Братство Таланиса - 6 глава. Сестра Дараки

                Сестра Дараки.

                8 Жоли 3856 Г.Д.

Мы, сыны Черендора, входим в Конгломерат для того, чтобы обьединить усилия в борьбе с нашими общими врагами и укрепить наши государства. Да будет силен союз между гастами, фатами и черендорцами. Да не расторгнет его никакая ледяная Сила.
Из речи Николы Черного перед рыцарями Ржавого замка.

Нервно заполнив кубок вином, Зинариус взглянул на статую Таланиса. Затем, осушив, швырнул кубок о стену. Подойдя к окну, преподобный взглянул в сад. Там, на залитых солнечным светом деревьях, пели птицы.
        Облокотившись руками о подоконник, магистр закричал. Затем, ударив кулаком в окно, рыкнул. Осколки рамы, разлетевшись в стороны, осыпали пол, а преподобный, метнувшись к Таланису, спросил:
        - Значит, вот как ты со мной поступаешь? Значит, вот как? За то, что я посвятил тебе всю свою жизнь, ты одарил меня чередой ужасных неудач и полным провалом? Смертью Несерина и потерей клависа?
        Вздохнув и обхватив голову руками, магистр замычал. Затем, взглянув в глаза статуе, спросил:
         - Я ведь праведно тебе служил? За что эта кара? Так ты поступаешь со своими детьми? Даже простые завалы мы не можем быстро разгрести. Единственный шанс - и тот ускользает из моей руки. Наверное, ты проклял меня? Отец небесный? Ответь!
        Тяжелый взгляд сжимающей меч статуи таранил Зинара. Зинар, словно ребенок, смотрел в глаза отцу.
         Дряхлое сердце защемило. Схватив бутылку вина, магистр с горла осушил содержимое, бросил ту в сторону, а затем, снова вернувшись к дракону, встав на колени, сказал:
         - Да будут они прокляты! Да сожрет их ледяная бездна Галаса! Да не увидеть им никогда твоего светлого чертога! Да гнить этим налетчикам вечно в ледяных оковах Канатрила.
        Дверь в кабинет скрипнула и на пороге появился стражник. Поклонившись, служивый произнес:
        - Ваше святейшество.
        Вскочив, Зинар злобно спросил:
        - Что тебе нужно?!
        Побледнев, стражник ответил:
        - Она приехала.
         - Пускай войдет.
         - Хорошо, - служивый поклонился и, прикрыв дверь, пошел по коридору.
         Шевеля бедрами, в кабинет магистра зашла высокая особа. Особой являлась Альва. Альва - худощавая двоюродная сестра Лариона Осеннего Листа - обладала большими зелеными глазами, узким длинным носом, тонкими губами и высоким лбом. С одной стороны голова девушки была выбрита, с другой висела длинная салатовая прядь. На ушах болтались золотые лунницы.
        Пройдя к Магистру и поцеловав руку святого, девушка произнесла:
        - Я приехала, как только получила Ваше сообщение. Меня потрясла весть о том, что моего брата больше нет. Мою душу разрывает от боли.
        - Ваш брат оказался слабым правителем, он не смог справиться с такой простой задачей, как охрана своей земли.
        - Это ужасно, мне рассказали про Несерин, - взглянув в окно, сказала Альва.
        За окном лавой горело солнце, а по небу плыли облака.
        - Наверняка, Вы уже поняли, что я попросил вас приехать не просто так, а ради того, чтобы Вы заняли место вашего брата.
        Коснувшись разбитого окна, девушка ответила:
         - Я догадывалась.
         - Правда, это будет не легко. Мой советник Астэлэйн сейчас в Дараке, и он сообщает о людях, которые совершают нападения на наши отряды.
          - Возможно, это враги моего брата, - поклонившись, сказала Альва, - Ваше святейшество, Вы узнали, кто они?
        -  Они из дикарей, так как поглумились над Братством и осквернили тело Юлия.
        - Да сохранит его душу Белый дракон.
        - Знаю, Альва, Вы очень долго находились вдали от подобных дел. Фиадор - неприветливый и холодный край, но, думаю, Вы быстро привыкнете к Черному Лесу.
        - Святейшество, Вы же знаете, я у вас в долгу. Если бы не вы – я бы погибла. В момент, когда моя семья была убита, меня оставили все, но не Вы.  Вы, преподобный, отправили меня в бездетную знатную семью, и своим поступком спасли мне жизнь. Так что это честь для меня, и я готова привыкнуть к чему угодно, - поклонившись, сказала девушка.
        - Я рад, что Вы чтите мою доброту. Поэтому Вы получите трон Дараки и титул Стража.
        - Что мне для этого нужно сделать, Ваше святейшество? – улыбнулась девушка. По зеленым волосам Альвы танцевали солнечные зайчики.
       - Я хочу, чтобы Вы сегодня же отправились в Дараку. И помогли Астэлэйну.
       - Надеюсь, моя помощь окажется полезной вашему советнику.
       - Я думаю, Вы, Альва, как девушка, выросшая в этих черных лесах, быстро отыщите злосчастных дикарей и восстановите мир на морской границе нашего Конгломерата.
        Встав на колено и поцеловав магистру руку, Альва произнесла:
        - Ваше святейшество, благодарю Вас за столь щедрый дар. Я - знатная Даракийка, и этот лес - он часть меня, часть меня с самого моего рождения. И, я думаю, он укажет мне путь.
       - Можете приступать, - махнул дланью магистр, - Как говорится в книге Сотворения, тот, кто медлит, всегда питается объедками тех, кто действует.
      Отвернувшись, Зинар уставился на Таланиса, а девушка, встав, поклонилась и вышла за дверь.
      Закончив аудиенцию, магистр направился в пирамиду. На ступенях храма Зинара встретил Анатолио, монаха сопровождала свита из молодых послушников.
       Поприветствовав магистра, Анаталио отправился с Зинариусом в храмовую залу. В залу, в которой совсем недавно жгли погибших в сражении Братьев.
        - Совет Святых Мужей отдал приказ на сбор дани, Ваше святейшество, но люди неохотно расстаются с драконами. Похоже, вера не сильно действует на их сердца, – произнес монах.
        Разгладив седые власа по белой рясе, Зинар произнес:
        - Устройте праздники, пускай народ почувствует себя важным. Пускай придет в храм и пообщается с Таланисом. Народ должен быть ближе к богу. На этом держится Конгломерат.
        - Я уже об этом позаботился, Ваше святейшество, и разослал сообщения в окрестные земли. Каждый божий день я молюсь, дабы люди не взбунтовались. Ведь в этот сложный для нас год мы должны как никогда объединиться.
       - Ты прав, всеми силами мы должны вернуть клавис, – взглянув на алтарь, ответил святой, – А на это нужны средства. Я рад, что Совет действует молниеносно, рад, что и ты, Анатолио, думаешь наперед.
        Коснувшись лбом руки Зинариуса, а затем выпрямившись, монах произнес:
         - Спасибо за похвалу, святейшество. Я всего лишь слуга Таланиса. И выполняю волю нашего всесильного, а он желает, дабы Антолио действовал быстро и разумно.
        Святые, пройдя в глубину залы, подошли к алтарю. Мерцающие на алтаре свечи разбрасывали блики. Потрескивание свечей эхом разносилось по зале. Взглянув на массивную статую Таланиса, верховный монах произнес:
         - Он учил нас жить в простоте, а мы вынуждены обременять себя тяжелым грузом дани.
        Взглянув на бога, Зинар тихо спросил:
         - О чем говорят прихожане?
         - Люди неспокойны, Ваше святейшество. Ледяные языки наговаривают на нас. Молва разносит слух, что мы не уберегли непобедимый город.  Они сеют в умах сомнения и грех, – тихо ответил черновласый Анатолио.
          - Злые языки, Брат мой, стоит вырывать и придавать огню. Драконий огонь - он все очистит, растопит лед.
         - Истинно! Что предано драконьему огню - не возродится из пепла, - поклонившись Таланису, произнес верховный служитель храма.
         - Что еще наговаривают на нас Ледяные? –взглянув на подсвечник, спросил Зинариус.
        Свечи затрещали. Пространство заполнил запах воска.
        - В тавернах шепчутся о том, что Несерин атаковали слуги Синего дракона, что церковь не способна противостоять ледяным богам. Шепчутся о том, что мы так и не смогли найти напавших на пирамиду налетчиков.
        - Предсказуемая клевета, - затушив пальцем свечу, выдохнул магистр.
        - Клевета - не то слово, Ваше святейшество, а это ведь грех, - взглянув на дымок от потухшего пламя, ответил Анатолио, - До меня так же дошли слухи, что челядь сомневается в нашей победе в войне.
         - Если люди продолжат сомневаться в нашем могуществе и в могуществе нашей веры, кто пойдет умирать за Белого дракона? Нельзя допустить, чтобы ледяные языки сеяли в народе скверну.
        - Я понимаю, на что Вы намекаете, - поклонился монах, – Вера в Таланиса всегда стоит на первом месте, и только с богом мы врага били и будем бить.
        Поднявшись к алтарю и коснувшись покрывающей гранит ткани, магистр произнес:
         - Похоже, в последнее время Самуэль совсем расслабился, настала пора его людям напомнить о себе.
         - Какой приказ мне отдать Самуэлю, Ваше святейшество?
         - Пускай проверят все районы и таверны, пускай покарают всех тех, кто хулит власть и веру. Ледяные помыслы рождаются в небольшой снежинке и вырастают до ледяной скалы. Поэтому даже снежинка не должна пролететь мимо.
        - Будет сделано, – поклонился Анатолио, а Зинарус, взглянув на статую Таланиса, коснулся груди.

                10 Жоли 3856 Г.Д.

Район Серых Ушей заполнили истеричные крики. Отряды инквизиции проверяли дома, таверны, рынки, переворачивали все и вся. Обезумевшая челядь, скрываясь, заползала в норы. Кто-то лез на чердак, кто-то прятался в подвале, но зоркий глаз Братства искал и находил каждого, а тяжелые мечи инквизиции карали всех и вся.
        Четверо облачённых в белые туники инквизиторов тащили к костру приземистого человека. Возле сложеного хвороста отряд встретила сдерживающая зевак стража. Рядом со стражей опустили головы монахи. Рядом с костром стоял одетый в белый колпак палач.
        В руках у осужденного тряслась лютня, ноги дрыгались, а из глотки разносился крик:
        - Я ничего не сделал, отпустите меня, я всего- лишь играл чистое Ми. Моя музыка, вы просто не понимаете ее. 
        - Все мы понимаем, - ударив барда по голове, сказал подоспевший дознаватель. Высокого мужчину украшал белый плащ, голову покрывала черная шляпа, на руках чернели перчатки.
       - Я не виновен! Прошу!
       - Не брыкайся. Нечего было куплеты богохульные распевать. На тебя пожаловались, и ты не отрицаешь своей вины.
        - Мои куплеты, они восхваляют Драконью войну, богов и героев. А музыка моя - чистое и ясное, как сам Таланис, Ми.
        - Тащите его на костер, хватит с ним цацкаться, - приказал дознаватель.
       - Нет! Боже! Я же не хотел, отпустите, прошу! Не надо костра! - задрыгал ногами Дугальт.
       Отобрав у барда лютню, инквизиторы кинули инструмент на костер. Затем, подняв несчастного на хворост, привязали мужчину к столбу.
        Бард, дрыгаясь и пытаясь высвободиться, кричал:
        - Это все недоразумение, это недоразумение, позвольте, я все обьясню! Позовите трактирщика Гриза! Он вам скажет, что я не виновен!
        - Успокойся, Ледяной, мы знаем, что через свои куплеты ты вступал в сношение с Канатрилом. Также на тебя поступил донос, в котором нам сообщили, что твое чистое Ми - есть ничто иное, как молитва ледяным богам.
        - Нет же! Все не так! Светлым! Огненным! - заплакал бард, - Светлым: Таланису, Ярогу, Эйгис и другим!
        - То есть ты отрицаешь свою вину перед судом божьим?
        - Да, отрицаю!
        - Ну что ж, если твоя душа не снашалась с Канатрилом и его братьями Волондиром и Ворогом, то Таланис пощадит тебя, и этот драконий огонь не тронет твою грязную плоть. А если твоя музыка несла скверну, то плоть твоя сгорит вместе с населяющей твою душу и сердце ледяной падалью, – ответил дознаватель.
        - Будте вы прокляты, святоши! - взревел бард.
         Дознаватель, взмахнув дланью, скомандовал палачу:
         - Поджигай.
        Облаченный в колпак палач поднял факел. Пройдя к костру, мужчина в белом опустил пламя на хворост. Затрещав, хворост загорелся, и пространство наполнилось запахом гари.  Набравшись жару, огонь поднялся к Ледяному.
        - Нет, нет! - дергался бард, - Жарко!
        Отойдя, дознаватель смотрел на костер. Вояки сдерживали прохожих, а монахи пели молитвы.
        Когда языки коснулись барда, из глотки несчастного вырвался рев. Пламя поглотило штаны и ноги. После очищение коснулось груди, и бард, взмолившись к богам, зарыдал.
       Жирными ошметками оголяя кости, плоть отходила от тела, волдырями пузырилась кожа, а яростный крик заглушал тризну. Вонзаясь иглами в сознаниие, боль пораждала новую боль. Но вскоре мир исчез, и боль затухла.
      Бард замолк лишь тогда, когда тело вспыхнуло факелом. Раздувая факел, ветер подхватывал телесный пепел и поднимал над крышами Эрегаста. Душа барда спешила к Таланису. Туда, где вздымаются пики Ледяных гор.
        Взглянув на горящие куски плоти, дознаватель отдал приказ:
         - Этого очистили, тащите следующего.