Счастье за снегом и пудрой

В сером заснеженном Петербурге и без того абстрактное понятие «счастье» под конец декабря, как казалось, растеряло все привычные смыслы. Погода словно затеяла предновогодний концерт, и на импровизированную сцену выходил то ансамбль из задорных белых снежинок, то Его Величество Дождь – постоянный петербургский артист. А если номера этих природных деятелей искусства шли друг за другом, то в программу специально добавлялся эксклюзивный номер для горожан: иммерсивное ледовое шоу с кульминацией в одном из травматологических отделений города.
Обуреваемая невеселыми мыслями я шла домой. Нет, пожалуй, «шла» - слишком громкое слово для описания моего перемещения. Я ковыляла. Скользила. Семенила. Двигалась, как пингвин. Пыталась представлять, что пальто – это и не пальто вовсе, а какое-нибудь кимоно, пусть будет красное да расшитое золотыми нитями. Драконами там всякими и цветами. Что-нибудь красивое и изящное, чтобы маленькие-маленькие шажки казались не поиском хрупкого равновесия, а иллюстрацией утончённой восточной культуры. Я вытаскивала руки из карманов, потому что кто-то умный когда-то написал на просторах всемирной сети, что при падении легче сохранить конечности, если они извлечены из карманов. Я старалась поменьше смотреть в телефон и скользила, скользила, скользила…
А дома ждал кот. Такой же серый, как и декабрь в Петербурге. С тёмными пятнами по бокам, которые видны, только если свет удачно падает. Этакий комнатный леопард. Шаловливый, игривый, молодой и очень ласковый. Дома ждал кот и кекс, только кот – реальный, а кекс – в планах. Ведь что может быть лучше штоллена?
Рецепт штоллена томился в ожидании своего звёздного часа года два, если не больше. Я откладывала его в долгий ящик с упорством, достойным лучшего применения. Вспоминала о нём каждый год в суматошную предновогоднюю пору, когда заниматься выпечкой становилось не с руки и откровенно поздно. Но в этот хмурый декабрь на меня снизошло озарение: надо печь кекс. Надо печь кекс хотя бы потому, что ожидание чуда, которое нередко уравнивают с новогодним настроением, не возникает из ниоткуда и не уходит в никуда. Мы сами ответственны за наше настроение, а если пряные запахи выпечки помогут взбодриться, значит, надо печь.
И я доверилась рецепту. Поскребла по сусекам: Колобка не получилось, но нашлись мука, сахар и масло; нашлись яйца и крепкий алкоголь для пропитки. Под рукой не оказалось лишь цукатов, орехов, сухофруктов и ягод, иными словами, всего того, что жизненно необходимо для начинки. Тогда я вихрем прошлась по магазинам, унося за собой сушёную клюкву, изюм, фундук, миндаль, цукаты дыни, папайи и вот эти вот всем известные разноцветные кусочки ананасов. Закупала апельсины и мандарины, потом, уже дома, всё резала, сушила в духовке, прятала в опустевшие банки из-под растворимого кофе, заливала алкоголем и настаивала в предвкушении кекса и чуда.
Холодный и скользкий декабрь вдруг расцвел всеми красками мира, замигал гирляндами, укутался в запах пряностей, как во флёр. Масло соединялось с сахаром, смешивалось с яйцами, вступало в коалицию с мукой, а после формировало альянс с настоявшейся фруктово-алкогольной смесью. А главный технолог, мой любимый кот, так и норовил проверить тесто на полное соответствие ГОСТам. Но апогей кооперации я наблюдала уже после в импровизированном домашнем кинотеатре – через стекло духовки. Кекс выгибал спинку, как котик, темнел и стремился вырваться из уз пергаментной бумаги. И при ста семидесяти градусах он чувствовал себя так вольготно, комфортно и раскованно, что я невольно позавидовала его раскрепощённости.
Кекс выпекался, остывал, покрывался сахарной пудрой, а я училась тому, что для счастья, каким бы абстрактным это понятие ни было, в сущности, не так уж и много человеку нужно.

27.12.2022