Клад

Жил-был мальчик. Вроде бы такой же, как все.
Такой, да не такой. Слишком молчаливый, какой-то весь в себе. О чем-то навечно задумавшийся. Его мама с гордостью говорила подругам – у него богатый внутренний мир. Изо дня в день он ходил в детский сад и с тоской примерял на себя еще неведомый ему штамп «серые будни».
С ужасом и непониманием смотрел он на взрослых, когда они говорили ему как бы в шутку, но все же завистливо – «Хорошо тебе, малыш! Счастливое время у тебя сейчас, ни о чем думать не надо».
Но он думал. Что если эта однообразная тоска и называется счастьем на земле, то зачем тогда все?
А счастье было совсем рядом. Оно лежало на детской площадке младшей группы их детского сада в виде маленькой фарфоровой фигурки балерины с отбитой ногой. Зачем он ее подобрал, даже сначала и не понял. Подобрал и сразу же сунул себе в карман, спрятал. Посмотрел вокруг, вроде бы вокруг никто не заметил его действий. Отошел в сторонку, достал находку и рассмотрел. У балерины было необыкновенное лицо, как он где-то слышал – «ангельской красоты». И он сразу же понял, что не расстанется больше с этой фигуркой никогда.
«Теперь ты будешь всегда со мной. И никто тебя больше не обидит. Ты будешь только моей».
Но куда бы тебя спрятать? Домой брать нельзя. Мама как узнает, что он ее «подобрал неизвестно где, а вдруг она заразная», сразу же безоговорочно отберет и выбросит. Тем более нога отбита… Они конечно тут же пообещают купить ему новую, с целой ногой, но мальчик совершенно отчетливо понимал, что ему нужна только эта. Для кого-то ненужная и неправильная. Но он ее сам нашел!
В одежный шкафчик тоже спрятать не получится, там все вещи тоже просматривает мама. Да и другие ребята, если увидят, запросто могут отобрать, да еще и засмеют его.
После тихого часа во время прогулки мальчик незаметно ото всех тихо юркнул за гаражи, что задами подпирали их детскую площадку. Он протиснулся между двумя гаражами в проход, куда ни один взрослый не пройдет, быстро вырыл ямку в рыхлом песке и спрятал туда свой клад. Довольный своей находчивостью и абсолютно счастливый, мальчик вернулся в группу, как ни в чем ни бывало. Воспитательница не заметила его временного отсутствия, как не заметила и его чудесного преображения. Теперь мальчик радостно носился по площадке вместе с другими детьми. У него теперь появилась своя тайна, клад! Практически смысл в жизни. Теперь он был по-настоящему счастлив.
Утром он радостно бежал в детский сад, незаметно проникал в свой лаз, откапывал свое чудо, и оно было с ним целый день. А вечером, перед тем, как его придут забирать из сада, он возвращал свой клад на место. Дома вечером он думал, что наступит обязательно новое счастливое завтра, и он снова придет к своему кладу. Конечно, его немного беспокоил тот факт, что кто-то может случайно наткнуться на спрятанную фигурку, да и каково ей, бедняжке – все время лежать в земле и ждать его. Особенно, наверное, ей плохо в выходные дни, когда он по нескольку дней не приходит в сад…
Но он гнал от себя плохие мысли.
Ведь все равно наступит утро, когда он придет и снова ее заберет, и они будут целый день вместе. Ради этого можно полежать в земле и спокойненько его подождать. Так он объяснял своей тайной любви, когда сжимал фарфоровую фигурку потной ладошкой в кармане. Мальчик даже не знал, что это так и называется, любовь.
 
 
***
Он встретил ее на институтском вечере. Она стояла в самом дальнем углу, в самом незаметном месте огромного зала. Весь ее независимый вид показывал, что к окружающему танцевальному безумию она не имеет никакого отношения. Но он сразу увидел, что за внешним марсианским высокомерием скрывается обыкновенная неуверенность и потерянность. Худенькая фигурка в модных заморских джинсах. Согнутая под прямым углом нога упиралась в стенку.
Именно это визуальное отсутствие ноги и натолкнуло его на поразительное совпадение. Она напомнила ему балеринку из далекого детства. Он совершенно не мог вспомнить, куда делась та фарфоровая фигурка с отбитой ногой, но очень ярко вспомнил те ощущения дикого счастья тайной любви и обладания личным кладом.
Как будто получив после этого открытия благословение от судьбы, он смело подошел к ней знакомиться.
«А я тебя нашел. Будешь мои кладом?»
Она спокойно смерила нахала долгим удивленным взглядом и ответила вопросом на вопрос: «И что ты собираешься со мной сделать? Закопать?»
Да, подумал он, шок – это по-нашему. Откуда могла эта незнакомая девушка знать его историю.
«Ну это мы посмотрим на твое поведение, а там решим закапывать или не закапывать».
А поведение ее с точки зрения нормального обывателя было весьма вызывающим. Вокруг нее вился постоянно целый рой поклонников и друзей. Даже не понятно, каким образом тогда, в первый день их знакомства на вечере она оказалась одна.
Острая на язык, она всегда была душой общества в любом месте, в любой компании, где бы они ни оказались. С того самого вечера он старался быть все время рядом с ней. Ходил за ней, как тень, и понимал, что уже ничего не может сделать, это был какой-то магнетизм. Он уже не мог жить, чтобы ее постоянно не видеть и не слышать. Он слышал, как шутят ее подружки, когда он ждал ее после всех пар в институте – «Смотри, вон тебя твой молчаливый паж дожидается». И чем яснее он понимал, что пропал, влюбился, растворился в ней, тем становился еще более угрюмым и молчаливым.
Она же наоборот, расцветала с каждым днем все ярче и сильнее. Как и все цветы, что вокруг них расцвели этой весной особенно ярким и пышным цветом. Красавицей в общепринятом смысле она никогда не была, но она обладала каким-то внутренним, духовным обаянием, каким-то потаенным светом, что и поражало многих вокруг наповал.
«А я так и буду разгребать тела поверженных ее чарами и складывать их штабелями», - ворчал он про себя. Но вслух ничего не говорил. Он потерял не только дар речи, но и здоровое чувство юмора. Заканчивалась сессия, и впереди маячили длинные каникулы – опасное время расставания. Она должна была уехать на практику, а он – в стройотряд.
Много раз про себя он говорил ей много ласковых и нежных слов, но вслух не мог произнести ни одного.
А она все ждала. Не могла понять, нужна ли она ему, как он действительно к ней относится. Она чувствовала, что он на что-то злится, чем-то недоволен, но никак не могла понять, чем. Скоро ей уезжать, а он все молчит. Даже если бы он не говорил ей банальные слова о любви, а просто бы сказал «Я тебя никому не отдам. Ты мой клад, я тебя спрячу ото всех, и ты будешь только моей».
Наступил последний вечер перед их расставанием. Она без умолку трещала, веселилась и рассказывала ему какие-то смешные истории. Он улыбался, не столько улавливая смысл, сколько купаясь в лучах ее счастливого смеха. Они уже давно стояли возле ее подъезда, пора было прощаться. В воздухе уже давно повисла пауза, она замолчала и ждала.
Он хотел сказать «Милая моя! Ты мой клад, я тебя нашел и не хочу потерять. Дождись меня!», но вместо этого сказал:
- Ну, что, пора по домам? Ты смотри там, береги себя, все-таки север, другой климат. Ну – пока!
- Пока-пока! И тебе удачи. И тебе – не болеть.
Она резко повернулась и побежала по лестнице вверх.
Он навсегда запомнил ее спину. Это была обиженная спина.
 
***
Гипермаркеты не решили проблему очередей. Он стоял в очереди на кассе и сверял продукты в корзине со списком, который ему написала жена. Вроде бы ничего не забыл. От этого занятия его отвлек нежный, едва слышный запах хороших духов, исходящий от элегантной женщины, стоявшей перед ним в очереди. Что-то знакомое показалось ему в этой спине. Но он тут же вспомнил, как жена, гдядя на его заинтересованность в отношении других женщин, всегда говорит ему с усмешкой – «Ты мелкий бабник!»
Он перестал разглядывать спину элегантной женщины, как она вдруг повернулась, и он подумал, да, шок - это по-нашему. Столько лет прошло, а она почти внешне не изменилась. Все та же улыбка и свет, исходящий от всего ее существа. Можно не обращать внимания на одежду, на небрежную прическу с редкими седыми волосами, на разрекламированные мимические морщины, которые у нее наверняка должны быть в этом возрасте, можно просто тихо наслаждаться ее свечением. Пусть бы эта очередь подольше не кончалась.
«Свет далекой звезды», помнится, была такая книга, или фильм.
Звезда стояла перед ним в обыденной очереди на кассу. Звезда его не узнала, оглянувшись и посмотрев на него в упор. Ее взгляд скользнул по нему и начал искать кого-то на гиперпросторах огромного зала.
«Неужели я так изменился?! В общем-то, да, потолстел, полысел, посолиднел. Да она уже и не помнит меня совсем. Мелкий эпизод юности, молчаливый паж».
Он стоял и думал, что все-таки сохранил свой клад в течение этих лет. Когда она исчезла из его жизни тем летом, он все-таки сумел сохранить ее в своей памяти, в своей жизни. Она так и стала его кладом. И когда становилось на сердце совсем тяжело, он тихо доставал ее из надежного места своей памяти, рассматривал все детали, которые запомнил, и был счастлив. Он смотрел на нее сейчас и думал, что она даже и не могла внешне сильно измениться, потому что он трепетно и свято хранил ее все эти годы.
Он так пристально смотрел на нее, что она снова обернулась, почувствовав его взгляд. Прищурилась, видимо слабая близорукость, но так и не узнала.
Он упорно продолжал на нее смотреть и думал, вот она обернется еще раз и он ей скажет: «Здравствуй, клад! Я снова тебя нашел». Но не успел. К ней подошел тот, кого она видимо и искала взглядом. Среднего роста, средних лет, средней наружности. Озабоченный и надежный. И она улыбнулась ему своим неподражаемым светом.
«Так вот ты какой, счастливый обладатель клада». Внутри что-то больно кольнуло.
Но это не совсем так. Его клад останется навсегда при нем, останется с ним. Сколько бы лет ни прошло и что бы ни произошло в этой жизни.
Он молча проводил их взглядом, они что-то бурно и заинтересованно обсуждали, удаляясь от кассы, и стал расплачиваться за свои покупки.
 
Е.Попова
Новочеркасск
01.06.2008 3:40