От лукавого

Они остановились в придорожном маленьком аккуратненьком отеле. Подкупали огромные кусты роз на фасаде здания. Как только муж припарковался, она тут же побежала все их обнюхать, каждому поклониться, впитать неподражаемый нежнейший аромат уходящего лета и отцветающих разноцветных красавиц. Праздник продолжался! Они решили отпраздновать годовщину своего бракосочетания поездкой в Крым, может даже накупаться, если море еще будет теплым и приветливым.
Случилось чудо – они нашли друг друга на закате своих дней. Любовь нечаянно нагрянула, хотя все их друзья этому не верили, не могли просто в это поверить. Дети выросли, у всех уже сложились свои семьи. И одиночество подтолкнуло их навстречу друг другу, многое совпадало – вкусы, пристрастия, менталитет. Ее просто распирало от нежности к нему, а он до сих пор удивлялся, как в одном человеке, то есть в ней, можно поместить столько всего несовместимого, уникального и приятного. Ну в общем все сложилось благосклонно, и год назад они даже расписались, хотя все дети были против – ведь можно и без этого спокойно жить!
Она нашла своего Гошу уже за стойкой гостиницы, где он возбужденно общался с миловидной посетительницей этого мотеля -по одну сторону от стойки, и с уставшей хозяйкой гостиницы – по другую.
«Представляешь, Малыш, я встретил старую знакомую из своей юности! Ой, пардон, ну какую же старую! Милена, ты выглядишь просто потрясающе! Как тогда! Как всегда!..»
Теперь он обращался непосредственно к ней: «Представляешь, дорогая, остался только один свободный номер! Ты же не будешь против – там большой двуспальный сексодром – это для нас с тобой, а Милена согласилась переночевать на односпальном диванчике. И все будут довольны и счастливы! Милена – ты будешь нашим гостем, ведь у нас праздничное турне!»
Хозяйка гостиницы вздохнула с облегчением, выдала им ключ и пошла за комплектом белья – на диванчик.
Они расселись на кожаных диванах в холле, в ожидании хозяйки. Гоша засыпал вопросами «старую знакомую», та остроумно и многословно реагировала, оставляя таинственную недосказанность и многозначность. Понятное дело – Милена была журналистом, мастером слова, и за ними ни в какие карманы не лазила. Она же тем временем приступила к более тщательному изучению «прекрасной незнакомки» из прошлого своего мужа. Намного моложе нее, даже, пожалуй, моложе мужа, длинные локоны – из моды прошлых лет, реснички накрашены аккуратнейшим образом – одна к одной, помада – как надо, не броская, но в тон красному строгому костюму, подчеркивающему талию и не скрывающему стройных ног. И красный-то цвет - не совсем красный, а такой благородный, «сложный», как она сама любит. В общем и целом, я рядом с ней – мышь серая, трезво и самокритично оценила она.
Затем был ужин в камерном придорожном ресторанчике, с приятным мьюзик-стримом из прошлого, с прекрасным белым сухим из огромных бокалов – муж умел выбрать подходящее вино, с местной рыбой в фольге, которая только утром еще где-то плавала. Говорили в основном эти двое, темы про общих знакомых из общего прошлого, она же - внимала, улыбалась и тихо радовалась, что ей говорить не обязательно. Под чудесное медленное воздействие дорогого вина, под нежное убаюкивание ненавязчивого джаза, она стала уже клевать носом.
«Дорогой, я, пожалуй, оставлю Вас и пойду отдыхать. Не переживай, дорогу до номера найду, вина было не так много. Но оно было потрясающим! Милена, очень рада была с Вами пообщаться! Жду вас в номере, пока-пока!..» - и она стремительно рванулась к выходу, на свежий воздух. Пусть там себе говорят, сколько хотят, а у меня уже бензин кончился, я как тот бычок – качаюсь, вот-вот, и упаду…
Ночью она проснулась от тепла родного бока и обняла любимые седые кусты на груди мужа. Легкое приятное опьянение, точнее его остатки, вызвали умиротворяющую улыбку и воспоминание о теплом вечере встречи. Второй раз она проснулась от пустоты там, где должно было лежать родное плечо. Странно, обычно он в такую рань не просыпается, за окном только начинало светать. Она посмотрела на часы – точно, только около пяти утра! В такую рань?!.
На диване было небрежно распахнутое смятое постельное белье. «То не трава была помята, помята девичья-а краса» - пропело ее подсознание где-то в глубине закрадывающегося подозрения. Усмирив свое воображение, она приняла душ, неспешно обмазалась всеми кремами, какие только взяла с собой, нашла даже остатки старой губной помады на дне косметички – наш ответ Чемберлену, знай наших! Одела спортивный костюм, подчеркивающий ее длинные ноги, нацепила одну из многочисленных бейсболок мужа и в сложившемся образе девочки-подростка пошла искать загадочную парочку старых знакомых.
Естественно, они были в холле и пили растворимый кофе. Сонная хозяйка мотеля с помятым недовольным лицом и с наушниками-кнопками, сидела за стойкой и вязала носки. «Ничего не слышу, ничего не вижу и ничего даже знать не хочу!» - говорил ее безразличный вид, видавший многая и многих. Она подошла к хозяйке стойки, чайника и гостиницы и жестом попросила также и себе – чашечку кофе. Вязальщица не поняла, вытащила из уха наушник-затычку – «Доброе утро! Можно и мне чашечку кофе? Премного благодарна!» – она даже немного поклонилась в стиле буддийских послушников.
Затем с безмятежной улыбкой наивного подростка она подошла к «подозреваемым». Свою улыбку она не погасила, но по лукавому выражению лица Милены и глазам мужа, нарочито ныряющим в сторону, поняла – БЫЛО. Что именно было, пока не ясно. Насколько это «было» пахло преступлением и наказанием, тоже было не понятно, потому улыбку ей следовало держать до конца, как и паузу.
«Кто первый заговорит, тот и виноват» - успела она подумать, как Гоша встрепенулся и спросил – «А что это ты так рано подскочила?»
«Дорогой, ты все перепутал, у нас в семье я – жаворонок, а ты – сова!» - с беспристрастностью мирового судьи выдала она, подчеркнув при этом – семья это я + ты.
Ей было совсем не интересно, когда же ЭТО у них случилось, и ЧТО именно – случилось. Ей было важно другое – как ей с этим всем теперь смириться и жить дальше…
Дальше была суета неловкого прощания, Гоша позитивно бурлил благодарственными словами и пожеланиями и выражал собой образчик светского поведения. Она же – улыбалась и молчала. Вспомнила бабушкину науку – молчание-золото. За количество не сказанных ею слов она уже достойна была золотого ожерелья, и не простого, а с брильянтами.
Прощаясь, пожала Милене руку и почему-то сказала не совсем подходящее слово – «Благо-дарю». Именно так и произнесла, слегка раздельно.
Свой праздничный тур они продолжали в машине молча. Естественно, тишину нарушил Гоша.
«Можно подумать, ты – святая!..» 
…..
«И не надо меня ни в чем обвинять! Бывают такие ситуации, сама прекрасно знаешь. Наверняка сама в подобную попадала…»
…….
«А в чем ты меня собственно подозреваешь?! Нет, можно подумать, я убил кого-то или изнасиловал…»
Она молча усмехнулась. За окном увидела придорожную церковь – «Останови здесь, пожалуйста»– нейтральным вежливым тоном попросила его. Совсем не своим обычно эмоциональным, а таким, почти мертвым голосом это сказала. Он даже резко затормозил у обочины и посмотрел на нее с опаской. «Я зайду в церковь, подожди».
Хорошо, что в кошельке были какие-то наличные, при входе купила свечку и пошла искать Николая Угодника. Может в бейсболке и нельзя, но что уж тут уж… Открывая тяжелую дверь, услышала женское пение-речитатив – шла утренняя служба. Нашла икону покровителя всех путешественников, зажгла свою свечу. Помолилась. Услышала, как батюшка распевно несколько раз читает «Отче наш» и тут поняла, что она ОБЯЗАТЕЛЬНО достоит до конца службы, ибо так ей сейчас сверху сказали. Так – надо.
«…и не введи нас во искушение, но избави нас от Лукавого, ибо есть твое царство и сила, и слава – ныне, и присно, и во веки веков. Аминь!» Она знала Отче наш «как-отче-наш», но никогда не задумывалась, как много в нашей жизни выпадает испытаний именно от лукавого. Только сейчас это вдруг поняла, как громом ее поразило.
И еще поняла, как она любит своего Гошу, и ни за что не отдаст никакой Милене, будь она хоть в сто раз сексуальнее и красивее. Потому что слаб человек, любой человек-слаб, и только другой человек сможет помочь ему и сделать его сильнее. А обиды глупые – это грех, это все – от лукавого!
«Господи, помилуй, господи, помилуй, господи, помилуй, господи, помилуй…»
 
Гоша сидел в машине и тщетно пытался собрать разбегающиеся мысли и направить их в нужное русло – он искал решение, как выйти из создавшейся ситуации без потерь.
«Ну как же это меня угораздило, прямо - бес попутал. Сколько раз сам себе говорил – остановись!.. Ведь никто мне не нужен, кроме моего сокровища, кроме моего теплого комочка, моей перпетуум-мобиле.  Целый год жизни промелькнул, как день – легко и весело,  сколько дел они переделали вместе, сколько ночей волшебных было… Он иногда вспоминал всю свою жизнь до нее – все было грустно, бессмысленно, даже глупо. Только с ней к нему пришли радость, силы, желание жить и… любить – во всех смыслах этого слова.
И что же теперь?!.. Может попросить у нее прощения? Но тем самым он признает тяжесть совершенного, и кто знает, способна ли она будет его простить…»
Он посмотрел на церковную калитку и увидел вдалеке купол церкви с крестом – не золоченные, но какие-то знаковые, важные, взгляд просто остановился на этих атрибутах христианства. И наконец, все лихорадочные мысли и слова раскаяния превратились у него в четкую и ясную просьбу:
«Господи! Сделай, пожалуйста, так, чтобы этой ночи как будто не было!»
 
Она вышла после службы совершенно просветленная и радостная. «Ну что, дорогой мой, ненаглядный мой Гоша! Поехали! Там впереди нас ждет теплое море, а потных женщин нам не надо!»
Гоша был потрясен от внезапного решения проблемы и перевоплощения своей дорогой половины и понял, что возможно пора уже принять эту веру во всевышнего, если у него такая сила.
11.02.23