Братство Таланиса - 1 глава. Дорога Спящего

                Дорога Спящего
 
                1 Жоли 3856 Г.Д.

Фориксисы – это ездовые лисы. Раньше их было много. Но никто уже не помнит то время. Есть лишь легенда, что у древних королей Нефритовых рощ имелась целая армия всадников на этих прытких лисицах.
Сактар Отшельник – житель Нефритового леса.
 
Пугая могучим рокотом осмелевших чаек, яркие молнии вырвались из-за пелены туч. Птицы, удерживаясь на ветру, громко верещали, а ветер выл.
Вдоль скалистого обрыва стелилась дорога. По дороге на мустанге ехал всадник. Конь, фыркая, еле волочил копыта.
Взглянув вниз, Майер осмотрел песчаный берег. Монструозная высота отдавала в груди беспокойством, ветер рвал капюшон, воздух пах йодом и солью. Ураган желал сбросить всадника, но всадник крепко держался в седле.
Всю дорогу тракт говорил с Майером: пугал, смеялся, изматывал. Но Майер знал маршрут и ни разу не свернул. Закутанный в плащ, одетый в черную рубаху, Волк чувствовал холод, ежился, когда ветер пронизывал одежду. 
Через час всадник, добравшись до украшенной соснами кручи, свернул. Впереди белели тонкие облака. Сквозь облачную пелену вырывалось гранатное зарево.
Пройдя несколько метров, конь, фыркнув от усталости, упал, а Белый Волк, хлопнув животное по загривку, произнес:
- Думал, ты дотерпишь до Тагара, Спящий. А нет, приклонил колено.
Спрыгнув с коня, всадник, сняв торбу, погладил мустанга. Конь лизнул обмороженное лицо хозяина.
Майер отвел жеребца к ближайшему дереву. Закинув повод на сук, сделал хороший армейский узел. Мустанг лег и закрыл глаза.
- Даже пожрать не хочешь? – завалившись на коня, спросил Белый Волк, - На тебя это не похоже. Наверное, сильно тебя этот поганый шторм измотал.
Раскрыв торбу, Волк, достав сухари, закинул парочку в рот. Майер задумался. Представил теплый камин и хорошую поджаренную курицу, кружку холодного пива и ржаной хлеб.
Потом, вдруг ощутив, что конь не дышит, ударил ладошкой по боку Спящего:
- Только попробуй сдохнуть!
Спящий тяжело вздохнул.
- Каждый раз так шуткуеш со мной, подлец.
Пока двое отдыхали, небо стало голубым. Расталкивая утреннюю дымку, солнце поднялось над миром. Лучи, насыщая природу, растеклись по скалам.
Погладив коня, Белый Волк спросил:
- Выспался? Если нет, то все равно вставай - осталось совсем немного. Там тебя ждет еда и отдых.
Накормив мустанга сухарями, Майер продолжил путь.
Замаячившие внизу, на берегу, развалины рыбацкой деревни обмывали волны. Рядами из воды вздымались носы разбитых лодок, а гнилые пирсы давно опустились в воду.
Найдя безопасный спуск, Майер повел Спящего вниз. Галька опасно сыпалась, но конь справился. Спустившись, двое вьехали в деревню.
Деревня прогнившими ликами взирала на человека и животное. Дырявые, висевшие на петлях, ставни и сожранные временем двери качались на ветру.
- Знаю, тебе тут не нравится, - погладив коня, сказал Волк, а конь заржал в ответ.
Дух позабытого мирка отдавал ужасающим смрадом. Спящему не нравился этот умерший мир. Конь, расталкивая гальку, шел неуверенно.
В северной части, где на вышке отвратительно скрипел поломанный флюгер, вздымался двухэтажный дом. Направив коня к хижине, Майер осмотрел строение.
Дом отличался от остальных. Плотно заколоченные окна не пропускали холод, в залатаных щелях торчала глина, на крыше не было дыр.
В расположенном у дома стойле размахивали хвостами пара лошадей.
- Все, как я и рассчитал, - произнес Волк, - Тагар на месте.
Оставив Спящего в стойле, Майер, поднявшись на вернанду, постучал. Заглянув в окно, головорез свистнул. Внутри разгоняла тьму свеча.
        Почти сразу послышался скрип, и дверь открылась. На бывшего вожака уставилось лицо сорокалетнего мужчины. Мужчины с острыми, как стрелки часов, усами. Сонные глаза Тагара отдавали холодом.
- Ха, кого я вижу! Неушто вожак вернулся? - выдохнул мужчина.
Обняв друга и похлопав того по спине, Майер сказал:
- Скорее, впускай меня, и я поведаю, что со мной приключилось.
- Проходи, – мужчина впустил Майера, - Долго же тебя не было. Так долго, что Тагар уж думал, и не вернется вовсе заблудший Волк.
Внутри пахло морем, пол скрипел, а по углам вздымалась старая мебель. У треснувшей печи расположился стол со стульями.
- Присядь, я налью горячего, – указав на стол, сказал Тагар.
Майер, пройдя к столу, уселся. От липкой поверхности пахло рыбьим жиром. Между досками торчали скорлупки мидий.
 Тагар поднес Волку тарелку с пахучим супом, а затем, принеся две кружки с чаем, сказал:
- Вот, чабрец вчера насобирал, попей.
- Давай, с удовольствием, – улыбнулся Майер.
Присев напротив, Тагар спросил:
- Так что случилось? Не вижу твоей стаи. Неужто, один пришел?
- Стая? Их нет. Они попали в засаду, а я еле ушел. Целых три стрелы меня укусили. Думал, не выкарабкаюсь.
- Ничегошеньки! Похоже, тебя боги, Майер, хорошо хранят. А как твой друг, Хоган? Он хоть уцелел?
- Про Хогана слышал. Хогана поймали и повесили, в Вердоре.
- Вот беда то, надо же! Ты ко мне надолго хоть? Аль нет?
- Побуду пару дней, а потом вновь двину в путь. Я решил на север податься, хочу скрыться в Бафиндоре. Туда весь вольный народ стягивается, что от святошь бежит.
- А холодов диких не боишься? Говорят, там ледышкой стать можно.
- Лучше холод, чем кострище или виселица.
- Это да.
После трапезы хозяин отвел Майера в комнату.  Теплая комната располжилась на втором этаже. Из окон открывался вид на море.
-  Вот здесь ложись, – указав на набитый соломой и накрытый шкурами ящик, сказал хозяин, – Пойдет?
- Пойдет. Я готов сейчас даже в воде спать. Ты, главное, моего коня накорми.
- Конечно, накормлю, когда свою кобылку кормить вечером пойду.
Скинув одежду в угол, Волк, завалился на ящик.
- Ах, как же хорошо! Ветер - поганец всю прошлую ночь мне спать не давал.
- Сейчас одеяло дам.
- Давай.
Тагар приволок шерстяное одеяло и швырнул его Майеру.
- Тебя разбудить вечером?
- Нет, не надо. Посплю до утра.
- Ладно, друг, хорошего отдыха тебе, – хозяин вышел из комнаты.
Спустившись вниз, Тагар, пройдя к старому шкафу, достал переплетенный том. Наполнив кружку чаем, мужчина, усевшись за стол, открыл страницы.
Каждое утро доставал он свой дневник. Дневник, который не ведет уже десять лет, но не забывает перечитывать, чтобы не забывать, кто он.
 

                Страница 23. Имение Олат.
                17 Фаона 3841 Г.Д.

- Просыпайся, дорогой, - сказала Алина, отдергивая тяжелые занавеси в сторону.
Летнее солнце озарило лицо Михаила Тагаровского. С трудом разомкнув слипшиеся веки, мужчина потянулся.
- Я вчера совсем заработался с бумагами, лег далеко за полночь. Ты вошла, как всегда, бесшумно, словно рысь.
- Да, я такая, - ответила девушка.
- Ты так любишь приезжать засветло.
- Отец передал кое-что для тебя, Михаил, – улыбнувшись, промурлыкала Алина.
Тагаровский смотрел на любимую мутным взглядом, но чистый образ красавицы растворял затуманенность. Нежная девичья улыбка теплила душу, кудрявые волосы легко спадали на плечи, а тонкие руки вызывали ласковые воспоминания. Давно ее не было. Два месяца! Михаил уже успел соскучиться. Соскучиться по нежности и ласкам. Хотя и брал пару раз девушку, что работает на кухне.
- Я в предвкушении. Твой отец - прямой человек и любит удивлять.
Подойдя к кровати, Алина Яковская, скинув одежду, юркнула в постель. Горячие тела сплелись в объятиях. Коготками девушка провела по губам Тагарова, а затем, поцеловав, замурлыкала.
-  Ласковая рысенька, как же мне тебя не хватало.
- Миша, если бы ты знал, каков Черендор, как интересно учиться в Баравоне - знаменитом Черендорском университете. Один раз к нам даже приезжала Варвара Черная. Она - очень интересная женщина. Какие у нее властные черты, ты бы видел!
- Давай, расскажешь мне об этом после моего теплого приема, – нежно прошептал Михаил.
Девушка улыбнулась.
- Обожаю твои приемы.
Обхватив бархатное тело любимой, Михаил стал покрывать кожу поцелуями. Извиваясь рысью, Алина стонала. Замурлыкав, девушка полезла в штаны. Тяжелое дыхание вырвалось из груди Михаила, и он почувствовал блаженство. Они накрылись одеялом, тела стали мокрыми, а воздух нагрелся.
Закончив с теплым приемом, Тагаровский спросил у Алины:
- Так что там задумал твой отец?
- Он предлагает тебе взять парочку бронзовых пещер у Пика Бейона. Говорит, эти месторождения тебя озолотят.
- Твой отец никогда не ошибается в таких вопросах, – улыбнулся Михаил, - Наверняка, я соглашусь. А потом, когда денег станет достаточно, я сдам свои имения, и мы устроим с тобой медовый месяц.
- Жду не дождусь, - промурлыкала Алина.

Тагар закрыл дневник, сердце седеющего мужчины сжималось от боли, а текущие по лицу слезы растворялись в темноте.

               
                2 Жоли 3856 Г.Д.

На следующий день Майер проснулся ближе к обеду. Как проснулся так сразу спустился вниз. Первый этаж встретил Волка тишиной, а за окном шумел бриз.
Майер прошел к печи. Обнаружив горшок с мидиями, а также кувшин с домашним вином, Волк, усевшись за стол, позавтракал. Позавтракав, мужчина вышел из дома.
        Снаружи здорово светило лавовое солнце. Аквамариновые волны, касаясь песчаной гальки, пенились, а морской воздух пах йодом. Пройдя к конюшне, Волк погладил мустанга.
- Ну что, как ночь, Спящий?
Конь, фыркнув, взмахнул гривой.
- Вижу, что хорошо, я тоже выспался.
Похлопав Спящего, Майер прошелся по деревне. Заметив на покосившийся крыше бакланов, мужчина свистнул. При виде незнакомца птицы заверещали, а затем, врезаясь в горячий воздух, сорвались в сторону моря. 
- Ах, Майер, ты уже проснулся? - послышался голос Тагара, – Я тут.
На скамье у перекошенной хижины сидел Тагарон. В руках мужчина держал сети. Подойдя, Майер сказал:
- Да, как видишь, проснулся. И спасибо тебе за то, что я так хорошо выспался.
- Это хорошо, что я тебе угодил, дружище. А я вот делами занимаюсь. Решил сеть починить, а в ночь пойду рыбачить.
- Рыбалка – это, конечно, дело хорошее, но не для меня.
- А я вот люблю, еще с детства. Мой отец имел небольшой корабль и брал меня с собой. Помню, на несколько дней уходили в море и рыбачили. Какая вкусная рыба тогда была, друг мой! Ты не поверишь, – Тагар вздохнул и затянул нить, – Сейчас такая уже не ловится. Ушла рыба. Не знаю, почему.
- А я редко вспоминаю прошлое, – присаживаясь рядом с мужчиной, сказал Майер, – Иногда, как кольнет воспоминание, так сразу его в сторону гоню.
- А я считаю, что прошлое - это отличный способ помнить себя и не совершать ошибок. Если бы люди чаще вспоминали об ужасах прошлого, то не совершали бы новых грехов.
- Я всю жизнь нахожусь в состоянии войны, особенно с самим собой. Всю жизнь убийца и вандал, головорез и потрошитель.
- Но мы же сами выбираем, кем быть, – взглянув на узелки, сказал Тагар.
А Майер, вздохнув, ответил:
- Нет. Меня таким сделали люди. Разве ты не помнишь, друг, что меня еще мальчишкой погнали легионером на север? Там я и вкусил первую кровь человека. Хотя я ничего не должен был Эрегасту, так как моя семья жила в нищете.
- Майер, надо во всем искать плюсы. Благодаря службе ты стал отличным воином. Кто знает, что с тобой сталось, если б не война? Прошлое - оно создает будущее, - сказал Тагар и вытянул сеть. Просмотрел дыры, а затем продолжил, - Я всегда придерживаюсь такого правила.
- Мне все равно, что оно создает. Я живу ради того, чтобы жить, и беру то, что мне дает удача, – взглянув на море, ответил Волк.
Волны стали больше, море забеспокоилось.
- Поэтому удача ведет тебя на север, в земли конунга Хавальда?
- Я видел сон: бескрайние снежные пустыни. И вдруг понял, что именно этого мне сейчас не хватает. И северяне! Северяне мне больше не враги. Они куда приятней для меня, чем кучка властных гастов.
- А я решил умереть здесь. Если несколько лет назад меня и тянуло назад, в земли Черендора, то теперь я понял, что это была лишь иллюзия. Все, что у меня было, я потерял.
- Я тоже всех и все потерял, Тагар, но покой не для меня. Я привык к движению. Отчасти я - кочевник.
- Это я в тебе увидел с самого начала. Когда мы еще встретились в Сером Приюте.
- Да… Иногда, когда остановлюсь, кажется, будто за мной кто-то наблюдает. Будто в спину дышит и приговаривает: мол, беги, чего остановился? Противное чувство. Может, так со мной говорят боги, кто его знает?
- Сами боги и знают, - усмехнулся Тагарон, а затем опустил сеть, - Ты посиди тут, а я схожу за нитями. А то закончились.
- Тагар, лучше я пойду еще отлежусь, а то долгий путь меня потом ждет, может и последний в моей жизни.
- Как скажешь, как скажешь, друг мой.

             Утро. 6 Жоли 3856 Г.Д.

Прошло несколько дней, и Майер вывел скакуна из стойла. Поправив упряжи, седло и боковые сумки, Волк хорошенько накормил коня.
        - Отлично выглядишь, Спящий. Такое ощущение, что помолодел на несколько лет.
Спящий заржал в ответ.
Выйдя из хижины, Тагар, пройдя к мустангу, потрепал конскую гриву. Улыбнувшись, мужчина сказал:
- Удивительный коняка у тебя, Майер, где ты такого достал? Не в чертогах ли самого Таланиса?
- Его хозяин умер, и в одной из деревень на рынке устроили торги. Когда я увидел его, то сразу понял: этот конь многого стоит. Продавец называл эту породу мустангом. Сказал, что в наших краях она очень редкая.
- Откуда же такая редкость?
- Этого коня привезли на корабле с далекого запада.
- Удивительная у него раскраска, необычайно мускулистый скакун. Ты не забыл про сухари?
- Да, забрал, распихал по сумкам.
- Такому красавцу следует хорошенько питаться. Надеюсь, он тебя не подведет.
- Он никогда меня не подводит, Тагар
- Ладно, дай-ка я тебя обниму на последок, друг мой, - Тагарон прижался к Майеру, – Эх, заезжай еще как-нибудь.
- Обязательно заеду. Если не сгину в Ледяных горах севера.
 Достав кошель, Майер, высыпав в ладонь золотых драконов, сунув монеты Тагару.
- Держи.
- Я не могу тебе отказать и с радостью принимаю деньги, - улыбнулся мужчина.
Запрыгнув на Спящего, Волк произнес:
- Да хранит тебя удача, друг мой!
- Она тебе больше нужна, Майер Белый Волк. Поэтому, надеюсь, Ундрик присмотрит за тобой в твоем нелегком странствии на север.
Кивнув, Майер пришпорил Спящего. Отдохнувший конь унес Волка вверх по тропе. Поднявшись, скакун пошел вдоль обрыва, а Майер проводил взглядом рыбацкую деревню.
По дороге им встретились сгоревшие избы. Крыши строений провалились, окна чернели, вверх вздымались каменные дымоходы.
За пепелищем росли обгоревшие черные сосны. На увесистой сосновой ветке восседал сокол. Посмотрев на скакуна, птица издала крик. Сорвавшись, пернатый кинулся вниз. Сделав перуэт, сокол полетел к морю.
Наблюдая за соколом, Майер заметил движение. По нависшей над морем скале взбиралась фигура. Осмотрев формы, мужчина понял: это - женщина. Фиолетовые пряди незнакомки развивались на ветру.
- Что творит эта девица? - прошептал Спящему Белый Волк. Конь нервно заржал. Майер почувствовал волнение.
Девушка, забравшись на скалу, застыла, а затем с разбегу прыгнула вниз. С хлопком море приняло незнакомку.
- Спящий, быстро вниз!
Конь полетел к ближайшему спуску. Извергая пар, скакун снижался. На одном из поворотов жеребца занесло, но он устоял. Вскоре копыта врезались в морскую гальку, и конь направился к месту прыжка.
- Канатрил побери, кто она? Что творит, дура? Спрыгнув с коня, Майер, быстро избавившись от грузных одежд, нырнул в воду.