Хранительница порядка

Она шла по тротуару и старалась не наступать на трещины в асфальте.
Это стало уже ритуалом. Каждый вторник после сдачи номера она приезжала к нему. Но вместо того, чтобы пересесть на другой автобус и подъехать прямо к дому, она шла пешком эти несколько остановок. Это было ее время. Чтобы отдохнуть от дневной редакционной суеты и подумать свои мысли. Чужих мыслей, которые она поневоле выхватывала из текста новой газеты, у нее было предостаточно. Ей хотелось своих. Пусть примитивных, непричесанных, неформатных, но – своих.
Она шла медленно, автоматически подмечая следующую трещину и вымеряя свои шаги так, чтобы никому из окружающих была  незаметна эта ее задача – не наступать на трещины. Что может произойти, если она все-таки наступит? А мало ли что. Вдруг очередной вулкан проснется и слижет огненным языком бедную деревушку у подножья, а может в шторме погибнет какое-то судно. Она не знала точно, что может произойти, но знала твердо – что-то ужасное. Наступать на трещины было нельзя. На ее внимательности держался порядок в мире.
Мимо проносились по шоссе разноцветные машины. Если снять очки и посмотреть на них повнимательней, то станет ясно, что у каждой машины есть свое лицо. Так придумал человек, чтобы лицо машины походило на человеческое. Две фары – глаза, а посредине носо-рот для радиатора. Машине тоже нужен воздух, она тоже живое существо. Именно без очков, близоруким взглядом она различала разные взгляды машин. У каких-то машин был хищный, злобный, у других -  добрый, открытый, рот их расплывался в улыбке. Она давно заметила, что красивые лица машин с добрыми улыбками бывают только у иномарок. И на них, как правило, разъезжают люди со спокойными, уверенными, тоже улыбающимися лицами. Они не озабочены тем, как дотянуть до следующей получки и чем кормить на ужин семью. У них есть деньги. Потому все проблемы решаются сами собой. Только не все.
Она давно классифицировала всех людей на три категории: тех, кто делает деньги, тех, кто делает дело и тех, кто может ничего не делать. Третья категория ей была вообще не интересна, ко второй относилась она сама, а вот первую категорию она давно изучала, как любитель-орнитолог редкую птицу. Она подметила такую закономерность, что люди делающие деньги, люди, постоянно думающие о том, как бы провернуть выгодную сделку и получить побольше прибыли, рано или поздно заболевают неизлечимой болезнью. Как правило, раком. И это логично. Прослеживается один механизм. Когда ты постоянно озабочен тем, как из одного рубля получить несколько, то в результате получаешь от Бога то, что просил – как из одной твоей клетки начинает получаться много других. И когда это случается, то все благоприобретенные барыши начинают вылетать в трубу – на лечение. Но люди не понимают одного, что лечение надо начинать с головы. Надо перестать цепляться за деньги, за достаток, тогда возможно и отодвинешь свою последнюю черту.
Она стала переходить дорогу и с трудом увернулась от несущейся иномарки. Нет, она не умрет от рака, ее в состоянии глубокой задумчивости так и собьет какая-нибудь иномарка с веселым смеющимся взглядом.
Да, она относилась ко второй категории. У нее было дело. Она была профессиональной верстальщицей, что называется – от бога. Чем пахнут ремесла? Ее ремесло пахло крепким настоящим кофе, без него у нее не получилось бы свести ни одной страницы. И сигаретным дымом. Он клубами витал вокруг нее вместе со стаей журналистов, которые опоздали со сдачей своего материала и мечтали, что номер можно будет «добить» их гениальными строчками. Да, в этот день она была главным действующим лицом всей редакции, и из серой мышки она превращалась по вторникам в королеву бала. Она правила бал очередного номера их еженедельника, она задавала порядок всем статьям, рекламным макетам и иллюстрациям. Ответственный редактор уже давно переложил на нее свои обязанности, потому что она лучше видела, как должно выглядеть лицо их еженедельника, и когда ему приносили на подпись макет номера, у него не было практически никаких поправок. И вот когда номер был подписан, она на творческом подъеме, получив духовный кураж и одобрение начальства, на радостях торопилась к нему.
Об их романе не догадывался ни один человек в редакции, хотя он периодически, не реже, чем раз в месяц появлялся у них, приносил свои заметки. Он был внештатником.
Она понимала, что их отношения назвать романом можно лишь с большой натяжкой. Это было взаимовыгодное соглашение двух сторон о еженедельном свидании у него в квартире. Да и о каком серьезном романе можно говорить, если он был признанным красавцем, загадочным мачо в их редакции, а она никогда не блистала ни красотой, ни умением себя подать. Пара джинсов на смену и куча кофточек разной степени застиранности и заношенности. «Главное, что у тебя внутри, доча» - говорил ей в детстве  дед, будучи по совместительству и отцом при полном отсутствии настоящего генетического или ненастоящего пришлого. Ее мать решила тянуть лямку ее воспитания одна, и она никогда не упрекала ее в этом. Они жили скромно, но весело, как многие советские семьи, оснащенные огромным количеством книг. Книги были основной ее пищей в детстве, потому грамотность к ней пришла естественным образом. Согласно закону диалектики количество перешло в качество.
Даже верстая макет газетной полосы, она поневоле в увеличенном фрагменте автоматически подмечала ошибки в тексте, пропущенные корректором, и попутно их исправляла. Она была профи в своем деле.
Но по мере приближения к его дому с нее постепенно слетал кураж ее успеха, сомнения начинали подтачивать ее уверенность. А будет ли он в хорошем настроении и случится ли для нее маленький праздник. Праздником она называла секс.
 
 
- Ты останешься? – спросил он тогда тихо. А потом, чтобы разбавить неловкое неуверенное молчание, уже добавил бодрым голосом: «Ты молодая, здоровая, интересная женщина, я – чертовски здоров. Почему бы двум молодым здоровым людям не подумать про немножечко секса?» И тогда они немножечко подумали, потом сделали передых и еще чуть-чуть подумали, а рано утром ее благодарное счастливое тело радостно подскочило с кровати. И пока она старалась осмыслить, как же это все произошло, стала автоматически наводить порядок в его холостяцком жилище. Она старалась не греметь, чтобы не разбудить его.
Вчера они сдавали очередной номер газеты, и редактор никак не мог принять окончательное решение, что будет на первой полосе. Наконец, вздохнул, рискнул и выбрал его материал. Сенсация, бомба, скандал, он даже не надеялся, что такое прокатит в престижной газете. Он был в восторге, впервые его статья красовалась на первой полосе этого еженедельника. Потому пригласил ее после сдачи номера отпраздновать его маленький успех. Макет долго не подписывали, много раз переделывали. Когда они вывалились из редакции на свежий воздух, было уже темно. Но спасительные ларьки еще работали. Они незаметно раздавили бутылочку Мартини за успех, и «чтобы не последний раз», и за много другое, за «сбычу мечт» в том числе.
Так она осталась у него в первую ночь.
- Вот это красота-а-а! – с неподдельным восторгом пропел он, появляясь утром в дверном проеме маленькой кухни. – А я-то думал, что надо приглашать целую бригаду домработниц, чтобы разгрести мои авгиевы конюшни!
К этому времени кухня и комната уже сверкали чистотой, а на плите яичница с помидорами дружески подмигивала им двумя глазами.
- Все очень просто, - скромно ответила она.- Чтобы был порядок, у каждой вещи должно быть свое место.
А про себя подумала: «Может я тоже нашла свое место?»
Со временем незаметно эта последовательность изменилась. Она приходила к нему и сначала, пока он дописывал что-то на компьютере, она выгребала мусор, перемывала гору посуды, скопившейся за неделю, и даже устраивала маленькую стирку.
Одновременно она старалась приготовить что-нибудь новенькое из кулинарии, чтобы удивить и порадовать его.
Как археолог, по остаткам пищи и бытовым отходам, она воссоздавала картину, как он прожил эту неделю. По некоторым признакам она давно поняла, что посещают его и другие женщины, но ее это абсолютно не смущало. По вторникам у него была только она. Это был ее день, законный, и это расписание безукоризненно соблюдалось ими обоими по умолчанию. Они никогда не говорили о любви, они вообще мало говорили друг с другом, У них все же установилось нежное, но ни к чему не обязывающее обращение – милый, милая. Каждый занимался своим делом, у него был компьютер с очередной статьей, у нее – хозяйство. Потом она сервировала стол, и у них был праздничный ужин. Бывали вечера, когда после ужина они просто ложились спать, и ее тело так и не дожидалось своего праздника. Она лежала и думала, что у многих и такого нет. У нее была масса одиноких подруг «тридцать с хвостиком», да что там скрывать – «под сороковник». Мимо них в свое время пронеслись стада принцев на белых конях, и ни один из них не задержался.
Поэтому она твердо знала, надо ценить и хранить даже то малое, что у тебя есть.
Возможно, это временно, возможно, любовью тут и не пахнет. Но в этой жизни все временно и все относительно. А как она вообще пахнет, эта любовь? Она видела ее в кино, читала о ней только в книжках, в жизни никогда не встречала.
 
 
- Привет, милый! – она вручила ему на пороге пакет с продуктами. – У нас сегодня будет жареная картошка с грибами. Просто и без затей. Но обещаю – будет вкусно!
Она с самого начала пыталась задать радостный тон их очередной встрече, потому что с порога почувствовала, что милый ее как-то мрачно на нее посматривает.
Пока она шуршала на кухне, он потерял связный ход статьи, все полезные наметки вдруг вылетели из головы.
«Неужели такая жизнь ее устраивает? Сколько времени они уже встречаются – полгода? Нет, почти год! И никаких намеков на выяснение отношений, все тихо и мило, всему рада, ничего не просит. Идеал для жены. Может и правда жениться? А как же его свобода и независимость?»
Он даже работы постоянной не имел, чтобы не быть к чему-то привязанным. И одно дело, когда раз в неделю, а если каждый день?.. Конечно, не красавица, не уродина, но если одеть прилично, то даже друзья начнут завидовать.
И незаметно для себя, легко и без особого напряга он дописал свою статью. Когда он отвалился от компьютера, в комнате уже было чисто, а на столе его ждал горячий ужин.
- Милая, ты просто чудо! Никогда не едал столь гениальной жареной картошки.
И ночью тоже случилось чудо. То ли было больше нежности, то ли страсти, но было все как-то по-другому. «Как в последний раз», - почему-то подумала она, засыпая.
Утром каждая клеточка ее счастливого тела нежилась и пела под горячим душем. Она бы и сама пела от радости, только боялась его разбудить. Но когда вышла из душа, обнаружила, что он уже не спит, а столь ранний подъем был для него абсолютно необычным явлением. Он сидел на кухне и пил кофе в какой-то странной задумчивости.
- Скажи, а тебя все устраивает в наших отношениях?
Ей показалось, что спросил он это каким-то чужим отстраненным голосом. Сердце у нее зашлось, как будто она вошла в холодную горную речку. Началось! Начало конца. Неужели он положит всему конец? Впрочем, чему – всему? Нет, она не хочет ничего терять и ничего менять.
- Да, милый, все. Извини, но мне сегодня надо попасть пораньше в редакцию…
Боком, боком из кухни, и пулей - из квартиры. Только бы он не успел больше ничего спросить.
Двор его дома был вымощен большими бетонными плитами, в трещинах между ними росла трава. Если я не наступлю ни на единую травку, все будет хорошо, все будет по-прежнему. Внутри нее жила безотчетная радость. Телу было все равно, какие условности придумывают люди, какие социальные проблемы их волнуют.
«А вдруг получилось?..» Она стала внимательно прислушиваться к телу. А вдруг именно в этот момент в ее организме начал строиться и расти совершенно новый организм. Тогда будет только девочка. С пацаном она не справится, а девку нормально воспитает. Бывают же потомственные сталевары, повара, парикмахеры. Вырастит из нее потомственную верстальщицу. Главное, чтобы потомственная мать-одиночка не получилась.
Надо только внимательно смотреть под ноги и не наступить ни на одну трещину.
Тогда все будет в полном порядке.
14.07.2008.