почему-то, хоть и текла рядом, в рот не попадала. Хотел открыть пасть шире, но вода  и тут не поддалась, отодвинулась в сторону, словно живая,  пойдя другим руслом. Я пополз за ней, но она была шустрее.
Зарычав, словно леопард, пламя, воспользовавшись отсутствием воды, бросилось на меня. Сил отступать не было. Выручил… бегемот. Огромный бегемот, быстро перебирая своими короткими, но сильными ножками, бросился на огонь с невероятной яростью. Искры полетели по сторонам, огонь стал... затухать.
С огромным трудом, разлепляю один глаз. Передо мной Луна и… космонавт. Откуда он взялся? В шлеме, с топором в руке, он отгоняет пламя взмахом плеча,словно маг, приближаясь и приближаясь ко мне. Хватает за плечи,  отрывает от пола, вскидывает на плечо, словно я маленькая кукла. Второй космонавт, появившийся с неба,  проделывает то же самое с брюнеткой.
    Сомнений нет, я  умер и это сон, причем последний мой сон на земле. Ну не могут бегемоты водиться рядом с космонавтами. Так не бывает. Вот если б львы какие...
 Темнота наполняет тело полностью не оставляя сил на жизнь...

Продолжение будет