Танец на растяжках

Одной зимней холодной ночью Николая прикосновением к ноге разбудил наблюдатель. Молча, без ненужных слов, Николай встал и пошёл следом за бойцом на крышу здания. Они двигались неторопливо, расчётливо и в полной темноте. Любой резкий свет сбивал оптику приборов ночного видения (ПНВ), а это приводило в состояние бешенства снайперов — ребят обычно невозмутимых и даже флегматичных. К тому же снайперы противника часто палили на огоньки, в том числе сигаретные, поэтому светомаскировка в расположении соблюдалась неукоснительно. На совесть, а не из страха наказания.

На плоской крыше они залегли, и наблюдатель жестом указал направление. Николай приложился к окуляру и принялся высматривать: что же такого неожиданного случилось? Обычно наблюдатели ночью открывали огонь на поражение самостоятельно и по любому поводу.

Всмотревшись, Николай обомлел: на расстоянии приблизительно двухсот метров в ПНВ явственно танцевала фигура человека. Контуры тела в приборе были привычного зеленоватого оттенка, как это всегда бывает при рассматривании в «ночник». Николай чётко рассмотрел, что танцующий держит в руках наперевес длинноствольное оружие, вероятно австрийскую снайперскую винтовку.

Немного подумав, Николай понял свою ошибку: этот неведомый снайпер не танцевал, а медленно, плавно высоко задирал ноги, перешагивая через невидимые отсюда проволоки растяжек.

Двигался танцор очень медленно и грациозно, потихоньку перемещаясь в направлении расположения. Бойцы держали его на прицелах и ждали команды.

Николай вспомнил вдруг, что ПНВ использует в своей работе свет, идущий от звёзд, и, перевернувшись на спину, стал всматриваться в зимние звёздочки, маленькие и редкие на фоне бело-серого неба. Ему было понятно смущение ребят: открывать ли огонь по этому ночному снайперу или нет? Им было это неясно, потому и разбудили, и ждут сейчас его решения.

Танцор скорее всего был сумасшедшим, но мог оказаться и своим, или перебежчиком, или заблудившимся. Возможно, это свой, чудом уцелевший в какой-то передряге человек? Или бежавший из плена? Единственный выживший или отбившийся от своих, пытался сейчас выйти к ним на свой страх и риск?

Опытные подчинённые подняли командира, чтобы переложить ответственность с себя на него. За это Николай на них сейчас не рассердился, потому что на войне лучше перебдеть, чем недобдеть: тогда и дисциплина в порядке, и головы у людей ясные. Да и вообще, когда ещё и где такой вот ночной цирк увидишь?

Команду на огневое поражение Николай так и не отдал. Неведомый снайпер вскоре повернул назад и растворился в ночи. Утром Николай переговорил со снайперами, дежурившими ночью, и они сказали, что отлично рассмотрели этого человека. По движениям и повадке он показался высококлассным и опытным снайпером.

Ещё через ночь явление танцора со снайперской винтовкой повторилось, и Николай опять не решился отдать команду «Огонь». Той ночью вдруг ожила рация, в эфир вышел полевой командир противника. Он по-русски, с грубым акцентом, запрашивал именно Николая, и тот ответил сразу, не раздумывая.

Обычно бойцы с обеих противоборствующих сторон развлекались матом в эфире, но сейчас впервые состоялся вежливый диалог равных — двух командиров:

— Ты видишь его?
— Да.
— Ваш?
— Х-й его знает.

Собеседники помолчали секунд пятнадцать, потом голос в рации сказал:

— Его забрать надо!

На это Николай со всей доступной ему искренностью предложил:

— Иди и забери!

— Ха-ха, шутник!

Они помолчали. Николай всё взвесил и принял наконец неожиданное решение:

— Завтра в 12.00 я буду на том месте, осмотрюсь.
— Понял тебя, Николай.
— Конец связи.

Это было им обоим совершенно ненужно. Проще всего было при очередном появлении незнакомца дать по его стороне очередь из АГС, а на встречу следовало послать заместителей, а ещё лучше — тех, кого не жалко. Но простое человеческое любопытство победило, и потому на следующий день ровно к 12.00, одевшись по-гражданке и без оружия, Николай пришёл на место «танцев» призрачного ночного снайпера.

Как Николай и предполагал заранее, там неподалёку оказался канализационный люк. Растяжки у люка, кстати, тоже были, и целых три. Две на проволоке, весело поблескивающей на солнце, а третья держалась на грязной и толстой рыболовной леске.

К люку неспешно подошёл невысокий худой рыжий мужчина лет сорока, одетый в синий спортивный костюм. Он и Николай кивнули друг другу, не особо всматриваясь в лица и не разговаривая.

Николай лёг на землю и прокричал в сторону люка:

— Мы пришли за вами. Всё в порядке. Выходите спокойно.

Повторил эти фразы ещё на двух других языках. Ответом была тишина.

Рыжий лёг на живот рядом и тоже прокричал что-то на гортанном языке. Опять тишина.

Николай бросил вниз, в канализацию, начатую пачку сигарет и камешек. Дождался всплеска воды и потом прокричал вновь:

— Если вы сейчас не выйдете, то в следующий раз мы будем стрелять.

Рыжий тоже что-то гортанно прокричал, потом добавил и по-арабски, с явным ливанским акцентом.

Тишина была им ответом, и холодный ветер гнал по земле какой-то мелкий мусор, заставляя глаза слезиться.

— Со стороны мы сейчас смотримся как два придурка, — проворчал Николай.
— Согласен, да, — весело и жёстко ответил ему рыжий.
— Что могли — то сделали.
— Да.

Мужчины встали на ноги, по-прежнему не глядя друг на друга, развернулись и, аккуратно переступая через растяжки, разошлись каждый в свою сторону.


Рецензии