Азбука жизни Глава 10 Часть 181 Какой символизм?!

Глава 10.181. Какой символизм?!

— О каком символизме можно вообще говорить?! — вырвалось у Дианы, и в её голосе звенела не злость, а усталая горечь.
— Верно, Дианочка! — тут же отозвалась я. — Будь на местах везде настоящие люди — с головой, с честью — не пришлось бы уже год вот так, скрипя зубами, обсуждать европейских и американских шутов, принимающих клоунаду за политику.
— И как ты это представляешь, Виктория? — мягко, но с вызовом спросила Надежда.
— Да очень просто! — я провела рукой по воздуху, будто стирая невидимую паутину. — Меня уже двадцать лет тошнит от их тупых, безнравственных физиономий, лезущих отовсюду. Я их в интернете описываю до тошноты, а в реальной жизни — не встречаю. По телевизору — сплошь маски. А интернет… это и вовсе мировая помойка, где на поверхность всплывает всё самое дрянное. Но все делают вид, что так и надо! Будь у меня власть — я бы начала не с громких слов. Я бы просто начала чистить. Методично, холодно, без лишних объяснений. Слова для идиотов — пустой звук. Они понимают только язык действий.
— Вы с Эдуардом даже свои песни свету не показываете, — Надежда покачала головой, — а говорите о президентских полномочиях…

С ней не поспоришь. Но Диана — та понимала. Понимала нашу с Эдиком сдержанность, наше упрямое, почти монашеское нежелание выставлять сокровенное на торги. Один редактор, давно, чуть ли не с пеной у рта, орал мне в телефон: «С такими текстами вас ни одно приличное издательство на пушечный выстрел не подпустит!» Конечно, не подпустит. Как можно подпускать к печатному станку того, кто несёт в мир не разложение, а… благородство? Достоинство? Чистоту? Для нынешнего «рынка идей» это страшнее, чем бомба. Это — тихая, невзрывающаяся, но тотальная угроза их миру торгашей и позёров. Та самая «Кузькина мать», но не ядерная, а нравственная. Та, от которой не спрячешься в бункере.

Я посмотрела на них — на Диану с её жгучим нетерпением, на Надежду с её осторожной мудростью.
— Символизм, — сказала я тихо, — начинается там, где кончаются слова. Где остаётся только суть. И если наша суть — как та самая глубинная бомба, что разрывает не землю, а ложь… то что ж. Значит, мы и есть этот символ. Молчаливый, неудобный и — да, — страшный для всего, что гнило. И публиковать наши песни или нет — это не вопрос страха. Это вопрос выбора времени. Времени, когда слова будут услышаны, а не съедены молью цинизма.

В комнате повисла тишина. Говорить больше было не о чем. Всё было сказано. Оставалось только делать своё дело — тихо, неуклонно, до конца.