Братство Таланиса - 3 глава. Восемь Коротышек

                Восемь Коротышек

                5 Жоли 3856 Г.Д.

Битва под Ульфтрейном была легкой победой. Северяне бились слабо, казалось, они не желают защищать Ярла Ольха, да и в целом север.
Из доклада командира Юлия.

Украшенное арочными окнами строение «Восьми коротышек» подпирало корчму «Железный кулак». Двери и окна заведения украшали изящные металлические цветы, а на крыше скрипел бронзовый петух. 
Войдя, путники прошли к стойке. На стойке остывала миска супа, возле миски примостились две маленькие булочки.
- Наконец-то тепло и сухо, - простонала Наида, - Как же я устала плестись по этому грязному полю, по этим мерзким холмам и лощинам. Наконец-то отдых.
- Смею сказать, я тоже измотался, хотя дождь не так противен, как морозы и снега севера, - отряхивая одежду, сказал Кувалда.
- Как же сводит от голода живот, - взглянув на тарелку, произнес Терай.
- Потерпи, ученик, скоро поедим и обсохнем, - сказал Кронус.
- Не люблю ждать, когда живот сводит.
- Доброго дня, уважаемые посетители, добро пожаловать в «Восемь коротышек»! – из двери показался маленький уродец, карлик, в сопровождении карлицы.
 Малышата были одеты в белые рубашки и кожаные штаны, на ступнях болтались сандалии не по размеру, кучерявые волосы, казалось, покрывал лак.
Откинув дверцу, карлик прошел за стойку, а молодая карлица зашагала вверх по ступеням. Пошумев под столешницей, уродец, взобравшись на табурет, придвинул к себе ужин. Отхлебнув ложкой супа, хозяин сказал:
- Совсем поесть не дают! Жена уже двенадцатого родила. Все смотри, приглядывай.
Карлик блымкал темными большими глазами.
- Да, прокормить такую семью нелегко, - ответил Кронус, - Я с трудом вырастил одного.
- Ооо, какие люди! Пока глаза привыкнут после темноты детской комнаты к свету, запутаешься.  Я так рад, что вы вернулись! Как и в прошлый раз, две?
- Давай три, - сказал Кронус, доставая драконы, – На неделю, - ученый положил монеты на стойку, - Что нового в городе?
- Пока все по-старому. Мать Лорда Милона умирает. Воевода города все еще не вернулся, а хлеб дорожает, так как урожай в прошлом году был не очень.
- Новости, конечно, неважные. Да и ничего интересного, - сказал учитель.
- Есть хотите? – спросил карлик.
- Конечно, хотим! – ответила за всех Наида.
- Я скоро спущусь и все закажу, - взглянув на девушку, произнес учитель.
Вечером этого же дня Кронус отдал много драконов, и они устроили небольшой пир.

                Терай. 6 Жоли 3856 Г.Д.

На измятой постели сидел Терай, рядом крепко спала Наида. Обнаженное тело девушки освещала горящая на тумбочке свеча.
Глаза Терая устремились на темный предмет. Между когтей поблескивала обсидиановая жемчужина. Положив шарик на пол, Терай прошептал:
- Ну, посмотрим, как на тебя влияет эта штука.
Когда губы Прокаженного прошептали формулу, из шара появилось облако дыма. Из дыма вырвалось тело измученного. Человеку становилось хуже: глаза выражали пустоту, тело высохло, спина сгорбилась.
- Как тебе пребывание в моей темнице, мерзкий человек?
- Отпусти… Прошу…
- Даже не смей помирать, ты мне еще нужен! Хочу посмотреть, как эта штуковина поменяет тебя.
- Зачем тебе это? Зачем я тебе нужен? – простонал несчастный, - Я страдаю, мне становится все хуже и хуже.
- Ты думаешь получить ответ на этот вопрос? Но я скажу тебе вот что… - Терай вновь произнес формулу, и существо сокрылось в жемчужине.
- Ты снова любовался на свою игрушку? На этого трактирного пьяницу?
- Ах, Наида, ты не спишь? – Терай повернулся к девушке.
- Все это время я просто лежала с закрытыми глазами. Сон все не приходит и не приходит, - она чихнула, - Мерзко. Кажется, я простыла. 
- Нужно, чтобы учитель осмотрел тебя.
- Нет, я не хочу, само пройдет, - фыркнула девушка.
- Ты слишком упертая, - Терай погладил руки подруги.
- Когда мы уже получим власть и богатства, Тераюшка? Мне надоело скитаться и мокнуть, словно крыса под дождем.
- Думаю, через год все будет. И мы заживем, как короли.
- Я устала быть скитальцем, уже больше десяти лет я не имею дома, - обнимая подушку, сказала Наида, - Я, словно как те всадники, что бежали от преследователей. Бегу куда-то, желая остановиться, но не могу этого сделать.
- Интересно, - Терай лег на спину, - Почему они их преследовали? Ни те, ни другие, не являются подданными местного князя.
- Хватит уже думать об этом дерьме, - промурлыкала Наида, расположившись на груди Терая. А затем, коснувшись когтем мужской шеи, поцелавала сосок, - Две недели у меня уже не было. Ты все в делах, да в делах. Хочу, очень сильно хочу ласкаться об твое тело.
Терай коснулся пальцем женских губ, и Наида застонала:
- Ах, как хорошо.
- Очень, - стягивая с себя одежду, прошипел Терай.
Тусклый свет, просачиваясь сквозь темные занавеси, растекался по комнате. Лучи кровавого Дэрэла, падая на кровать, освещали нагие тела. Тела, сплетенные в порыве страсти.
        - Ты - такой страстный котик, - поглаживая тело Терая, промурлыкала Наида.
- А ты - такая сладкая стерва, - сжимая попку Наиды, проговорил Терай.
Нежно целуя женскую шею, мужчина сжал большую круглую грудь. Медленно покрывая поцелуями кожу, Прокажённый спускался вниз.
Девушка извергала горячее дыхание.         Запустив руки в волосы мужчины, Наида стонала. По женскому телу пробежала неистовая дрожь, волны наслаждения поразили разум.
Пухлые губки Наиды шевельнулись:
- Да, да, да!
Наида дышала дыханием Терая, он дышал ее похотью. Запах пота заполнил пространство. Наида скользнула рукой по мокрому телу мужчины вниз.
До самых петухов любовники не могли успокоиться.

               
                Кувалда. 6 Жоли 3856 Г.Д.

Валяясь на постели, Кувалда всматривался в потолок. В углу мирно болтались паутины, а на столе отбрасывала свет масляная лампа. Помещение отдавало сыростью и прелым тряпьем.
У мужчины появилось необузданное желание пройтись по ночному Черендору. Казалось, он так долго был раненым, что даже свет лун стал ему чужд, от того хотелось надышаться свободой.
Одевшись, кузнец спустиля вниз.
На улице лил дождь, редкие сполохи украшали вороненое небо, зыбкие облака местами пронзали лучи разноцветных лун.
Сплетение улиц пестрило украшенными ковкой фасадами домов. Каждый дом выглядел добротным: с решетчатыми окнами, ликами кованых ставней, стальными дымоходами, стальными петушками на крышах.
- Похоже, этим ребятам некуда девать руду, -
разглядывая ажурные плетения, подумал кузнец.
Подойдя к реке, Кувалда остановился. Под ногами, в обрыве, журчала вода, над водой раскинулся стальной мост. На толстых перилах моста восседали металлические орлы. Птицы казались живыми: глаза вглядывались в прохожих, клювы смотрели в небо, а оперение будто трепетало на ветру.
- Даже лучшие мастера севера не способны сотворить такую красоту! – поглаживая холодное изваяние, пробормотал Кувалда.
- Как же так, как так?!!!!!
 Ноющие стоны смешались с журчанием воды. Стоя за одной из птиц, грустный человек, свесив голову, созерцал дно. Плечи незнакомца то сжимались, то разжимались, ноги дрожали, руки нервно хватались за голову. Он бубнил:
- Моя дорогая Юна, мне тебя не вернуть.
- Смею заявить, что рыдать в одиночестве - не лучшее занятие, – подойдя к человеку, сказал Кувалда.
- Моя дорогая, тебя больше не вернуть. Ик… Пусть будет проклята эта сраная река! Ик..., - бормотал незнакомец, - Эти черные воды, пропитанные эфиром твоей прелестной души. Этот вонючий город и населяющие его окрестности люди.
Всхлипывая, незнакомец поднял руки к лицу. По щеке неизвестного растеклась желтоватая язва, под левым глазом маячил синяк, кожа свисала складками.
От мужчины разило спиртным. Замызганные грязью одежды промокли и обвисли. На сальных волосах проступали комки грязи, а руки покрылись цыпками.
- Я смотрю, вы очень любили свою жену, и, как я понял, она утонула?
- Да нет же! Ик…Все было куда хуже. Моя собака, любимая собака, совсем не умела плавать. О, лучше бы Таланис забрал мою жену! Эту дряхлую сковородину. Но нет же, боги плюнули на меня, и я плюну им в ответ! - пьянь смачно выпустил слюну в небо, – Держите, это вам от меня!
- Смею сказать, на вашем лице серьезная рана. Вам хорошо досталось.
- Пхе…пхе….пхе….Мое лицо чувствует себя гораздо лучше, чем моя собака. Лицо заживет, а ее не вернуть.
Выглянув с моста, Кувалда осмотрел воду. Внизу река уносила мусор. Переведя взгляд на пьяницу, кузнец спросил:
- Слушай, друг, я вижу, тебе тяжело, хочешь составлю тебе компанию? Тут есть местечко, где можно хорошенко отдохнуть?
- Идем, покажу, -  срываясь с места, прослюнявил человек, - Я знаю местечко, где отменные шлюхи и самое убийственное пойло.
- Сойдет, - улыбнувшись, ответил Кувалда, – А то давно не кутил как следует.

Местечко находилось на окраине города. Широкое здание в три этажа украшали цветы, из окон просачивался красный свет, над дверью на цепях висела кованная обнаженная девка.
На дверях заведения валуном застыл тучный человек. Засаленная морда амбала блестела, а в зубах торчала соломинка. Стоило подойти, как лисий взгляд метнулся в сторону Кувалды.
- Не беспокойся, это мой друг, мы пришли развлекаться, – сказал человек с язвой.
- Ты знаешь правила, объяснять не буду, – басом вымолвил тучный, – И вообще, если в следующий раз придешь в таком виде, больше сюда ногой не ступишь.
- Ты же меня знаешь, такое не повторится.
- Смотри у меня, - отойдя, рыкнул бугай.
Когда двое вошли, в ноздри ударил дух алкоголя, а гогот постояльцев резанул слух.
Вокруг болтались красные светильники. Красные свечи мерцали в нишах. Слева из стены выпирала стойка. За стойкой беседовали голые девицы. Бармен, играя со стаканами, развлекал путан трюками.
        Галдящий в зале народ играл в карты. Народ мерзкий – кого тут только не было: Крысы, шулеры, пьяницы, отрепье. 
Со сцены разносились звуки лютни. Там, на подиуме, восседала, перебирая струны, нагая девушка. Светлые кудри прелестницы спадали на тонкие плечи, а на юном лице застыла печаль.
        Пройдя к свободному столу, Кувалда с пьяницей присели. Улыбнувшись, кузнец сказал:
        - Смею заявить, это место мне по нраву. Давно не было у меня женщины.
        - Знал, что тебе понравится в «Красных Садах». Они всем тут нравятся.
Один из посетителей, выбравшись из-за стола, отправился к играющей девчонке. Подойдя, толстяк, нежно облизнув плечо юной музыканши, опустил блестящий дракон к худеньким ножкам.
- Какая сочная, - прохрипел пухлый человек, - Я бы тебя поласкал. Жаль, что ты приемная дочь хозяйки.
Девочка не реагировала. Тонкие пальчики извлекали мелодию, лицо не выказывало эмоций, потухший взгляд смотрел на струны.
У столика показалась пухлая официантка. Облаченная в красную юбку и легкий сарафан, женщина, вывалив груди, сказала:
         - Приветствую вас в Красных Садах, здесь каждый находит свое яблоко искушения. Что будете вкушать?
- Ты мое яблочко! - обхватывая талию толстухи, рыкнул пьяница. Та, визжа, залилась смехом. Человек с язвой, пальцем отдернув сарафан, оголил женскую грудь.
Усадив официантку на колени, мужичок впился губами в сосок. Затем оторвался и, повернувшись к воркующим у стойки девам, крикнул:
- Вы! Ублажите моего друга! Он не бросил человека в беде, и сейчас я плачу за него!
Девы, оторвавшись от стойки, подошли к Кувалде. Одна рыжая, другая – темная, третья -лысая. Все худенькие, подтянутые.
Лысая, расположившись сзади, принялась делать Кувалде массаж. Рыженькая, взяв руку кузнеца, стала разминать пальцы. Темная куртизанка, нагнувшись, поцеловала мужчину, а затем, запустив руку под рубаху северянина, расстегнула пуговицы.
- Какой у тебя шрам на шее, – царапая грудь, промурлыкала брюнетка.
- Да так себе, это псы меня слегка погрызли, - отшутился кузнец.
- Наверняка, эти псы после встречи с тобой оказались недостойными жить?
- Они, как и все шавки, нашли недостойную грязную смерть. Смею сказать, смерть возбуждает меня даже больше, чем женщины.
- А если так? – поцеловав Кувалду, спросила брюнетка.
Разнося по телу жар, сердце кузнеца забилось сильней. Озноб пробрал каждый мускул, а руки и ноги стали ватными. Оттолкнув пошлую брюнетку, бафиндорец вымолвил:
- Все же смерть куда приятней, чем ты. А тебя еще стоит попробовать, может сходство и есть - притягивая рыжевласую, улыбнулся северянин.
- Смотрю, мой новый друг знает толк в женщинах, - высыпав на стол драконы, крикнул человек с язвой.
Толстуха, сидя на колене, рассмеялась.
Рыжеволосая, поддавшись зову, улыбнулась. Присев на колени, путана обняла шею Кувалды, а брюнетка, фыркнув, пошла искать счастья за другим столиком. Поцеловав шею огневласки, кузнец вдохнул аромат ее кожи.  От девушки пахло потом. Взяв ладонь Кувалды, путана запустила ее себе между ног.
Человек с язвой, тиская пухленькую, сказал:
- А Смерть ведь - это еще и свобода, и горе.
- Смею заявить еще раз, смерть - это наслаждение, – ответил Кувалда.
- Меня тоже возбуждает смерть, красавчик, - сказала рыжевласка.
        - Кстати, я не представился, меня зовут Улх. Я - местный торговец. Конечно, вы приняли меня за какого-нибудь пьянчугу, или за бродягу. Обычно все так обо мне думают. Но нет, я владею несколькими лавками в этом железном городишке.
- Рад познакомиться. Вот уж не думал, что знатный человек может так выглядеть. Меня зовут Кувалда. Но это не мое имя, а мое прозвище, а имени своего я назвать не смею, так как оно покрыто грехом.
- Что же это за грех? – поцеловав толстуху, спросил торговец. Толстуха, не прекращая смеяться, гладила Улха.
- Грех тяжкий, очень тяжкий, тебе дружище такого не снести, - улыбнулся Кувалда.
Рыжая куртизанка, погладив мужские волосы, произнесла:
- Так ты грешник? Обожаю грешников.
- Да…кхмм…рад нашей встрече. Наверное, ваш грех настолько сильный, что если вы назовете мне свое имя, то он перенесётся на меня, - произнес Улх, а затем скомандовал, - Эй, ты, плешивая, хватит мять его плечи, давай нам вина, да побольше.
Фыркнув, лысая отправилась к стойке. Толстушка же, вскочив с пьяницы, сказала:
- Я ей помогу. Она - новенькая, может не справиться.
- Иди, иди, помоги, дорогущечка. Но возвращайся,  – хлопая официантку по заду, произнес мужчина.
- Скажи мне, друг, как в Конгломерате спокойно существует такое заведение? – оглянувшись, спросил Кувалда.
        Наклонившись к кузнецу, торговец ответил:
         - Пока хозяйка заведения платит местным Братьям. Ну ты понял - взятку. Вот заведение и живет.
        - Вот, значит, какие они святоши. Нам на севере смирение хотят навязать, а здесь сами как хотят, так и развлекаются. 
- Не стоит говорить про них плохо, а то беду на себя накличешь. Иди лучше, покажи этой огневласке, на что способен, – улыбнулся человек с язвой, - А я выпью за тебя. И оплачу все.
- Он прав, - промурлыкала дева, - Я жажду наслаждений. Давай, Кувалда, покажи, на что ты способен, мой северный варвар.
Встав, бестия потащила мужчину за руку. Вскоре двое скрылись за занавеской. В отгороженном пространстве на полу лежали шкуры и одеяла, на полке мерцала красная лампа, воздух наполнял запах любви.
Сбросив одежды, девушка обняла кузнеца. Нежно целуя возбужденное мужское тело, шлюха добралась до шрама.
- Да, рыжая, покажи мне, на что ты способна, - погладив путану, сказал кузнец.
Голова Кувалды откинулась, глаза закрылись, а мысли убежали прочь. Волна наслаждения смыла душевные раны.
Язык нежно ласкал грубый шрам, покрывал места ожогов. Затем девушка опустилась на колени.
От наслаждения Кувалда зарычал. Затем, схватив женщину за волосы, рывком завалил ее на одеяло, а сам быком навалился сверху.
Горячее мужское дыхание ударило в шею, сладкая женская истома стоном вырвалась из легких, а глаза засверкали.
В яростном пылу двое занялись любовью. Так страстно, что, казалось, они не занимались ей целую жизнь. Кувалда не желал прекращать, в сердце кузнеца кипела энергия. Разум отказывался соображать. Соитие потных тел прекратилось лишь под утро, когда девушка сказала:
- Стоп!

                Кронус. 7 Жоли 3856 Г.Д.

Сидя у окна, Кронус смотрел на черендорские улочки. Летнее небо украшали ватные облака, а над стальными петушками пролетали ласточки.
        Перед учителем на столе расположился заполненный обсидиановыми шарами кувшин. Вывалив содержимое, а затем пересчитав, Прокаженный выругался:
        - Ах ты, Терай! Значит, вытянул пару десятков!
       Отправив жемчужины в кувшин, Кронус спрятал сосуд. Затем, взяв трость, спустился вниз и покинул Восемь Коротышек. Отойдя от гостиницы, учитель свернул в переулок.
        Узкие переулки железного города пахли помоями и выгребными ямами. На потертых фасадах отчетливо проступали следы выливаемых из окон нечистот. Местами целые лужи текли под ногами.
        Шагая пустынными улочками, Кронус осматривал архитектуру. Ученый поражался тому извращённому мышлению, которым обладают жители Эйнара. В их сердцах отвратительная грязь могла существовать рядом с прекрасным, прекрасное могло извращаться отвратительной грязью. Если у входа в город Прокаженный созерцал чудесную ковку, то здесь, в переулках, все рушилось.
        Мусор, грязь, разбитые черепки слоем покрывали улочки, а в нечистотах застревали целые повозки.
       Каменные фасады оголяли сколы, местами кирпич рушился, огромные ямы украшали мостовую. Идущая по делам челядь даже не обращала внимания на подобные вещи.
       За поворотом к перекошенной лавке подкатила запряжённая жеребцами повозка. Из повозки выскочило трое. Отдернув засаленный тент, грузчики принялись разгружать ящики.
         -Уважаемые, могу я поинтересоваться? - спросил у грузчиков Кронус.
         Бородатый мужчина выпрямился, расправил плечи, отряхнул руки. Затем, бросив взгляд в сторону учителя, сказал:
        - Пять медных драконов в час.
        - Вы, наверное, подумали, что я хочу узнать, сколько стоят ваши услуги? Но я хотел бы спросить совсем не об этом.
       - У нас мало времени, старикан, - сказал второй грузчик, - Что тебе надо?
      - Не так давно здесь располагалась лавка травника. Куда она перехала? - спросил Кронус.
        - Старик, это тебе на базар. Там ромашка, шалфей и все прочее есть. Это тебе на север города надо.
        - Спасибо вам, добрые люди, - поклонился Кронус, – Надеюсь, Таланис поможет вам в вашем нелегком труде.
       - Оставьте меня! – послышался рядом крик.
Повернувшись, Кронус удивился. Через дорогу, рядом с обувной лавкой, происходила ужасная мезансцена: огромный стражник тащил за руку молодую девушку. Из пасти громилы торчали почерневшие зубы, а под носом топорщились редкие усы.
Девушка вырывалась. Белоснежное лицо несчастной заливалось слезами, в глазах сверкал страх, покрытые грязью волосы паклями спадали на сарафан.
        Другой стражник сжимал в объятиях женщину. Кучерявые вороненые кудри женщины растрепались. Взгляд был устремлен на молодую.
        - Похоже, преступницы, - сказал один из грузчиков.
        - А если нет? – спросил Кронус.
        - Железные знают свое дело, не стоит вмешиваться.
        - А мне интересно, - сказал Прокаженный.
        - Смотри, они и тебя изуродуют, а потом кинут крысам на съедение.
        Заржав, грузчики продолжили работу, а Кронус, направившись к стражникам, пробурчал:
        - Я, хоть и старый, но не тронутый умом.
        Тот, что держал девушку, теперь заломив ей руки, лазал по карманам. На зябкую землю сыпались драконы, свертки и прочее. Девушка больше не упиралась, ее тело обмякло, лицо поникло.
        К стражникам подошло еще двое. Один – солнечно-рыжий – держал наготове шестопер, а на поясе седовласого болталась шипованная дубинка. Наплечники стражей украшали гербы - ржавая крепость на железном щите.
        При виде оголенного оружия, чернявая, дернувшись закричала:
        - Нет, скоты, не убивайте мою дочку, она ничего не сотворила!
        - Молчать! – зажимая рот брюнетке, гаркнул стражник.
        - Уважаемые стражи, - обратился к людям Кронус, – Может, вы поведаете мне, что натворили эти женщины?
        - А тебе зачем это знать, ублюдок? Жить не интересно? - закартавил рыжеволосый.
        - Может быть, я смогу помочь вам!
        - Это беглянки, – ответил гнилозубый.
        - Дочь и жена князя Фаракара, дяди Варвары. Эта семейка давно в розыске. Они причастны к убийствам и взяткам. Узнал? А теперь вали! – крикнул седовласый.
        - Нет! Мы - просто странницы! - укусив руку громилы, крикнула девчушка.
Тот, завалив молодку, скрутил девичью руку.
       - Ааааа, больно! - застонала девушка, - Пусти, подлец! Мой отец отомстит вам!
       - Не трогайте ее, выродки! - освободив рот, выкрикнула женщина.
       - Ледяная скотина! Если б ты не восходила родом к благородной семье, я бы с удовольствием переломал тебе кости, – плюнув на девушку, рыкнул гнилозубый.
        - Полегче! - прохрипел седовласый, - Не повреди ей ничего! А то воевода награду попилит вдвое.
        - Я смотрю, вам очень повезло, - сказал Кронус, – Похоже, за этих девушек неплохо отсыпят драконов.
        - Не то слово, - улыбнулся рыжий, – Но какое дело до нашей награды тебе, старик? Иди по своим делам.
        - Спасибо, что охраняете наш покой от жестоких бандитов, - отойдя от стражников, поклонился Кронус.
Остановившись невдалеке, ученый наблюдал за дальнейшими событиями.
        - Вставай, сука, - наматывая волосы молодки на кулак, прохрипел громила.
        Девушка, стиснув зубы, подчинилась. Поднявшись, молодка прорычала:
        - Я прикончу тебя, мерзавец.
        Фраза вызвала у стражников смех. Заматывая руки пленницы веревкой, гнилозубый детина произнес:
        - Крысеныш в клетке, а на котяру огрызается. Давай, бегом вперед, а то возимся тут с тобой.
       - Не трогайте мою дочь! - крикнула кучерявая, а стражник, прижав ее к себе, зажал женщине рот.
        «Стоит ли им помогать?» - задумался Прокаженный: «Конечно, из этого можно выудить какую-никакую выгоду. Но это - большой риск».
        - А эта - хороша, я бы с ней позабавился, - обнюхивая ухо женщины, прослюнявил мужчина в ермолке, – Обожаю кучерявеньких.
         Ухватившись рукой за женсую шею и повернув лицо кучерявой к себе, вояка облизал ее щеку. Затем выдохнул:
        - На вкус, как сочное яблоко. 
        - Прекрати, – насупил брови седой, – Давай, тащи ее.
        - Слушаюсь, командир.
        Когда стражи поволокли беглянок по улице, Кронус скрытно последовал за ними.
        Пленницы совсем поникли. Они шли покорно, не поднимая глаз. Пройдя пахнущие рыбой кварталы, отряд свернул.
        Скрывшись за косяком перекошенного здания, Прокаженный выглянул за поворот. Над головой учителя звякнуло, и сверху повалили помои. Мутная струя, забрызгав обувь, коснулась одежды.
        - Грязные люди! - выругался Кронус и продолжил слежку.
        Расступаясь, здания расширяли проход, впереди показалась мощеная улочка. Улочку обступали каменные дома: трехэтажные, ветхие, с зелеными от мха фасадами. Из чернеющих в зданиях подвальных дыр несло сыростью и крысами.
        Остановившись, стражники зашептались, а учитель прижался к стене.
        Рядом прошла молодая пара. Держащая летний зонт женщина, взглянув на Кронуса, улыбнулась. Заметив стражу, муж дернул руку супруги:
        - Давай назад.
        Улыбка тут же спала с лица прохожей.
        - Я сейчас, – сказал седовласый стражник, - Заскочу на пост к Простодушному, перекинусь с ним парой слов. Смотрите в оба, чтоб девчонки не сбежали.
        «Значит, у меня будет время», - подумал Кронус.
        - Можешь не спешить, - прохрипел гнилозубый.
        - Смотрите мне, не трогайте девчонок! - направляясь в здание, пригрозил седой.
        - Вот и позабавимся, - улыбнулся страж в ермолке.
        Подтолкнув женщину к стене и прижавшись к ней телом, мужчина сказал:
        - Теперь мне никто не помешает поласкать тебя, кучеряшка.
        - На помощь! – закричала черновласая.
        - Не трогайте мою маму! – дернувшись в сторону матери, крикнула девчонка.
        - Стой и смотри, - сжав руку девушки, скривился страж.
        - Нет…ты не посмеешь, - закричала женщина.
        Раздался хлесткий удар, на алых губах женщины проступила кровь.
        - Еще раз закричишь, сука, тебя найдут с перерезанным горлом, – оголяя женскую грудь, рыкнул гнилозубый.
       - Вы не посмеете, - заплакала молодая.
        Занервничав, Кронус достал из сумки несколько жемчужин.
        - Давай, покажи мне свои прелести, - запуская руку под юбку женщине, прохрипел стражник. Свободной рукой закрыв рот пленницы, мужлан принялся вылизывает бледную шею. Женщина, зарыдав, сжала кулаки.
        - Только смотри, чтоб не заметили, - прослюнявил рыжий, - Не хочу, чтоб нас лишили награды.
        - Знаешь, ты такая вкусная, – продолжал насильник, -  Не то, что эти подзаборные шлюхи, что шляются вечерами вдоль набережной Черендора. От тебя веет дивными ароматами.
       Девчушка, повиснув на руке стражника, всхлипывала.
Кронус, ожидая подходящий момент, наблюдал.
       Развернув даму спиной к себе, стражник спустил штаны.
        - Не шевелись, дай мне сделать свое дело, и тогда и с тобой, и с твоей дочуркой ничего не случится.
        - Эй, вы!
        Стражи повернулись.
        - Опять ты, старикан? – прорычал страж в ермолке.
        - Не грешно ли вам так поступать с этими женщинами? – спросил Кронус, - Вы ведь поклоняетесь Белому дракону, а Белый дракон называет насильников Ледяными.
        - Не тебе решать, что и как мы должны делать, -натянув штаны, ответил стражник.
        - Если вы не прекратите, то пожалеете, - приготовив шарик, произнес Прокаженный.
       Но тут что-то тяжелое ударило сзади.  Кронус, ощутив резкую боль в затылке, схватился за голову.    Ноги подкосились, в глазах потемнело.
       Вскоре учитель понял, что лежит на сырой земле, а над ним склоняется стая стражников.       
         Подкинув в руке дубину, седовласый прослюнявил:
         -  Мне кажется, наш новый друг - славный уродец.


Кувалда.

         Возвращаясь с места красных фонарей, Кувалда вспоминал минувшую ночь. Утреннее солнце противно слепило глаза, под ногами хлюпали лужи, в душе еще чувствовалось тепло женского тела.
         В животе заурчало, и кузнец немедля заскочил в булочную. Белокаменная хлебопекарня внутри оказалась узкой. В помещении разносился приятный запах. Ноздри щекотал аромат пирогов, булочек, плюшек с творогом и сахарных кренделей.
         Слева от прилавка раскинулось огромное окно.         За прилавком, у печи, копошился пухловатый, лысый человек. Мужчину опоясывал запачканный вареньем фартук. На голове белела шапочка.
        - Добренке, серо, -  поприветствовал хлебопек.
        - Утро доброе! Пожалуй, возьму это, – подняв пышную булку, ответил кузнец.
        - Сера, сию минуту! - выхватывая и упаковывая булку, воскликнул пекарь.
        В окне послышалось человеческое ржание. Ржание сливалось с тихими женскими стонами. Затем показалась группа стражников. Стражники волокли связанного Кронуса и двух женщин.
        - Ага… – прошептал Кувалда, – Смею сказать, не ожидал увидеть такое счастье с утра.
        - Сера, с вас два медных дракона.
        Повернувшись к пекарю, Кувалда спросил:
        - Есть что-нибудь тяжелое?
        - Мы таким не торгуем, сера!
        Указав на ржавую лопату, Кувалда грубо приказал:
        - Давай вон ту.
        - Это не продается! – запротестовал пекарь.
        На улице послышалось:
        - Ай! Мерзкая тварь, отпусти меня! - кричала одна из девушек, – Мама, мама!
        - Что там происходить? – посмотрев в окно, спросил хлебопек.
        Когда лысый отвернулся, кузнец, быстро обойдя витрину, направился к лопате.
        - Сера, что вы себе позволить? - закричал возмущенный пекарь.
        Врезав кулаком хлебопеку между глаз, Кувалда прохрипел:
        - Совершаю покупку лопаты.
        Повалившись, лысый задрыгал ногами. Глаза человека закатились, а между глаз засиял черный синяк.
         - Пощады, сера, - простонал лежащий.
         - Согласен,  - нанося ботинком удар в переносицу, рыкнул Кувалда. Пекарь, высморкав кровь, отрубился.
         Украв пару булок и на ходу спрятав их под куртку, Кувалда, схватив лопату, ринулся к выходу.
         Вылетев из булочной, кузнец рысью побежал в сторону стражи. Занятые пленными девушками, стражники не заметели нападавшего.
         Со звоном острие лопаты вошло в шлем стражника. Череп несчастного прогнулся. На волосах запузырилась кровь, а из пасти будущего покойника брызнула слюна.
        - Святой Таланис! - развернувшись, закричал седовласый.
        На улице послышались крики:
        - Убивают, режут! Позовите железных стражей!
        Кувалда, окончательно сломав лопату об голову рыжего, раскромсал тому череп.  Пальцы убиенного судорожно разжали веревки, освобождая Кронуса.
        Седовласый, спрятавшись за девчонкой, прижался к ней сзади. Гнилозубый, приставив оружие к шее женщины, крикнул:
        - Побудешь для меня живым щитом, кучерявая.
        - Не подходи, тварь! А иначе стервы умрут! -  крикнул седовласый.
        - Смею сказать, это бесчетный поступок - прятаться за бабьем, - улыбнулся Кувалда.
        - Не надо! – всхлипывая, простонала девушка, - Разве вы не желаете награды?
        - Дочь, успокойся, все будет хорошо, - заплакала женщина.
        - Это вы, суки, подослали этого бугая? Ааааа? – рыча, спросил гнилозубый, - Это ваш дружок?
        - Смею заявить, ваши слова пусты, как порыв ветра, - занося черенок от лопаты, рыкнул кузнец.
       Размахнувшись, Кувалда бросился в бой.
        - Ах ты выродок! – гаркнул стражник.
        Черенок, разрывая плоть, вонзился в щеку седовласому. Оставляя на лице жуткие занозы, деревяшка вышла обратно. Седой, упав на землю, заорал.
        Гнилозубый, полоснув кучерявую по шее, отпрыгнул в сторону. Глаза женщины закатились, по шее потекли струи крови. Упав, женщина замерла.
       Молодка, ринувшись к матери, закричала:
       - Мама, нет!
       Хватаясь за порванную щеку, седовласый стражник отпрянул. В дыре наружу проступали зубы, ошметки кожи дрожали.
        - Грязная Крыса! - крикнул Гнилозубый, рванув на помощь командиру.
         Но не успел. В шею стража вонзился меч.
         - Будете знать, как бить старика по голове, – выдергивая из глотки острие, произнес учитель.
         - Смею заявить, Кронус, вы ловко справились с веревками, – нанося удар человеку с разорванной щекой, сказал Кувалда. Вонзившись в грудь седовласого, меч раскроил гортань. Захрипев, стражник отправился к Таланису.
         Девчонка, вскочив, кинулась на Кувалду. Отвесив мужчине пощечину, молодка рыкнула:
         - Зачем ты это сделал? Моя мать теперь мертва!
         Отвесив пощечину в ответ, кузнец вырубил девчонку.
        - Зачем так грубо? Я хотел им помочь, - указав мечом на девушку, сказал Кронус.
        Затем, схватившись за голову, учитель застонал. Сев на землю, Прокаженный закачался.
        - Смею заявить, если мы будем обсуждать это сейчас, нас к вечеру повесят. Тем более, как я вижу - вас серьезно ранили.
       - Да, ты прав… - простонал Кронус и тут же упал на землю.