Поиск слова

Торопинка

Мы с другом, однокурсником Геной Шешеговым, готовимся к экзаменам по теоретической механике. Предмет не из легких. Часто отвлекаемся на обсуждение то нового фильма, то последнего номера «Науки и жизни», то какой-нибудь книги. В одну из таких передышек Гена, откинувшись на спинку стула и зачитывая мне вслух абзац из статьи Василия Пескова, вдруг произносит: – Торопинка, – останавливается и, улыбнувшись, сам себя поправляет: – Тропинка. У меня мгновенно пронеслась в голове мысль: ведь это же гениальное слово! Это тропинка, которая торопится бежать! Торопинка жизни! Я испугался – вдруг Гена тоже догадается о слове и перевел наши рассуждения на другую тему, близкую к экзаменам. Сам же поверху последней страницы конспекта лекций дрожащей рукой записал: «тропинка – торопинка».

Описанная история произошла в декабре 1968 года. После этого прошло месяца два, но мной открытое с помощью Гены слово я не забыл, все время о нем помнил. Конечно, оно должно быть использовано в самом заметном, самом сильном месте строчки – в ее конце, и в самой заметной, сильной строке стихотворения – в последней. И, конечно, оно должно входить в состав какой-нибудь удачной рифмы. В феврале 1969 года слово, наконец, обрело, как мне кажется, нужный контекст (или контекст нашел столь необходимое для него слово, как посмотреть):

     На земле – метели и морозы.
     Воробьи под стрехи все забились.
     Невеселые на сердце слезы
     высохли уже и позабылись.

     О печалях тех напоминаньем –
     на ресницах легкая снежинка.
     Так от треволнений и желаний
     нас уводит жизни торопинка.
 
Я тогда проверил: слова «торопинка» в словарях Ожегова, Ушакова и Даля нет. До этого я о его существовании ни от кого не слышал, не встречал ни в одном журнале, ни в одной книге. В 1969 году не то что Интернета, но и компьютеров не было, поэтому я не мог воспользоваться, как сейчас, поисковой системой. Поэтому я был уверен, что открыл новое слово, удачно вписал его в стихотворение, отчего оно стало, с моей точки зрения, эмоциональнее и ярче.
 
Стихотворение «На земле – метели и морозы» я опубликовал в первом стихотворном сборнике «Зеленые реки», который вышел в Казани в 2002 году. Даже при его выходе я не сомневался в том, что слово «торопинка» только мое, что я его изобрел. В своей уверенности я даже не догадался обратился к интернету, который к тому времени уже появился.
 
В 2003 году я купил книгу Андрея Вознесенского «Casino Россия», Москва, «ТЕРРА», 1997 год. И вот в первом же стихотворении «Сад» из этой книги читаю:

     За калиткой – сердце участится
     и над полем, увлажняя взгляд,
     неэлементарные частицы
     в воздухе взволнованном дрожат.

     Ухожу проселочной тревогой.
     Краткою земною торопинкой –
     всюду сердце, узнавая Бога,
     холодеет, как перед трамплином.

Глаза сразу же зацепились за «торопинку». Я несколько раз перечитал слово, не веря, что это действительно оно – мое слово, что оно использовано здесь вполне осознанно и в том же значении, какое в него вкладываю я. Может, в текст все же вкралась ошибка, что на самом деле в строке должно стоять «тропинка»? Но тогда размер строки с этим словом – краткою земною тропинкой – не будет соответствовать пятистопному хорею, которым написано все стихотворение «Сад» и, в частности, строка «краткою земною торопинкой». Я был в легком шоке.

Поостыв и придя в себя, я согласился: наверно, это не так уж невозможно – сделать одинаковое открытие. Если мне пришло в голову, значит, может прийти и другому. Мало ли ученых, которые почти одновременно совершили одно и то же открытие? Лобачевский и Риман, Попов и Маркони, Бойль и Мариотт и т.д. А поэты? Одинаковые открытия могут случиться и у них, пусть и не в одно время. Они могут независимо друг от друга изобрести какое-нибудь необычное слово, как, например, «торопинка», найти оригинальный троп или неожиданную стилистическую фигуру.

С неутешительными мыслями об одинаковых открытиях у поэтов я набрал в поисковой строке Яндекса слово «торопинка», в душе все же надеясь, что вряд ли найду мое слово еще у кого-то, кроме Вознесенского. И каково же было мое удивление и разочарование, когда поисковик выдал несколько наименований сайтов с заветным словом:

1.
     Семен Коган

     Тропинка-торопинка

     Торопи меня,
     Тропинка,
     Торопи,
     То травинкой,
     То тростинкой
     Тереби,
     Помани меня,
     Тропинка,
     Топольком,
     То былинкой,
     То рябинкой,
     То пеньком.
     Ты петляешь –
     То на горку,
     То с горы.
     У костра,
     Смотри,
     Тропинка,
     Не сгори.
     Вот нырнула
     Прямо в речку
     На бегу –
     Я тебя
     Постерегу
     На берегу,
     И пока
     Не искупаешься
     В реке,
     Буду
     Хвостик твой
     Держать
     В своей
     Руке.
     Я тропинку-
     Торопинку
     Тороплю,
     Я ведь сам
     Неторопливых
     Не терплю!

В комментариях к стихотворению один анонимный читатель написал: «Любимая песенка детства... СПАСИБО!», а другой поделился воспоминаниями: «Эта песенка была на гибкой пластинке к детскому журналу "Колобок" №1 за 1969 год. Родители мне её на радиоле ставили».
 
Для справки: Семен Абрамович Коган (1937 – 1974) – украинский детский писатель, поэт, драматург (г. Донецк). Автор пьес-сказок для кукольных театров. С 1961 года опубликовал более двадцати книг для детей.
 
2.
     Михаил Яснов

     Чудетство

     В Чудетство откроешь окошки –
     Счастливень стучит по дорожке,
     Цветёт Веселютик у речки,
     И звонко поют Соловечки,
     А где-то по дальним дорогам
     Бредут Носомот с Бегерогом…
     Мы с ними в Чудетство скорее войдём –
     Спешит Торопинка под каждым окном,
     Зовёт нас глядеть-заглядеться:
     Что там за окошком?
     Чу!.. Детство!

Для справки: Яснов Михаил Давидович (1946 – 2020) – русский детский писатель, поэт, переводчик, редактор. Автор десяти книг лирики, свыше ста книг стихотворений и прозы для детей, а также многочисленных переводов, преимущественно из французской поэзии.

3. https://vk.com/music.vulcan:

     Георгий Ладонщиков

     Тропинка торопинка

     Тропинка торопинка,
     Скажи, куда ведёшь?
     – Веду туда, где зреет,
     Покачиваясь, рожь.

     Веду туда, где речка
     По камешкам бежит,
     А над водою вечно
     Проносятся стрижи.

     Веду на луг душистый,
     Что на ковёр похож,
     И к домику с трубою,
     В котором ты живёшь…

Для справки: Георгий Афанасьевич Ладонщиков (1916 – 1992) – русский поэт, переводчик, автор сборников стихов и литературных сказок для детей дошкольного и младшего школьного возраста.

Все три приведенные примера – это стихотворения для детей. До настоящего времени я ничего не знал ни о Семене Когане, ни о Михаиле Яснове, ни о Георгии Ладонщикове. Когда мои дочери были в детском возрасте, я выписывал журналы «Колобок», «Веселые картинки», «Мурзилка», брал в библиотеке детские книги. Может быть, я даже читал этих поэтов дочкам, но у меня не остались в памяти ни их стихи, ни они как авторы. Я воспитывал детей больше на произведениях Маршака, Чуковского, Хармса, Барто, Михалкова, Благининой и т.д. Спасибо слову «торопинка» в том числе и за то, что в ходе его поисков по сайтам и написания этой статьи я познакомился с творчеством талантливых поэтов Когана, Яснова и Ладонщикова.
 
Слово «торопинка» я нашел еще на нескольких сайтах, которые читатель с легкостью может найти сам. Думаю, что перечень сайтов и авторов не исчерпывается тем, что мне удалось обнаружить. Не выдала же поисковая система ни стихотворение Вознесенского «Сад», ни мое стихотворение «На земле – метели и морозы» на сайте Стихи.ру с данным словом. Считать ли теперь «торопинку» моим открытием? Как показывают примеры, оно не такое уж редкое. Возможно, его легко подсказывает известное слово «тропинка», образуя с ним полную, звонкую рифму «тропинка-торопинка». Как бы то ни было, я совершенно искренне думал в свои 20 лет, что слово «торопинка» – это мое слово.


Скоростишки

В ходе работы над стихотворениями иногда остаются неиспользованные рифмы, сравнения, метафоры и другие «осколки» и «обломки» поэтического производства. Часто эти «осколки» приходят на ум где угодно и когда угодно, нечаянно или в результате раздумий. Обычно они являются откликами на различные жизненные обстоятельства, текущие события в стране и мире, явления природы или эмоциональное состояние души. Лучшие из этих «осколков» я записываю в записные книжки, которые со временем превращаются в короткие, не длиннее двух строк, стихотворные миниатюры. Первые из них появились у меня еще в семидесятые годы прошлого века. В качестве примера приведу здесь их небольшую подборку:
 
     1

     Люди – я
     прелюдия!

     2

     Не годики мои,
     а негодники.

     3

     Ампула боли я.
     Привет, амбулатория!

     4

     Если пескарь ты или камбала,
     тебе обеспечена уж кабала.

     5

     Надо ли осла бить,
     коль можно вожжи ослабить.

     6

     Не будет наших минУт,
     когда мИнут.

     7

     Сырой, залежавшийся, дымный кастрат!
     Люблю у веселого греться костра!

     8

     Пал очами
     перед палачами.

     9

     Попу стул
     мял попусту.

     10

     День сжат
     в поиске деньжат.

     11

     Из вращенья головы –
     извращенья всякие.

     12

     Когда мечты обуревали,
     о, как мы обувь рвали!

     13

     Маловат
     и мало ватт.

     14

     Что спешите вы, года?
     Какая вам выгода?

     15

     Идут стихи – от тяги валюсь,
     ушли родные – оттягиваюсь!

Когда миниатюр накопилось достаточно много (к 1978 году), я стал думать, как же их мне назвать. Надо, размышлял я, придумать им такое наименование, чтобы оно было коротким, свежим, запоминающимся. «Миниатюры», «двустишия» – слишком просто, новизны нет. Одно время хотел назвать «Мини, а не тюры», переиначивая название слова «миниатюры», имея в виду, что, хотя это маленькие вещи, но все же не пустяковые, не вздорные, «не тюры», то есть не дуры. Да, это звучало ново, но слишком вычурно, многие не поймут – рассуждал я. Может – «затеси», «зарубки». Но эти названия больше подходят к прозаическим миниатюрам. Что еще? Ступеньки, приступки, порожки? – перечислял я. Стрижи? Да, они малы, быстры, скоростишки у них как у моих миниатюр.  Стоп… Скоростишки… В слове есть стишки, есть намек на их быстротечность – они скоро начинаются и так же скоро заканчиваются. То, что мне надо! Может быть, где-то и есть это слово со значением «маленькие скорости», но в том значении, которое имею ввиду я, с поэтическим уклоном, его точно нет. Я назвал стихотворные миниатюры «Скоростишки» и на этом успокоился.
 
При подготовке миниатюр к публикации в новой книге «Щедрое лето» (2007 год), наученный горьким опытом со словом «торопинка», я уже не так самоуверенно и однозначно исключал открытие моего слова другими поэтами. Полез в интернет. И как не успокаивал себя, в очередной раз меня постигло разочарование. Слово «скоростишки» было предложено не одним и даже не двумя сайтами:

1. http://litsait.ru/stihi/stihi-pro-lyubov/skorostishki.html:

     Ольга Заря

     Скоростишки

     Распевая утром: «милый-милый»,
     Я   у неба радугу просила.
     А у солнца – золотого цвета,
     Чтоб раскрасить всё, что не допето…
     Заблудившись в строчках или между,
     Я пыталась ощутить надежду
     У весны – искала я поддержки
     И тепла – с дождями вперемешку.
     У продрогшей осени – прохладу.
     У зари – высокую усладу.
     У зимы – оранжевое лето…
     Только силы подевались где-то…
     Ничего на свете не осталось…
     Только ты – моя мечта и слабость…


2. https://golos.id/ru-literatura/@zaria/ptichi-skorostishki:

     Zaria
 
     Птичьи Скоростишки

     Колибри

     Твои стихи – для сердца – кладовая,
     В них стонет ветер, разгоняя звёзды.
     Стекает лёд, я снова оживаю,
     Порхаю рядом и почти не мёрзну.
     Ищу нектар для нового полёта,
     Хвостом вперёд – так даже интересней.
     Меня «колибри» – называет кто-то,
     И учит утром зависать над песней.

     Оляпка

     Люблю я воду ледяную,
     Отважно бегаю по дну.
     Ты подойди ко мне вплотную,
     Не оставляй меня одну.
     Оляпку ты узнаешь сразу,
     Я - талисман от всех проблем.
     Смешную птичку – водолаза,
     Уже не спутаешь ни с кем.

В интернете я нашел еще несколько сайтов со словом «скоростишки», которые читатель легко может найти сам.

Во всех приведенных и других примерах «скоростишками» названы короткие стихотворения, но все же это стихотворения. Почему авторы их так назвали? По-моему, название «скоростишки» более соответствует моим миниатюрам-двустишиям, их форме и содержанию, чем иным стихотворениям. Но, впрочем, это уже лирика … Несмотря ни на что, открывай, твори, говорю я себе, и ничего не бойся! Путь осилит идущий, то есть ищущий!


Об одной рифме

В середине девяностых годов я написал четверостишие, которое привожу здесь в современной редакции:

     Какое б не было безвременье,
     скажу, свой фарт не проморгав:
     – Я жить не в Вене и не в Бремене
     хочу, а в милых мне Морках.

Найти хорошую, свежую рифму к слову «время» трудно. Слова «бремя», «племя», «темя» и «семя» уже приелись и отклика в душе не вызывают, они заранее угадываются. К слову «времени» можно найти больше рифмующихся слов, но их тоже мало. Поэтому моя удача в приведенном стихотворении состоит в том, что я к слову «безвременье» нашел рифмующееся с ним слово «Бремене», образующих вместе новую, свежую рифму: «безвременье – Бремене».

Попутно хочу сказать, что в приведенном выше четверостишии в рифме «проморгав – Морках» Морки – это районный центр в Республике Мари-Эл. Моркинский район – мой родной район, здесь в деревне Русская Гарь я родился, здесь провел детство и отрочество, поэтому о нем и пишу.

Как-то, углубившись в чтение Литературной газеты (№ 39 от 26 сентября 2001 года), я обнаружил в ней стихотворение Андрея Дементьева «Мы – дети пасмурного времени», в котором есть такие строки:

     Мы – дети пасмурного времени.
     На нас лежит его печать.
     В моей душе, как в старом Бремене,
     Устала музыка звучать.

В этом четверостишии Дементьев использовал почти ту же рифму, что и я: времени – Бремене. Обнаружение моей, как я считал, рифмы в чужом тексте меня расстроило, но я быстро успокоился.  У меня уже был опыт со словами «торопинка», «скоростишки» и другими. Я уже знал много примеров, когда два поэта совершают одно и то же открытие, причем независимо друг от друга.

Но есть в творческой работе поэтов примеры и другого рода.
 
Читаешь стихи какого-нибудь поэта – и так понравится, западет в душу одна рифма, что не можешь забыть. По-хорошему позавидуешь автору. Запишешь в тетрадь. Может быть, пригодится?.. Но нет, использовать никогда не смогу… Свое стихотворение любишь в том числе и за то, что в нем все – твое, твои слова, рифмы, образы, твое дыханье и мысли.
 
Бывает и так. Сошлюсь здесь на одну из зарисовок, приведенных в книге Алексея Ахматова «Моего ума дело»
«Борис Хосид, написавший за всю свою жизнь не более двух десятков стихов, очень возмущался тем, что поэт Глеб Горбовский стащил у него строчку. «Как можно так поступать? – вопрошал он. – У него столько стихов, а я так мало пишу, и он же у меня дерет! Это бессовестно!» Я и сам, признаться, как-то заметил у Глеба Яковлевича свой слегка переработанный образ. И тоже не совсем этому обрадовался. Потом, правда, нашел объяснение. Во время дружеских посиделок мы обычно читаем много своих стихов, и его цепкий ум выхватывает из общего потока метафоры, которые он использует, не помня потом, откуда взял. Он берет, не осознавая, также как берет образы… ну, скажем, у природы, у парка Победы, на которое выходит его окно».

Далее в этой же книге Алексей Ахматов вспоминает случай, когда поэты берутся разрабатывать в стихах одну и ту же тему, в результате чего в стихотворениях возникают близкие переклички и пересечения.  Подобную перекличку Ахматов заметил в стихотворениях Глеба Горбовского «На дне окопного оврага» и Геннадия Григорьева «Каких только чудес». Ахматов описывает ее в таких словах: «у самого Горбовского однажды стащил тему стихотворения замечательный поэт Геннадий Григорьев... Не правда ли, это не прямой плагиат, но все же стихотворение написано, что называется, под впечатлением».

Ахматов увидел такую же близкую перекличку в стихотворениях Александра Вергелиса «Я написал ему sms…» и Александра Кушнера «Долго руку держала в руке», описанную в зарисовке «Стрекозы Вергелиса и Кушнера» в Живом журнале (https://al-ah.livejournal.com/341480.html).

Пересказ упомянутых пересечений получился бы длинным, поэтому, если интересно, наберите в интернете фамилию автора, название книги или зарисовки и прочтите.

Интересны мысли о заимствовании Федора Сологуба, который возвел их в творческий принцип.

Надежда Тэффи в воспоминаниях о Федоре Сологубе писала «Как-то давно, еще в самом начале моей литературной жизни, сочинила я, покорная духу времени, революционное стихотворение «Пчелки» … И вот мне говорят странную вещь:
– Вы знаете, что Сологуб написал ваших «Пчелок»?
Я Сологуба еще не знала, но раз где-то мне его показывали.
Я попросила, чтоб нас познакомили.
– Федор Кузьмич, вы, говорят, переделали на свой лад мои стихи.
– Какие стихи?
– «Пчелка».
– Это ваши стихи?
– Мои. Почему вы их забрали себе?
– Да, я помню, какая-то дама читала эти стихи, мне понравилось, я и переделал их по-своему.
– Эта дама – я. Слушайте, ведь это же нехорошо так забрать себе чужую вещь.
– Нехорошо тому, у кого берут, и недурно тому, кто берет.
Я засмеялась.
– Во всяком случае, мне лестно, что мои стихи вам понравились.
– Ну вот видите. Значит, мы оба довольны.
На этом дело и кончилось».

В. В. Смиренский, секретарь Сологуба, в книге «Воспоминания о Федоре Сологубе и записи его высказываний» приводит следующие мысли поэта и писателя о плагиате (https://lit.wikireading.ru/23636):

«Вся наша русская литература — сплошной плагиат. А если бы это было и не так: у нас не было бы великих поэтов, точно так же как не было бы ни Шекспира, ни Гёте, которые, как известно, – всегда работали на чужих материалах.

Я когда что-нибудь воровал — никогда печатно не указывал источников. То есть не делал примечаний такого рода: украдено – у того-то. И забавно, что меня не могли уличить в плагиате. Только один раз уличили. А ведь я обокрал Бульвера».

Среди поэтов есть различные мнения о заимствовании. Кто-то их одобряет, кто-то не соглашается. Но, как пишет о заимствованиях Алексей Ахматов в книге «Моего ума дело», «в литературе это дело распространенное. Стащил же Федор Сологуб стихотворение «Пчелка» у Зинаиды Гиппиус (вернее – у Надежды Теффи, как можно убедиться по приведенному нами выше отрывку из ее воспоминаний – В.Д.) ... Главный вопрос, видимо, заключается в том, что переделка должна превосходить переделываемое по силе. Иначе она и бессмысленна, и постыдна».