Третье лицо

Она ждала Вика под лестницей, в тени, совсем не заметная. Не только потому, что они привыкли возвращаться из школы вдвоем, нога за ногу, не спеша, перебивая друг друга интересными рассказами. Была еще одна причина. Вчера она неожиданно для себя перешла грань обычного общения. Когда они прощались у ее подъезда, она дотронулась до его щеки и сказала нежно – Пока, Викушка! Она так назвала его вслух первый раз и теперь переживала. «Только бы все оставалось, как всегда. Только бы ничего не изменилось!»
Им было весело вместе, они нашли занятную штуку, чтобы расцветить этот долгий период под названием Школа. Выискивая необычные, подчас экзотические или старинные слова и термины, они умело вплетали их в нить разговора. И каждый раз искренне радовались, если кому-то удалось это сделать более удачно.
Потому она упорно стояла под лестницей и ждала его. Чтобы убедиться, что ничего не изменилось, что он ничего не заметил или вообще не расслышал. Но Вик все не шел, и тревога за сохранность их отношений росла.
«Это его Юрка зацепил. Приспичило же ему сразу, как задали эту задачку по геометрии со звездочкой, расколоть ее тут же, на доске. А у Вика было другое решение, другой подход, вот и сцепились, как два петуха.»
Уже скатились с лестницы все их одноклассники и даже первоклашек растащили запоздавшие мамаши. И наконец, в затихшем гулком коридоре она услышала родной голос. «Не родной, а знакомый», - тут же одернула себя. Судя по разговору, они уже пришли к общему решению и согласию, и вдруг Юрка спросил – «А как у тебя с Ленкой кстати? Чего-то ее не видно».
Теперь она уже поняла, что из укрытия не выйдет. Они остановились, как назло прямо над ней, и Вик тихо ответил: «Да нормально все. Правда знаешь, она похоже в меня втюрилась. Да, такие дела, брат. Я даже не знаю, что теперь делать. Смотрит на меня своими глазищами и молчит». Юрка засмеялся – «Ну ты меня насмешил, ей-богу. Что делать – что делать. Действовать по инструкции! Я те книжку с картинками притащу. Мне ее продвинутые родичи подогнали. Она мне как-то пока ни к чему, а вот тебе пора и ознакомиться».
«Дурак. Я ж не о том… А впрочем – тащи. Не вижу, отчего бы благородному Дону не ознакомиться с теорией».

Она больше ничего не слышала после слова «втюрилась». У нее потемнело в глазах и заложило уши. Как будто взрывной волной. Только взрыв тот произошел не снаружи, а внутри. Она читала о таком в книжках, но думала, что это такой литературный прием, преувеличение, что в жизни так не бывает. А оказывается…
«Как же он может мою тайну, нашу тайну передавать третьему лицу?» Откуда-то выплыло это юридическое выражение или просто штамп такой, партикулярный. «Нет, это слово не подходит». По привычке она вспоминала необычные слова и подсовывала их в свои мысли. «Зачем он так со мной? Ведь так нельзя!..»
Юрка - третье лицо, третья точка, определившая плоскость нашего общего существования. Тьфу, опять геометрия. Нет, это она виновата, она сама все испортила. Не Юрка, а она и есть «третье лицо». А третий – лишний.
«Я, ты, он, она. Вместе – целая страна, вместе – дружная семья…» - стучала у нее в висках эта непонятно откуда взявшаяся мелодия. Первый советский рэп, принятый всеми партийными и идеологическими комиссиями. Она всячески отгораживалась от этой официальной эстрады, но последняя все же доставала ее и навязчиво оседала в памяти.
Она пулей рванулась к выходу и непонятно откуда взявшейся силой легко распахнула тяжеленную дверь. Уже не думала, что они ее обязательно заметят. Бежать, бежать… Я-ты-он-она. Она – это я. Я-а-а-а.
Когда она так резко выскочила, друзья молча переглянулись - «Неужели все слышала?». Вик тут же рванул за ней. Но, открыв дубовую дверь – гордость их старинной школы, услышал длинный мерзкий звук тормозов и громкий матерок водилы того грузовика.

«Ленка-а-а-а!»

«Это не его голос. У него другой голос». Медленно, с большим трудом, в ритме останавливающегося сердца мысли ее собирались в слова. «Как все банально. Как в дурном фильме. Смешно».

Его жену звали Елена Эдуардовна.
Она ему вполне соответствовала. Красивая блондинка, всегда подтянута, в модных костюмах, стройные длинные ноги, шпильки.
Все в институте завидовали, что она сразу же положила на него глаз. Еще бы – звезда всего факультета. Отношения их верно и последовательно развивались в направлении женитьбы. Он даже не помнил, кто сделал предложение – он или она, да и прозвучало ли оно вообще. На свадьбе, основательно выпив, вдруг ухмыльнулся – «Роковое имечко оказалось».
Но никогда не называл жену Ленкой.
У них был прочный, добротный брак. Жена оказалась еще и хорошей хозяйкой.
Иногда вечером, уже в домашнем халате, садилась к нему на колени, нежно ворошила его поредевшую шевелюру. «Викушка мой! Седеньки-и-й.»
В последнее время она заметила, что в такие моменты у него начинает дергаться левый глаз. «Нервы. А ведь еще совсем молодой. Надо его к врачу записать».
Подумала она о своем родном муже вот так.
Хозяйственно. И в третьем лице.