Сахалинские зарисовки 1

Глава 1. 

Стоял тёплый августовский полдень. Выйдя из душного салона самолёта и ощутив свежее дыхание легкого ветерка, Владимир с удовольствием вдохнул полной грудью прохладный воздух далекого Сахалина. Неожиданно ощутив прилив свежести и даже удовольствия от этого обычного действия, он попытался продлить приятное ощущение. Выгнув спину, он еще больше наполнил легкие, снял фуражку и поднял голову, в результате чего немного замешкался на трапе. Над ним простирался, бесконечный купол неба, такого глубокого, лазоревого оттенка, что казалось, будто свежесть эта лилась из самой глубины небесной синевы. И только пара облачков, похожих на двух больших рыбин, висела у горизонта. 

Пока он, осматриваясь, шагал за всеми к зданию аэровокзала, появилось ощущение, что главным запахом, перекрывающим все остальные, был навязчивый, хоть и не очень сильный запах рыбы.

Владимира слегка удивило и порадовало, что здесь, буквально на задворках государства, оказался современный аэропорт, из стекла и бетона.

 После получения багажа, он поискал глазами встречающего. Владимир знал, что из штаба округа предупредили о прибытии нового офицера в эту островную воинскую часть. Место дальнейшего прохождения его службы, было расположено вдали от больших городов. На берегу залива Невельского в поселке с красивым названием Яблочный. Вот только яблоки там не росли – слишком короткое лето.

Можно было воспользоваться и общественным транспортом. На острове действовало вполне устойчивое автобусное сообщение. Но командир решил ускорить процесс прибытия нового подчиненного и выслал машину с гражданским водителем. Были описаны и его приметы.

Вот этого встречающего и хотелось увидеть в группе людей, толпящихся у выхода.
«Наверное, нужно немного подождать…» – подумал Владимир, с облегчением заметив, что из всех прилетевших он единственный был в форме.

Не дождался. Толпа потихоньку расползлась и пришлось выйти на улицу мучаясь вопросом: «Где же встречающий?»

 На привокзальной площади суетились люди, сновали машины и только вдалеке, почти у самого выезда, стоял бортовой, без тента армейский КамАЗ-вездеход или "лаптежник", как прозвали его в армейской среде.

Несложно было догадаться, что машина кого-то ждет. "Надеюсь меня", - вздохнув, подумал Владимир и, подхватив тяжелый чемодан, направился в сторону вездехода. В кабине сидел худой светловолосый парень лет тридцати с пшеничными усами. Его отношение к выполнению служебных обязанностей сильно озадачивало. Он не то, что лишних телодвижений не сделал, но и память свою решил не напрягать.

 Володя же пережил пару тревожных минут, пока не увидел громадину армейского грузовика: дорога – зона повышенной опасности и всякое случается, даже то, что казалось бы и не может произойти... Конечно, водитель трезво рассудил, что приехавший офицер решит подойти к Камазу, хотя бы для того, чтобы спросить. И даже разговор получился предельно лаконичный, как у шпионов при обмене паролями.
«Ну и жук», подумал Володя, протягивая чемодан в кабину, – «Это что, страна непуганых шалопаев? Или я невезучий такой? Первый человек из части и такое чудо?»

Но что делать? Надо работать и жить с теми, кто есть. А заняться воспитанием строптивого водителя можно и позже, по мере необходимости.

До Сахалина Владимиру пришлось послужить в Германии и это многому его научило. Первоначальное восторженно-патриотическое настроение, возникшее после окончания училища, вдребезги разбилось о суровую реальность. Армия – сложный организм, а служба – нелегкая работа и очень важно вовремя понять на кого можно положиться, кто ненадежен, а кто может подставить и получать, необъяснимое удовольствие – создавать проблемы другим.

Дорога предстояла не так чтобы очень дальняя, но больше трех часов придется провести наедине с этим «чудом». «Что ж, пообщаемся, познакомимся, посмотрим, что за фрукт» – подумал Володя, разглядывая окружающие пейзажи.
 
А за окном проплывали дома, купающиеся в зелени деревьев. Людей на улицах было немного, машин еще меньше. Сразу видно, что это деловая провинция, все делом заняты и слоняться, как в столицах без дела, некогда. К тому же Владимир слышал, что лето здесь короткое, а зимы длинные, суровые. Вполне логично, что все хотят как можно больше успеть за время благоприятного периода.

И все-таки, дома несли печать захолустья. В основном трех и пяти-этажные дома, сделанные из серых, цвета печной золы, шлакоблоков, которые скорбно торчали на месте отвалившейся, иногда довольно большими кусками, штукатурки. Цемент плохо держался на столь экзотическом строительном материале. Хотя возможно, что удручающая картина могла сложиться в результате воздействия частых тайфунов и шквальных ветров. Похоже, климат здесь действительно не курортный, никого не балует.

 Что Владимир слышал о Сахалине? Само название переводится с разговорного коренных жителей как Черные скалы. Они называют себя айны. Правда самих айнов на острове почти не осталось.

Но самые большие сложности создают тайфуны. Это когда дождь с сильным ветром издевается над островом и жителями в течение недели, а иногда и больше, не делая паузы ни днем, ни ночью.

Часто попадались и одноэтажные дома за серыми покосившимися заборами, заливные монолитные, – это когда цемент мешают со шлаком и даже засыпные, – деревянные, каркасные. Это когда шлак используется в качестве утеплителя и засыпается между двумя слоями досок. Да, здесь впервые он столкнулся с таким универсальным строительным материалом, причем основным. Но встречались и дома из бревен, правда, значительно реже. Возни-кали вопросы: «Здесь леса мало? Не растет из-за болот? Или просто берегут, природу уважают».

Недолго машина ехала по объездной, вполне современной и обустроенной дороге, вокруг города и вскоре всякое жилье осталось позади. За стеклами машины открылся изумительный вид на природу. Девственно чистые, густые леса, преимущественно хвойные, с высокими соснами, на склонах и вершинах невысоких сопок, которые похожи на обыкновенные среднерусские холмы. Только склоны здесь намного круче и не изрезаны оврагами. Сопки ступенями уходили вдаль до самого горизонта, становясь все выше и выше по мере удаления. И ровные, иногда большие, иногда не очень, участки земли между ними, по которым протекал ручей или небольшая речушка с берегами, обильно заросшими кустарником. Распадки. Это красивое слово внезапно пришло в голову молодого старлея.  Он уже и не помнил, где его слышал, но оно очень подходило к описанию этих мест.

Асфальтированная дорога петляла по этим самым распадкам. Сначала они были большие и широкие, как равнины между небольшими возвышенностями, затем, по мере приближения к морю, холмы вздымались все выше и становились похожими на горы, промежутки между ними уже, а склоны круче. Вскоре асфальт закончился. Далее их путь лежал по грунтовой дороге, покрытой щебенкой и очень мелким песком – лессом, который густым туманом поднимался в воздух после каждой машины и в безветренную погоду долго висел в воздухе, затрудняя видимость. Дорога стала петлять сильнее, а на пути стали попадаться мостики через небольшие речушки, похожие на простые ручьи.

– Как много здесь речек! – нарушил молчание Владимир.
– Это одна и та же река петляет, – удостоился он ответа водителя – Акуловка, а район называется Пятиречье. Ровно пять мостов на дороге. Возможно, в этом районе еще четыре маленькие речушки есть. Не знаю. А хотите посмотреть, как лосось на нерест идет? Уже горбуша пошла. Сейчас Анива будет. Под мостом там есть на что посмотреть.

Продолжение следует.