Существо поучающее...

     Когда уезжал оттуда навсегда. Подумал. "Ничего уже тут не изменится к лучшему!". Не изменится ничего теперь там.

     И он уже здесь, а не там. А там ничего не изменится так. Чтобы стало хорошо и удобно там. Как ему хорошо и удобно уже здесь.  Куда он приехал.

     Там ничего уже не изменится так, чтобы было ему там удобнее жить. Там ему жить? Нет! Ни в коем случае!

     Он и уехал. Из-за того, что ему удобнее жить не там. Откуда он уехал. А здесь. Куда он приехал. Здесь, где он теперь живёт. Ему очень нравится образ жизни. И работу он нашёл почти сразу. Хороший специалист, оказалось, по электронному оборудованию.

      Когда он удобно начал жить здесь. Тут. Куда приехал. Он думал, что и вспоминать не будет, что он оттуда. Не будет совсем. Ни вспоминать. Ни думать. Ни интересоваться тем. Что делают те, кто там остались.

     Он же не та женщина. С косой на голове. Как на пшеничном поле. Которой пришлось выучить язык одной союзной республики. Так выучила этот язык. Что она огорчилась, а огорчившись решила. "Не зря же я выучила этот варварский язык. Стану женщиной-политиком. Тем более, что политика здесь, - самый удобный способ зарабатывать!".

     А он не стал политиком там. Куда приехал. Но однажды вдруг вспомнил. Что владеет языком, на котором говорил и писал там, откуда уехал. Так, что может на нём и сейчас. Писать тексты.

     Начал он с написания и публикаций текстов вспоминательных. Потом решился писать тексты описательные. Ведь хорошим здесь, где он теперь живёт, является не только образ жизни. Встречаются здесь и прекрасные виды. Их можно описывать. Он и описывал виды, скромно одетых и прилично ведущих себя людей, ландшафты и пейзажи.

     До тех пор он вспоминал и описывал. Пока не дошли до него слухи. Что те, кого он оставил там. Откуда уехал навсегда. Стали угрожать его образу жизни. Тому образу. Которым он живёт здесь. Тут, Куда уехал навсегда.

     Испугавшись за свой образ жизни. Который не только ему удобнее, чем тот, которым ему приходилось жить там. Откуда уехал навсегда. Но и который он уже хорошо освоил. Чем он хуже женщины, которая, расстроившись, что ей пришлось выучить варварский язык, стала политиком? Ничем он не хуже! Просто не хочет быть политиком. А будет писать поучающие. Их. Тех, кто остались там. Откуда он уехал навсегда. Тексты.

    Поучающие тексты. Должны не просто кого-то в чём-то просвещать. Или развивать. Какое тут развитие?!  Они должны заставлять в себя. В тексты. Вчитываться. К их смыслам. Текстов поучающих. "Прислушиваться".

     Он решил, что его тексты будут заставлять его читателей. "Прислушиваться". Не ко всему, что действительно есть здесь. Тут. Куда он приехал навсегда. А только к тому "прислушиваться", что хорошо показывает образ жизни. Которому стали. По слухам. Угрожать те, что остались там.

     Они там. Где когда-то жил он. Придумали, что их ненавидит Запад. Ненавидит так. Что хочет их уничтожить. Или расчленить. И он стал. В своих поучающих текстах писать. То, во что они должны вчитываться. То, к чему они должны "прислушиваться". То, что они должны и "слушать". И "слышать"!

     Писать для того, чтобы они наконец стали меняться. Изменяться так, чтобы не угрожать больше. Образу жизни, которым ему удобно жить. И который он хорошо освоил! Он стал поучать тому, как хороша демократия. Придуманная. Реализованная за океаном. И не навязываемая деньгами и оружием. А добродетельно распространяемая! По всему миру.

     Услышал он как-то. Что не в той стране. Где он теперь живёт. А в стране-хозяине всего западного мира. Создано было. Ещё в тысяча девятьсот сорок пятом году. Когда только-только победили тех. Первых нацистов. "Подразделение  девятнадцать". Для того, чтобы освоить нацистскую психотропную химию. И научить агентов страны-хозяйки всего Запада. Разбросанных по всему миру. Применять методы биологического и психического воздействия. На те людские головы, в которых ещё нет заокеанской демократии.

     О "Подразделении девятнадцать" и о том. Что заокеанские господа не только "приютили" у себя. Но и использовали!  И германских нацистов, и бандеровцев. Он не писал. Так как такими текстами людей можно и научить. Чему-то для них. Действительно ценному. А он решил писать не научающие, а поучающие тексты.

     Только поучающие. И совсем не научающие тексты. Могут заставить тех, кто остались там. Измениться так. Чтобы больше не угрожать существованию. Образа жизни. Которым он живёт здесь. Куда приехал навсегда.

    Он написал несколько поучающих текстов. О том, что ненависть Запада к ним. К тем, кто остались там. Откуда он уехал навсегда. Надуманная. Никто их там. Где он теперь живёт. Не ненавидит так. Чтобы их расчленить. Или даже совсем уничтожить.

     А, если ненависть и есть. Реальная. Запада. К тем, кто остались там. Откуда он уехал навсегда. То сами виноваты в том, что их на Западе ненавидят. Зачем выбрали не католичество? Или протестантизм. А остаются верными русскому северному православию. Или "совковому" атеизму?

     Хорошо написал. Он так думает. Поучающе написал. И о  неправильном, так как незападном,  северно-русском православии. И о жуткой "совковости". Тех, кто остались там. Откуда он навсегда уехал.

     И вот теперь. Эти. Кто остались там. Откуда он уехал навсегда. Получили новые аргументы. Чтобы вспомнить о том, что терроризм угрожал им ещё до двадцать четвёртого февраля. Две тысячи двадцать второго года.

     Трудно их убедить в том, что заботиться о своей безопасности. Антитеррористической. Могут люди только первого сорта. Те люди. Которых Запад считает разумными существами первого сорта.

     А тех, кто остались там. Откуда он уехал навсегда. Он и сам считает людьми даже не второго. А третьего сорта! Но писать поучающие тексты о том. Что все люди Запада могут заботиться о своей безопасности. А те, кто остались там. Откуда он уехал. Навсегда. Не имеют. Из-за своей глухой отсталости. Никакого права!  Заботиться о своей безопасности.

     Ничего! Он думает. Что пробьёт их глухоту. Они услышат, что они, - люди третьего сорта. И чтобы стать людьми хотя бы второго сорта. Как те, которых  всё время обещают. Принять. В ряды Запада. Они должны измениться. Кардинальнейшим образом.  Сдаться.  То есть всецело отдаться. Благотворному влиянию. Прежде всего. Заокеанского Запада.

    И он напишет. Обязательно напишет убеждающие их. Тех, кто остались там. Откуда он уехал. Навсегда. Поучающие тексты. Ведь он ощущает себя  не просто поучающим существом. А высокоэффективным поучающим существом!

    Или это не так? Ему не хочется разочаровываться в себе. Не хочется признавать, что он не только не высокоэффективное. Но и не поучающее существо. Он будет стараться. Продолжать. Поучать. Своими текстами. Тех. Кто остались. Навсегда. Там. Откуда он уехал...