Выскочка

                ***

     Пошла уже вторая неделя, как она приступила к работе в «Красном плановике». Хотя про себя управляющая уже успела обозвать эту фабрику «Кеймада - Гранди». Еще неизвестно, где змеи были ядовитее: на острове вблизи Бразилии или в этой дыре. На третий день работы Ольга Юрьевна Ивашова горько пожалела, что согласилась вытягивать из болота это тонущее ржавое корыто под названием трикотажная фабрика «Красный плановик». Сейчас, закрывая кабинет, она решила для снятия стресса поехать в тир. До поступления в ВУЗ когда-то Ольга успела получить юношеский разряд по пулевой стрельбе. Сейчас этот навык часто помогал отдохнуть и расслабиться.
 
     В качестве антикризисного управляющего госпожу Ивашову выбрали не случайно. К своим тридцати пяти годам она уже имела опыт по спасению «тонущих консервных банок».  На взятые когда-то в долг деньги она, будучи студенткой третьего курса Высшей школы экономики, выкупила маленький консервный заводик, уничтоженный и разваленный бездарным менеджментом. Пришлось, конечно, повозиться: провести полную модернизацию основных фондов. Здания и сооружения были приведены в надлежащий вид в кратчайшие сроки. Благо же на помощь пришел интенсивно развивающийся лизинг. Ставку она делала на готовый к труду рабочий персонал, на подготовку которого не пришлось особо тратиться. Люди были счастливы не оказаться на улице без работы. Первые пять лет Ольга Юрьевна жила сутками на заводе. Сроки окупаемости были рассчитаны буквально до минуты и соблюдены полностью. На работу руководитель пригласила подающих надежды выпускников ВУЗов. Она лично присутствовала на лекциях и семинарских занятиях, слушала и наблюдала за деятельностью старшекурсников. Понравившихся ребят девушка пригласила к себе на работу. Разумеется, уровень оплаты труда был невысоким. Но в перспективе был карьерный рост, получаемый опыт, а  в будущем — высокий уровень денежного вознаграждения. Через пять лет предприятие начало приносить неплохую прибыль.

     Закрытое акционерное общество «ИВОЛГА» стало лидером по производству детского питания и другой консервной продукции. Отобранные ранее выпускники превратились в крепких управленцев, которым госпожа Ивашова всецело доверяла и на которых смогла наконец-то облокотиться. Сама же Ольга Юрьевна Ивашова сумела позволить себе заниматься исключительно собой и своей семьей, путешествовать  и писать научные статьи в свободное время.

     Но не было печали: дернул нечистый согласиться на предложение «важных» людей из высоких кабинетов.
 
                ***

     В советское время «Красный плановик» держался в лидерах трикотажной индустрии. Торговля шла по всем союзным республикам СССР. Производственная концепция позволяла выпускать то, что получалось без малейшего намека на анализ рынка и без ориентации на потребителей. В развитии трикотажной продукции большую роль сыграла организация производства трикотажного оборудования и расширение сырьевой базы. Женщины безумно радовались барахлу машинной вязки, которое по чистой случайности именовалось одеждой. Оборудование без проблем обновлялось, сами же лекала моделей с момента хрущевской оттепели практически не менялись. Удельный вес одежды из трикотажа неуклонно повышался, что объяснялось её высокими  функциональными характеристиками и экономичностью. Все шло замечательно. А потом СССР рухнул. Фабрики, подобные «Красному плановику», враз превратились в инвалидов. Производство трикотажного оборудования где-то было приостановлено, а где-то была проведена реструктуризация предприятий с частичным или полным переходом на новые производственные направления. Из-за кордона дерзко постучался импорт. И вот здесь все и началось. Люди, уставшие от однообразной серо-черно-коричневой гаммы, захотели яркости, шика и блеска. Пусть даже и с кривыми швами.  В шапках - петушках, свитерах с оленями и кардиганах (слезы советского учителя)  общество более не нуждалось. Продукция стала невостребованной и неконкурентоспособной. Участились возвраты, а затем и рекламации: старое оборудование отказывалось сотрудничать с современной пряжей. И вот в этот непростой период в самом зените 90-х был назначен на должность генерального директора дружок местных братков.  В результате неадекватной, непрофессиональной работы и злоупотребления должностными полномочиями предприятие рухнуло. И вот, когда уже по фабрике самое время было справлять поминки, городские власти решили реанимировать некогда прибыльное предприятие.

                ***

     Перед Ольгой Юрьевной Ивашовой поставили задачу, заключающуюся в проведении комплекса мероприятий, которые должны были предотвратить предстоящее банкротство организации. Ей было прекрасно известно, чем придется заниматься на стадии санации: изменить структуру управления, привлечь финансовую помощь со стороны, реструктурировать кредиты и так далее. Но самое отвратительное заключалось в предстоящем увольнении части сотрудников. А ведь многие работники более тридцати лет отдали фабрике. Люди знали о предстоящем сокращении  и, естественно, кулуарно не переставали возмущаться.

     То, что коллектив принял появление новой управляющей в штыки, она поняла сразу. То и дело слышалось за спиной:
— Выскочка! Обычных людей на такие должности не ставят!
Второй голос продолжил:

— Зарплата за месяц у антикризисных управляющих больше, чем у меня  за два года! Мне соседка говорила, она-то точно знает!
На фабрике все еще процветало такое явление как планерка. Проведя первую плановую беседу с подчиненными всех уровней с виду адекватными и образованными, Ольга Юрьевна поняла, что справиться ей будет нелегко. Кто-то не доверял ее молодости, кто-то считал блатной выскочкой, а кто-то умышленно будоражил трудовой коллектив. Кто этот подрывной деятель, придется еще вычислять. А что начнется, когда потребуется озвучить будущих безработных? Вместо того чтобы налечь на оздоровление финансово - хозяйственной деятельности предприятия, изначально она должна будет заниматься обезвреживанием неформальной группировки коллектива. И здесь Ольга честно призналась себе, что самостоятельно не справится. Придется опять обратиться к «Агриппине Саввичне» за помощью. Что бы она без нее только делала?!

     Спускаясь по лестнице, Ольга  опять услышала:

— Выскочке хорошо! Когда захотела — пришла, когда взбрело в голову — ушла! А ты сиди тут, трясись и получай копейки!
Ольга Юрьевна почуяла запах сигаретного дыма и тут же, не ленясь, поднялась на пару пролетов вверх, где была обустроена курилка. Человек десять стояли и дымили друг другу в лицо, параллельно поливая грязью руководство.
— С завтрашнего дня в здании никто не курит!  — менторским тоном произнесла управляющая. — Только в нерабочее время и за пределами фабрики! Приказ будет завтра же подписан! И еще: выскочка работает с семнадцати лет, не курит и занимается спортом. Поэтому мозги у нее бесперебойно работают! Если вы ее не будете злить, то, может быть, вашего бегемота она вытащит из болота, и увольнять никого не придется! У кого проблемы с памятью, напоминаю, что меня зовут Ольга Юрьевна. Остальным тоже передайте! А сейчас  — всего доброго!

     Сев в машину и сделав дыхательную гимнастику, руководитель выехала в сторону тира.

                ***               

     Ольга Юрьевна Ивашова, подъехав к своему дому на Центральном проспекте, вдруг вспомнила, что холодильник был почти пустой. Муж с сыном сейчас отдыхали в Турции, а она из-за собственной самонадеянности днями торчала в «Красном плановике». Женщина решила оставить свой транспорт во дворе, а потом пешком прогуляться в гипермаркет. В любом случае, так будет правильнее: в центре сейчас не протолкнуться самому, не говоря уже о «колёсах». И продлится это ещё пару часов, пока уставшие трудящиеся не сметут всё с прилавков, а потом не разъедутся по домам.

     В историческом центре Ольга Ивашова, внучка выдающегося академика, поселилась после того, как погиб её отец, находясь на пассажирском пароходе. Данное судно получило пробоину при столкновении с сухогрузом и затонуло, унося на дно жизни и своих пассажиров. В том числе и океанолога Юрия Ивашова. Данное событие стало резонансным в 1986 году. Мама Оли в скором времени нашла себе какого-то «талантливого режиссёра Якина» и убыла с новым супругом в Сочи. Девочка напрочь отказалась жить с чужим дядькой, днями цитирующим Цицерона. Оля проявила характер и переехала к родителям покойного отца. С тех пор место жительства Ольга не меняла.

     С семнадцати лет девушка приступила к работе. Утром бежала на пары, а после занятий — к деду в Академию наук. Студентку оформили лаборантом, но проворачивала она такой объем работы, что после её ухода долго Академия ощущала нехватку ловких и шустрых рук. Ольге приходилось набирать километры текстов, заниматься корректировкой и редакторской работой, переводом научной литературы и даже версткой.

     Опыт работы, полученный Ольгой Ивашовой при работе в Академии наук, ей не просто пошел на пользу, а во многом определил ее характер, снабдил его титановым стержнем, посодействовал  умению оставаться дипломатом в самых сложных и непредвиденных ситуациях. Правда лишь с теми, кто этого заслуживал. Имелся у Ольги в арсенале и специальный язык для некоторых аборигенов, которые язык А.С. Пушкина в упор не понимали и игнорировали.

     Главной ценностью, работая в Академии наук, для себя Ольга определила общение с умнейшими людьми страны,  глядя на которых она училась много и упорно трудиться. За что бы она ни принималась в дальнейшем, всегда и всё доводила до конца. А главным критерием во всем для неё было качество. Деду очень хотелось, чтобы дочь единственного, трагически погибшего сына, продолжила научную карьеру.
     Аспирантуру девушка окончила с отличием и диссертацию успешно защитила. Но ещё с двадцати лет она влилась в нелегкий мир бизнеса. При том, что все начиналось в эпоху малиновых пиджаков и рэкета, появляющегося также неожиданно, как и чёрт из табакерки.

                ***

     После ужина Ольга планировала связаться с «Агриппиной Саввичной» и обсудить условия дальнейшего сотрудничества. Также нужно было расписать план совещания, которое управляющая планировала провести в первый же трудовой день «Агриппины».  А на совещании она собиралась нехило тряхануть тухлое болото. Мало не покажется отаре лодырей заплесневелых. Можно было сколь угодно всё валить на предыдущее руководство… Но, пардон, товарищ бывший директор был учителем русского языка и литературы по основной специальности. И этим многое сказано. Неудивительно, что он разбазарил фабричное добро. Хотя, порывшись в личных делах, Ольга Юрьевна нашла документы, подтверждающие участие бывшего босса в семинарах по управлению госимуществом. Тема регулярных выездов на конференции и семинары у нее пройдёт красной линией через всё собрание.  Зачем тратить деньги полудохлой фабрики, если полученные знания не применять потом?   Несколько отделов, набитых клушами и бездельниками с экономическим образованием, куда смотрели? Если и начинать чистку кадрового состава, то именно оттуда.

                ***

     В семь тридцать вечера в квартире на Старой Буденовской зазвонил телефон. На домашний номер звонили только «свои» проверенные люди, которые часто обращались к «Агриппине Саввичне» за определенной помощью. Данные услуги чаще всего заключались в тайном изучении трудового коллектива с целью поиска опасных работников, являющихся неформальными лидерами. Сколько молодых, только назначенных руководителей положили заявления на стол только из-за того, что их «съели» на первый взгляд обычные рядовые работники. Даже не съели, а сожрали с потрохами, кожей и костями.

     Да хотя бы взять последний её заказ. Молодому парню, окончившему политехнический университет с красным дипломом, была предложена должность начальника цеха на одном вполне крепеньком предприятии. Естественно, подфартило юному гению не без родительских связей. Но парень и сам оказался не промах: активный, образованный, любознательный, выбравший профессию по зову сердца. И вот пришёл этот самоуверенный,  университетский  всезнайка, стал перед огромным коллективом и двух слов не смог произнести. Растерянность была связана с тем, что в первые минуты ему матерые работники продемонстрировали все, что они о нем думали. Новый руководитель пытался говорить, а коллектив не переставал галдеть. Дальше было еще хуже. Юный начальник не знал, как подступиться к коллективу: его попросту игнорировали и даже не особо скрывали презрение и насмешку. Потом выставили незнайкой и дурачком. Ну и, наконец, кто-то в лоб назвал нового начальника блатным папко-мамкиным сынком. Парень уже решил писать по собственному желанию, но родители вышли на «Агриппину Саввичну». Работа оказалась не из легких. Женщине пришлось оформиться уборщицей и днями наблюдать. Выяснилось через пару дней, кто являлся неформальным лидером, который мутил всю воду. Им оказался некий Фёдор Иваныч. Иваныч дорабатывал до пенсии, будучи слесарем шестого разряда. Работником он был грамотным, ловким, знающим и умеющим делать всё на производстве. Мало кто делал свою работу так, как это делал Иваныч. Начинал он свою карьеру, будучи учеником слесаря. Но так сложилось в жизни, что кроме восьмилетки и училища в его образовательном списке ничего не значилось. Даже техникум не окончил Фёдор. Вот и обидно было человеку, что, будучи настолько рукастым и всё умеющим, приходилось всю жизнь горбатиться у станка. В то время, как бездарный (по его мнению) мамкин сыночек с красным вузовским дипломом получил ни за что уважаемую должность. И почему в жизни процветала такая несправедливость? Как это так: лучший мастер должен "гайки крутить" и обращаться к сопляку по имени и отчеству! В то время, как ударник социалистического труда так и уйдет на пенсию просто Иванычем! Поэтому и ненавидел мужик «зелень блатную» всей душой и гнобил сосунков за глаза изо всех сил. Но делал он это так ювелирно и тонко, что не прикопаться. Весь коллектив подмят был под Иваныча. Особенно молодые рабочие ушлому деду в рот заглядывали. И не случайно: Иваныч был самоуверенным, знающим, дерзким и висящим годами на доске почета работником. Все юнцы с проблемами своими бежали к нему. Мужчина являлся несомненным авторитетом в коллективе, которому не хватало фактической власти и полномочий. Уж он-то бы развернулся на полную мощь! Завод бы при его руководстве точно вошел в тройку лидирующих предприятий отрасли. Но бодливой корове, как правило, Бог рога не даёт. «Агриппина Саввична» через неделю положила заказчику отчёт с результатами наблюдений, выводами и рекомендациями. Сама же, как обычно, уволилась по причине провала испытательного срока. Пришлось молодому руководителю снять свою величественную корону, поставить её на пол и преклонить свое колено перед амбициозным возрастным подчиненным.  Парень внял рекомендациям «Агриппины» и пошел на поклон с просьбой о помощи опытного аксакала. За этим последовала просто ошеломляющая благодарность Иваныча. Мужчина, услышав в свой адрес кучу похвалы и восхищения, а главное —  признание его авторитета и опыта молодым начальником, воодушевился и с радостью принялся творить волшебство. Коллектив с того дня демонстрировал уважение по отношению к молодому руководителю, признавшему свое несовершенство и невежество на ушко Иванычу. Хоть изначально, выбирая между унижением перед стариком и увольнением, молодой человек выбрал второе. Непросто было распрощаться с гордыней вчерашнему выпускнику.

                ***

     Хозяйка квартиры положила трубку после телефонного разговора с «заказчицей» и глянула на одиноко стоящую фотографию в рамке.
— Жаль, Юрка, что не дожил ты до сегодняшнего дня… Ты бы гордился своей Олечкой! Кремень, а не девка! И почему не я её тебе родила? Сейчас так хотелось её доченькой при разговоре назвать. Но, к сожалению, мамой стала другая.

                ***

     На доверенном объекте, временно ставшем её рабочим местом, Ольга Юрьевна Ивашова обычно появлялась за час до начала трудового дня. Обойдя фабрику и оценив состояние объекта, управляющая спокойно направлялась к себе в кабинет. Огромное, почти царское помещение, с лёгкостью могло бы послужить местом съёмок фильмов, в которых потребовалось бы передать атмосферу брежневской эпохи. Единственное, чего не хватало на стене, так это портрета Леонида Ильича. В том, что ремонт не делался с момента подписания Беловежского соглашения, Ольга не сомневалась. А вот сметы на покупку материалов для ремонта говорили об обратном, да и приходные ордера на приемку материальных ценностей с требованиями-накладными являлись тому подтверждением. Раскрыв планшет с расписанными на неделю делами, руководитель вызвала секретаря:

– Ангелина, свяжитесь и вызовите к девяти часам моих заместителей и начальников отделов. Предупредите, чтобы не опаздывали и захватили с собой ежедневники. Заходить всем сразу не нужно. Первыми пригласите моего зама по экономике и финансам и начальника планово-экономического отдела. Затем пусть зайдут производственный, маркетинг и сбыт. С ними же пусть заходит начальник отдела управления качеством. Остальные – по остаточному принципу.
– Варвара Сергеевна тоже? – уточнила секретарь.
– Нет, главный бухгалтер пока что не нужна. Я с ней позже побеседую. И ещё: скоро должна подойти к Вам Людмила Петровна Бурая. Это работник из клининговой компании. По моей личной просьбе она займется профессиональной чисткой и уборкой кабинетов. Оплата за счет моей компании.
– А наши уборщицы чем будут заниматься? – громко удивилась Ангелина.
– Я подумаю, чем их занять. А вы, Ангелина, обратите внимание на качество своей работы. Вы секретарь, который согласно требованиям, прописанным в вашей же должностной инструкции, должен владеть грамотным русским языком. У вас много ошибок, отсутствуют пробелы, про бардак в папках с исходящей и входящей документацией я вообще молчу.
– Вы меня хотите уволить? – испуганно спросила девушка.
– Пока ещё не знаю. Может, переведу на другую позицию. Но, имейте в виду, что мне в приёмной «федорино горе» с языком – помелом не нужно. Пока что всё.

                ***

     Без десяти девять в кабинете управляющей уже вовсю махала тряпками и щётками «Агриппина Саввична». Через несколько минут на пороге появился начальник планово-экономического отдела Феликс Ильич Дряблый.
– А где господин Манулов? – спросила строго управляющая относительно заместителя директора по экономике и финансам.
– Василий Иваныч застрял в пробке. Просил вам это передать и извиниться.
– Насчет пробки я проверю. Если он сейчас зайдет вместе с Людмилой Храпченко, то с завтрашнего дня будет искать работу! – жестко, но спокойно заявила Ивашова и подошла к окну, заняв удобную позицию для ведения наблюдения за сотрудниками, направляющимися к центральному входу.
Женщина что-то поискала в планшете и, глядя в глаза Дряблому, начала:
– Феликс Ильич, ваш рабочий день длится восемь часов, и час отводится на обед. Обязанностей у вас полно. Удержать в голове все – невозможно. Будьте добры, раскройте ваш ежедневник: хочу убедиться, что мой помощник является деловым человеком. Тем более, восемь подчиненных имеете.
Дряблый замялся и принялся что-то невнятное мямлить:

– Вы знаете, у меня его и нет. Я пишу на листиках или стикерах и клею их на компьютер. Вы что ли не знали, что сегодня так все делают?
– Феликс Ильич, мне нужно объяснять, почему у руководства среднего звена должен быть ежедневник и ручка? На прошлой неделе вышел свежий номер журнала «Финансы, учёт, аудит». Так вот: мы его исправно выписываем именно для вашего отдела и бухгалтеров. Вот и хочу у вас поинтересоваться, успели ли вы ознакомиться с материалом. Если да, то, что вы думаете о разработке проекта постановления нашего Министерства финансов «О некоторых вопросах рынка ценных бумаг»?
– Вы меня, Ольга Юрьевна, извините, но я свои экзамены отсдавал и не нужно мне зачёт тут устраивать. У меня – тридцать лет стажа и стопка грамот за достижения в отрасли легкой промышленности! Дальше перечислять?
– Господин Дряблый, мне всё равно, сколько у вас стажа и грамот, без разницы ваши былые заслуги. Вы сегодня топите фабрику, потому что тихо досиживаете до пенсии, особо не думая, что будет с этим убитым предприятием. Вы, будучи помоложе, ежегодно ездили на курсы по повышению квалификации. Вы так усиленно занимались её повышением и улучшением, что не заметили, будучи экономистом, что предприятие загнулось. Вам нужна была категория для увеличения зарплаты и всего лишь. Таких, как вы, я бы близко не подпустила к управлению, экономике и бизнесу. Ваше место – на вахте! Я подумаю, кто с должностью начальника справится лучше. Можете идти.
Дряблый, подходя к двери, повернулся и надменно прищурившись, произнес сквозь зубы:

– Вы не знаете, кем работает мой зять. Я  буду жаловаться и так это не оставлю. Где это видано, чтобы за полтора года до пенсии человека снимали с должности!
– Я могу вам дать служебную машину для поездки к зятю, которую вы и так использовали как хотели по своему усмотрению: и в пир, и в мир, и в добрые люди. Журнал, пожалуйста, почитайте. Всего доброго.

     Не отрываясь от окна, Ивашова набрала номер приятеля:

– Серёга, привет! Пробей, что там по пробкам у нас с восьми до десяти.
Через минуту в окне она увидела то, в чем особо не сомневалась: господин Манулов неспешно направлялся к центральному входу, а за ним также не спеша семенила его очень близкая подруга отделочница Люда Храпченко.
     На пороге кабинета управляющей Манулов возник только через минут пятнадцать. С видом сытого кота, пытаясь на ходу заправить рубашку, с трудом закрывающую объемный живот, Манулов плюхнулся на стул.
– Доброе утро, Ольга Юрьевна. Пробки, извините.
В этот самый момент позвонил  приятель и сообщил то, что и так было понятно: пробок, к радости трудящихся, не было сегодня на интересующем управляющую отрезке.
– Василий Иванович, я сейчас не стану уточнять стоимость входного билета в ваш «загородный клуб», но предупреждаю: вы у меня будете на особом контроле. Еще одна выходка с пробками, и вы освободите занимаемую должность. Ответьте, пожалуйста, на вопрос: какая версия «1С: Предприятие» установлена у девочек в бухгалтерии и, знаете ли вы, как часто обновляется платформа 1С?
– Простите, а на кой мне это знать? – вспылил раскрасневшийся Манулов. – Вроде шестая версия.
– Шестая версия применялась, когда вы еще интересовались рабочим процессом. Видимо там и застряли. В бухгалтерии установлена седьмая версия, но тоже устаревшая. Три года назад Вы лично были на семинаре по теме «Продукты по автоматизации бухгалтерского и управленческого учётов, экономической и организационной деятельности предприятия». Для чего вы туда ездили? Поразвлечься?
– Ольга Юрьевна, не смешите! Как будто вы не знаете, как нашу квалификацию повышают на различных курсах! Толком ничего не говорят, а только переливают из пустого в порожнее.
– В курсе, конечно.  А также еще в курсе, что есть предприятия, которые не ездят на подобные мероприятия, а занимаются самообразованием. Ну да ладно – суть не в этом. Меня интересует вот какой вопрос: как вы образованный, экономически грамотный специалист додумались отговорить предыдущего директора от модернизации вязального оборудования за счет дотации из бюджета? Вы понимаете, что именно вы вскрыли брюхо предприятию? И да: будьте любезны достаньте ваш органайзер и запишите мои поручения, которые надлежит выполнить в первую очередь.

                ***
               
     Не успел Манулов громко хлопнуть дверью, как на пороге сразу материализовалась вечно враждующая тройка борзых коней. Первым, не пропуская вперёд женщин, вплыл  в кабинет, подобно лайнеру, начальник производства Геннадий Петрович Князев. За ним, на ходу поправляя густо залакированную голову, проскользнула начальница отдела сбыта Нонна Ивановна Зизюкина. Последней зашла руководитель отдела маркетинга  Пивоварова Надежда Михайловна, громко бросив на стол свою толстую амбарную книгу, которая, по-видимому, служила ежедневником и всем остальным.

     Ивашова подождала несколько минут, пока «Агриппина Саввична» вернётся с чистой водой, затем обратилась к Князеву.

– Ну что, Геннадий Петрович, да простят меня женщины, начнём с вас. Я вам дала несколько дней на подготовку анализа деятельности производства за последние пять лет. Времени дала вам более чем достаточно. Я надеюсь, помимо отчета самого, мы ещё увидим и презентацию. С динамикой я хочу ознакомиться на графиках и диаграммах, о чём вы были предупреждены. Князев протянул помятые листы, на которых что-то было  написано чудовищным почерком, резко уходящим вверх.
– Что это? – спросила управляющая.  – Господин Князев, где подготовленный отчёт?
– Ольга Юрьевна, вы меня, конечно, извините, но мне некогда заниматься отчётами! – нервно парировал Князев. – У меня план горит!
– Я ещё раз повторяю: что это? Это отчёт?
– Да, это отчёт! Я не успел всё подготовить. У нас не получается работать в вашем темпе. Вам легко отдавать приказы, а каково тем, кто это делает? Графики и диаграммы занимают много времени.

     Ивашова глянула на Князева. Казалось, что тот вот-вот разрыдается сейчас. Тучный мужик с отечным красным лицом изо всех сил пытался оправдываться.
– В общем, так! Послушайте меня очень внимательно! Я не собираюсь вас жалеть, гладить по голове и умиляться вашей старательности в выполнении плана! На кой хрен у вас сидит помощница, можете ответить? Вы пристроили своих родственников, соседей, друзей, кумовей …  для чего? Чтобы мне сейчас вот эти туалетные бумажки в жирных пятнах класть на стол, когда от вас требуют цивилизованный отчёт? Вы взяли под бочок к себе свою племянницу, чтобы она «косынку» раскладывала днями и жгла электричество чайником, выпивая сто кружек чая в день? Зачем же так нагружать почки, право слово! А то, что помощник должен делать отчеты и презентации, вы ей забыли пояснить? Ивашова связалась с секретарём:

– Ангелина, будьте добры, Поливаеву ко мне пригласите! Да, прямо сейчас!
– Ольга Юрьевна, вы только делаете акцент на недостатках! А то, что производство всегда план даёт, вы не заметили? – принялся отбиваться Князев.
Ивашова двумя пальцами взяла замусоленные бумажки главного производственника.
– Ну, почему же, Геннадий Петрович! Я заметила всё: и ваш план, который сопровождается постоянными премиальными, и то, что отдел сбыта не может реализовать то, что вы производите! Спрашивается, какой толк от вашего плана? Вы у нас, значит, молодцы: план выполнили, галочку себе поставили, а всё остальное – гори синим пламенем, так? Какой толк от вашего перевыполнения, если склад забит под завязку и нет отгрузок? То, что вы производите, невозможно сбыть. Но я знаю, что в этом не только ваша вина. Подключайтесь, Нонна Ивановна. В чём вы видите причину слабой реализации?
Зизюкина поправила лакированную чёлку и произнесла:

– Мы не конкурентоспособны. Торговые центры нас не берут, а в универмаги, с которыми мы сотрудничаем, люди почти не ходят.
– А что нужно, чтобы нас взяли торговые центры, малый и средний бизнес? – не переставая, задавала вопросы Ивашова.
– Ну, понятно же: то, что требует сегодняшний потребитель! – на свою голову влезла Надежда Михайловна, чему была потом не рада.
– Очень хорошо, Надежда Михайловна, что вы это понимаете! – с иронией в голосе произнесла управляющая. – Будьте добры, ваш отчёт о работе отдела передайте!
– Ну, у меня тоже, как и у Петровича. Я от руки тут тезисно набросала. Извините, пожалуйста! – попыталась оправдаться Пивоварова.
– Надежда Михайловна, я понимаю, что бюджет на маркетинг у вас был минимальный и здесь особо не разгонишься. Но, даже если предприятие выделяет одну копейку, вы должны её расписать «от и до»: куда и на что идут средства. Сегодня до конца рабочего дня сбросить мне годовые маркетинговые планы за последние пять лет.
– Ой, конечно! Если девочки сохранили, то перебросят вам. У нас же текучка, сами знаете. Те, кто занимались планами, могли и уволиться.
– Уважаемая Надежда Михайловна, вы слышите себя хорошо? Какая связь между уволившимся сотрудником и документом, который должен был быть подшит в папку. А вы должны были за всем проследить! Вы пятнадцать лет руководите отделом, а бардак развели, как первоклассница. И ещё: я вас объединяю с отделом внешнеэкономических связей. Кому-то придётся либо сменить позицию, либо уходить. Сегодня буду думать, кого поставить во главе отдела. Предупреждаю сразу: это будете не вы. Документы будете передавать по акту приёма-передачи, поэтому можете идти и наводить порядок в отделе. Работы у вас тьма! И помните, что жду сегодня маркетинговые планы до конца рабочего дня.

     В этот момент робко постучала в дверь и вошла в кабинет  Лиза Поливаева.
– Присаживайтесь! – обратилась к ней управляющая. – Ответьте, пожалуйста, вы хорошо изучили должностную инструкцию?
– Да, конечно! – ответила девушка.
– Второй вопрос: почему отчёт для начальника производства не был сделан? –  продолжила надавливать Ивашова.
– Так меня никто не просил! – бойко отреагировала не совсем сообразительная девушка.
     Князев потемнел и выплеснул:

– Что ты несёшь? Я попросил тебя сделать, а ты что сказала? Что в Excel не работала никогда и диаграммы делать не умеешь! – попытался спастись Князев, утопив себя по полной.
     У Ивашовой уже начинало заканчиваться терпение.
– Вот что, уважаемые родственнички! Разборки будете устраивать дома. До конца рабочего дня я, в качестве исключения, даю вам время на подготовку отчёта в том виде, который я уже успела озвучить. Если отчёта не будет с презентацией, то не смею вас обоих задерживать на занимаемых должностях!
Дядя с племянницей молнией выскользнули за дверь.

     Ивашова обратилась к единственной оставшейся в кабинете Зизюкиной:

– Нонна Ивановна, ваша работа меня устраивает. Вы действительно пахарь и делаете всё возможное, но работы у вас добавится. К вам же еще переведу фирменную торговлю и оптовые продажи. Сейчас разработаю план выхода в интернет-пространство и тогда позже добавлю интернет – продажи. Вас попрошу отобрать очень толковых работников, показатели труда которых не опускаются ниже девяноста пяти процентов. Никаких родственников и друзей, иначе не сработаемся.
     Нонна Ивановна кивнула в знак согласия и вышла.

     Пока Ивашова размышляла и принимала решение, как поступить со снабженцами, которых фабрика наплодила сверх надобности, в кабинет влетел заместитель директора по коммерческим вопросам Куницын Максим Валерьевич.
– Ольга Юрьевна, а что это за новости до меня дошли? И почему я узнаю последним?
– Максим Валерьевич, вы чаще должны быть на рабочем  месте. Тогда и претензий не будет! Я вас еще неделю назад предупредила, что некоторые должности будут сокращены до лучших времен. Для того, чтобы решить полтора вопроса в месяц, мне не нужен целый заместитель по идеологической работе и связям с общественностью. У вас же работы прибавится. Вам добавлю идеологию и пиар. Если Вы отказываетесь, то возьму другого человека. Если честно, я бы вообще всю эту абстракцию и болтологию убрала. Но эти вопросы буду решать уже завтра на высоком уровне. Кстати, Максим Валерьевич, я выбрала более или менее подходящих для нас производителей трикотажного оборудования. Свяжитесь с теми, которые отмечены галочкой и выясните условия поставки, предоплаты, вопросы неустойки…   Ну что я вам объясняю?! Вы всё сами и так знаете!
     Куницын взял протянутый управляющей список потенциальных партнёров, не особо скрывая раздражение, и покинул кабинет управляющей.

     Через несколько минут в помещение робко зашёл начальник отдела управления качеством Контузин.
– Присаживайтесь, Никита Сергеевич! – Ваша работа в качестве руководителя отдела признана более чем удовлетворительной. Но сохранить отдел будет огромной роскошью. Вы по-прежнему будете заниматься качеством, но теперь уже, будучи начальником отдела маркетинга. На днях Надежда Михайловна вам передаст дела. Также вам  отойдёт ВЭС. Все недовольные и обиженные могут у секретаря ознакомиться со списком предлагаемых вакансий.
– Ольга Юрьевна, меня же Пивоварова проклянёт! – с несчастным видом произнес Контузин.
– Не говорите ерунды, пожалуйста. Если так уж боитесь, то носите амулет. Если нет вопросов, то не смею задерживать.

                ***
               
     Когда дверь за посетителями закрылась, управляющая Ивашова выдохнула: невероятно сложный день был почти позади.

     Последнюю неделю Ольга чувствовала, что иного выхода у неё не будет. Придётся поступить именно так, как порекомендовали её доверенные люди из юридической службы. Она сделала всё, зависящее от неё самой, чтобы финансовое положение «Красного плановика» хоть немного улучшилось.

     Ольга Юрьевна нашла возможность получения внешней помощи для выхода предприятия из кризисного положения. Изо всех сил она старалась выправить ситуацию без изменения статуса организации. И это, не считая полученных бюджетных средств и льготного налогообложения. На горизонте замаячила возможность исполнения денежных обязательств санируемым предприятием. Даже были найдены несколько компаний, изъявивших желание участвовать в санации проблемного должника. Но Ивашова, проверив по своим каналам финансовое положение конторок, пришла к выводу, что связываться не безопасно.

     Управляющая до последнего надеялась, что удастся избежать самое неприятное. Изо всех сил она старалась, чтобы до ЭТОГО не дошло. Но, увы. Процесс гнилостного разложения финансовых дел был настолько запущен, что ЭТО оставалось единственным выходом.

     Сейчас она чётко понимала, почему именно ей предложили столь почётную миссию по спасению «Плановика».

     Конечно же, не без расчёта на её деточку «Иволгу».
И вот сейчас ей предстоит реорганизовать эту развалюху, в ходе которой, безусловно, произойдёт изменение юридического статуса санируемого предприятия. Это та крайность, к которой обычно прибегают при безнадёжном кризисном положении в организации. А их положение было именно таким.

     «Красный плановик», будучи должником, должен будет влиться в устойчивую в финансовом отношении компанию, теряя при этом юридический статус. Оно лишится самостоятельности. Было понятно, что те, кто предложил ей этот «сладкий пирожок», изначально рассчитывали на конгломератное слияние финансовой клоаки с «Иволгой». Ну как она могла так опростоволоситься?! На кой ей этот балласт, спрашивается? Такой цугцванг в её профессиональном опыте возник впервые.
Женщине срочно нужно было выдохнуть и развеяться.

     Помощник и психотерапевт в такие моменты  у неё был лишь один. Только стрельба. Ивашова глянула на часы и приняла решение поехать в тир незамедлительно.

     Первым делом Ольга позвонила Серёге Сичкину, чтобы узнать, как обстоят дела с пробками.
— Серый, привет! Как всегда вопрос один: как доехать в тир за пять минут?
— Привет! Не знаю, получится ли за пять. Но подскажу маршрут, если возьмёшь меня с собой! — послышался ответ. — Я второй день нахожусь в отпуске, так что свободен.
— Ладно, шантажист несчастный, поехали вместе. Только просьба не ныть! — устало вздохнув, ответила Ольга.
— Как скажешь, мой генерал!

                ***

     С Сергеем Сичкиным Оля Ивашова училась в одном классе. Сразу после переезда в «сталинку» девочка перешла и в новую школу. Учительница, окинув взглядом шумный класс, сразу нашла решение с рассадкой:
— Сичкин, тебе подфартило! Наша новенькая будет сидеть с тобой. Да и классу повезло, так как Оля учится на одни пятёрки.
Потом, обратившись к Ольге, педагог продолжила:
— Ты же, Оля, не против Сичкина взять на буксир?
— Не знаю, нужно подумать! — коротко и ясно Оля дала понять, что возиться ни с кем не собирается.

     Но, тем не менее, после того, как новенькая села рядом с балбесом Серёжкой, тот сам взялся за учёбу так, что пацаны за уши не могли вытянуть его на улицу погонять мяч.

     Причина внезапной любви к учёбе раскрылась некоторое время спустя.
— Я тебя боялся, — позже признавался Сергей. — Как гляну на твоё серьёзное и строгое лицо — пот по спине стекать начинал. Пошевелиться иногда страшно было. Понял, что у такой фифы не забалуешь, не говоря уже о том, чтобы  спрашивать что-то. Вот и пришлось самому налечь на учёбу.

     Ольга, слушая воспоминания одноклассника, смеялась:

— Ох, Сичкин, не зря у тебя такая фамилия! А, кстати, откуда она у тебя? Хотя, думаю, что предок твой боялся ходить на мамонта, вот кто-то и наградил его прозвищем. Ладно, шучу! Нормальная фамилия. Женишься — сменишь!
— Вряд ли женюсь на ком-то, кроме тебя! — то ли в шутку, то ли всерьёз ответил парень как-то в десятом классе.
Ольга даже не обратила внимания на эти слова. Весь класс ей прямым текстом заявлял в лицо, что Сичкин в неё влюблён по уши, а она только плечами пожимала:
— Да вы что? Кто? Серёга? Мы дружим с ним просто. Какая любовь?

     В своих чувствах к однокласснице Сичкин признался лишь, когда у студентки Ивашовой замаячила на горизонте свадьба.
Курсанту Академии МВД ничего оригинальнее в голову не пришло, как написать под окном белой краской «Ты моя, Ивашова Оля».

     Сначала все подумали, что это дело рук Олиного жениха, Вовы Скворцова. Именно ему было сказано убрать надпись во дворе на асфальте. Но Оля знала хорошо, что Вове в его спортивную голову никогда не пришло бы делать нечто подобное. Этот детский сад мог устроить только один человек. Тут же на память пришли и слова одноклассников. Оля позвонила Сергею и назначила тому встречу.

— Значит так, Сичкин! Писанину уберёшь и больше этим не занимаешься. Я выхожу замуж за Вовчика, потому что я его люблю.
— Кого ты любишь? Этого тиранозавра? — глядя обиженно в пол, спросил Сичкин.
— Ну, это для тебя, маленького, пугливого диплодока, он тиранозавр, а мне — в самый раз такой характер. Терпеть не могу плакс и нытиков. Хочешь общаться и дружить — значит выкинь дурость из головы и приди в себя. Ты понял?
— Понял! Вали к своему бронетранспортёру! Просто изображать дружбу я не буду! — неожиданно жёстко ответил Сергей и зашагал в противоположную сторону.

     Их общение было прервано на целых три года. Встретились они как-то случайно уже после окончания ВУЗов. Посидели вместе в кафе, повспоминали школьные годы и дальше продолжили общение, как ни в чём не бывало.

     В этом году им исполнилось уже по тридцать пять лет, а Сичкин так и не женился. Слово своё сдержал. Хотя барышни в его спальне менялись с постоянным успехом. А совсем недавно майор вступил в фазу серьёзных отношений с другой своей одноклассницей, Ольгой Поводырёвой.

     Поводырёва работала учительницей младших классов в их же родной школе. Женщина уже успела сбегать разок замуж и родить ребёнка. Избавившись от мужа-алкоголика, Поводырёва решила окольцевать бывшего неженатого одноклассника.

                ***

  Подсказав путь Оле, Сичкин прибыл к тиру первым и уже ждал подружку детства.
Настрелявшись до упаду и отведя душу по полной, Ольга подобрела и согласилась на приглашение Сергея сходить вместе поужинать в соседний ресторан.

     Уже сидя за столом, смакуя удачно приготовленное блюдо,  Сергей задал свой любимый вопрос:

— Как там твой тиранозавр? Ему ещё не надоело отдыхать?
— Он заслужил хороший отдых. Тем более сын с ним оздоравливается. Вовка с виду у меня большой и грозный, а человек внутри него добрый и хороший. А ты вот весь такой положительный пай-мальчик просто, а внутри ты злой, Серёга! Не в обиду будет сказано тебе. Людей я сужу по поступкам, а не по тому, как они выглядят. За всё время нашего знакомства и совместной жизни, Вова слова дурного о людях не сказал. Вот я перед тиром звонила ему  и сказала, что с тобой встретилась. Сейчас сижу спокойно, зная, что выноса мозга и звонков каждые пять минут не будет. Кстати, завтра мои мужчины уже будут дома. Наконец-то!

 — Странный он у тебя какой-то. Как можно свою женщину отпустить спокойно с другим мужиком, пусть даже и в тир. Может, у меня всё-таки ещё есть шанс?

     Ольга не успела ничего в ответ сказать: в этот самый момент в зал ресторана буквально влетела Поводырёва. Как ей удалось выследить своего сожителя, станет известно позже.

— А вот и наша сладкая парочка! Какая же ты, Ивашова, беспринципная и липкая баба! Ну что тебе от него надо? Ты вышла уже замуж, есть ребёнок, бизнесом ворочаешь… Ну, чего ты к этому несчастному ментёнку прицепилась? Муж надоел, так ты этого пентюха решила перехватить у меня? Фигушки тебе!

     После громкого выдоха, истерика была продолжена:

— Ну, а ты чего пялишься как баран на новые ворота? Ты обещал, что сегодня будем дома сидеть, есть раков и смотреть «Великолепный век»! Сам же говорил, что она по бабкам пробежалась и приворожила тебя! Брехло!

     Сичкину, видать, стало стыдно за неожиданный спектакль, и он поторопился залить пламя костра:
— Девчонки, успокойтесь! Всё нормально! Две Оли, можно между вами я желание загадаю?!
Ивашова убрала в сторону прибор и салфетку, жёстко произнеся:
— Да, Сичкин, загадай желание, чтобы ты сейчас очень быстро бегал! Что за вздор она несёт? Почему ты ей не сказал, что мы ужинаем вместе? Что за тайны Мадридского двора?

— Не делайте вид, Ольга Юрьевна, что не понимаете, о чём это я! Старая любовь, типа, не ржавеет? — брызгая слюной в разные стороны, не могла угомониться ревнивица. — Да, Серёженька? Ты же говорил мне, что этот «железный Феликс» тебя безумно бесит, и её наглая, самодовольная рожа тебя раздражает?

     Ольга Ивашова поднялась и пригласила официанта, чтобы расплатиться. Перед тем, как уйти, повернулась к однокласснику, бросив на прощание:

— Сичкин, вот поэтому моим мужем стал другой человек: терпеть не могу  идиотов, которые мастерски в дурацкие ситуации сами попадают и других втравливают. И да: если бы я умела привораживать, то президента или космонавта приворожила бы, а не тебя, двуличного сплетника!
Не зря я тебя не хотела сегодня брать с собой!

Оплатив трапезу, Ивашова покинула заведение.

                ***

     Неделю назад на фабрику было доставлено новое вязальное оборудование из Германии. На днях оттуда же должны будут прибыть специалисты для запуска новых машин. Немецкая сторона основным из условий прописала в соглашении, что запускать вязальные аппараты должны представители от производителя. Было это в духе европейцев, и связано было с тем, что неоднократно полученное оборудование, приведенное неправильно в действие, быстро выходило из строя. За этим следовали рекламационные письма с жалобами и требованием немедленно произвести замену приобретённого товара. Иногда всё доходило и до судебных разбирательств.
     Когда уже практически был готов пакет документов для конгломератного слияния умирающей фабрики с «Иволгой», из Китая Оле Ивашовой поступил звонок от бывшего однокурсника.

     С Лёшей Бышкиным Ольга училась когда-то в Высшей школе экономики. Бышкин во время учёбы звёзд с неба не хватал, зато после получения диплома о высшем экономическом образовании, Алексей проявил себя как финансовый гений. Прожив какое-то время за рубежом, он понял, что на чисто русской болезни под названием «ностальгия» можно заколачивать неплохие деньги.

     «Русские» магазины уже открывались и до него. Но, изучив ассортимент, молодой человек понял, чего эмигрантам ещё не хватает. И оно должно будет появиться в магазинах за рубежом и начать пользоваться невероятным спросом. Советская одежда и аксессуары. Эмигранты, покинувшие Родину при первой возможности, столкнулись с дикой тягой назад в родные края. Многим помогали переживать тоску по России обычные «русские» магазины. Люди с радостью покупали не только пельмени и кисель в пачках, но и халаты, платья, костюмы, шапки-ушанки…, которые уже немолодых людей возвращали в самое прекрасное время их жизни.

     Управляющая в поисках современного трикотажного оборудования подняла на уши почти всех своих друзей и знакомых на планете Земля. В том числе не забыла и Бышкина Алексея. И вот уже спустя пару недель бывший однокурсник перезвонил с интересным предложением. Поскольку одежду по советским лекалам уже никто не производил, а «русские» магазины того требовали, Бышкин изъявил желание поучаствовать в санации проблемного должника. Тем самым господин Бышкин спас Ольгу Ивашову от необходимости участия в конгломератном слиянии. Оставалось встретиться и обсудить все вопросы, касающиеся судьбы санируемого предприятия.

     Переговоры были запланированы на ближайшее время. Главное — фабрика получит в будущем работу на пять лет без необходимости увольнять людей. Конечно, так быстро Ольга не избавится от должности управляющей. Года полтора придётся налаживать менеджмент, а потом при удачном стечении обстоятельств она поставит вместо себя хорошо подготовленного человека.

                ***

     На днях уже была уволена «Агриппина Саввична» по «естественным» причинам, а у Ольги всё не находилось времени встретиться с женщиной и познакомиться с отчётом.

     Хотя с учётом последних событий Ольга уже и думать забыла о данном отчёте. Да и была ли необходимость в нём сейчас? Но человек потратил кучу времени, размахивая шваброй и тряпкой: не могла Ольга оставить труд профессионала без внимания. Людмила Петровна обычно данную работу выполняла не более чем за две недели. Но по просьбе самой Ольги Ивашовой женщина задержалась на фабрике. И очень не зря: управляющую ждал очень пухлый отчёт.

     Людмила Петровна ожидала гостью только вечером, поэтому весь день женщина провела дома за генеральной уборкой. Аккуратно смахнув пыль с такой любимой и ставшей за много лет родной фотографии, женщина на сей раз решила её не убирать перед приходом Ольги. Просто беседу с Олей она настроена была провести под кухонным абажуром.

     Офицер в отставке долго держала в руках фотографию в простой деревянной рамочке, которую приобрела ещё в 1986 году, когда погиб её дорогой Юрочка.
Всю жизнь офицер КГБ, а потом и ФСБ, пронесла в себе любовь только к одному человеку, Ивашову Юрию Сергеевичу. Её ни капли не смущал тот факт, что её любовь носила односторонний характер. По её глубокому убеждению, лучше любить безответно достойного человека, чем взаимностью хоть раз ответить идиоту.
    
     С Юркой Ивашовым Люда, дочь генерала КГБ Петра Петровича Бурого, училась в одном классе. Они даже жили в одном доме первоначально, а потом семья Академика Ивашова осталась в «сталинке», а Бурые переехали в Подмосковье поближе к природе и свежему воздуху.

     Людмила не только училась в одном классе, но и сидела вместе с Юрой. Девочку из Подмосковья привозил водитель отца на занятия, так как она отказалась менять учебное заведение.

     Им никогда не было скучно. Вместе они занимались спортом, играли в шахматы, готовились к школьным экзаменам, ходили в кино… Юрка её в шутку называл «братишкой». Но Людмилу данное обстоятельство не радовало, хотя она изо всех сил это скрывала. 
     А затем начались её страдания, которые переживать помогал её дневник. Именно в него она выкладывала день за днём свою боль и отчаяние, сверху всё поливая горькими девичьими слезами. Сначала у Юрки завязался роман с Леной Усовой, красоткой из параллельного класса. Затем ей на смену пришла симпатия к соседке Анюте Перовой. Потом Юрчик уже симпатизировал Надежде Витальевне, молодому тренеру из спортивной школы… Всем в его большом и добром сердце находилось место, кроме неё, той, которая готова была жизнь положить за него, броситься в огонь и воду, если понадобится. Но того внимания, которого ей судорожно хотелось, она не получала. Было безумно больно и невыносимо находиться едва ли не целыми сутками рядом с таким дорогим и любимым молодым человеком…, но при этом знать, что твоё место – среди друзей. Братишка, одним словом. Она очень нравилась Юриной маме, но сам Академик Ивашов не считал правильным вмешиваться в личную жизнь сына. Юре нравились красотки без мозгов, в чём он однажды и признался:

– Знаешь, Людок, странно получается… Я, вроде, сын учёного, но умные девчонки меня не привлекают как мужчину. Спать я могу только с красивыми, даже если они глупы. Приоритетными требованиями являются тонкая талия, пышная грудь и милое личико, не обезображенное умственной деятельностью. Но и без духовной пищи я тоже не могу. Общение с тобой – для меня тоже крайне важно.

     И Людмиле пришлось смириться с ролью духовной пищи.

     Конечно, к ней, генеральской дочери, не зарастала тропа, проторенная потенциальными женихами, желающими хорошенько пристроиться к государственной кормушке. Но ей была невыносима сама мысль стать Галиной Брежневой номер два. Подходя к зеркалу, она понимала, что вряд ли сможет кому-то нравиться как женщина. Грубые крестьянские черты крупного лица мало кого могли привлечь, а тем более такого утончённого аристократа как Юра. Она продолжала его тихо любить, просто, научившись получать удовольствие от возможности дышать с ним одним воздухом. Это было невероятно сложно, но возможно. Потом чувства приобрели некий хронический характер и стали привычкой, с которой она уже мирно научилась жить по соседству. Потом, когда Юрка женился на невероятной красавице и мучился от перманентной ревности, Людмила была счастлива стать жилеткой для слёз. Его жилеткой.

     Выбор будущей профессии был предопределён самой судьбой. И дело не в должности отца, а именно в её дате рождения. Людмила родилась в один день с Комитетом государственной безопасности СССР. Позже здание на Лубянке стало её вторым домом. Последние годы Людмила Петровна не только преподавала в Академии управления МВД России, но и иногда помогала очень близким людям разобраться в собственном окружении.

     В назначенное время пунктуальная Ольга уже звонила в дверь квартиры на Старой  Будёновской.

                ***

– Проходи, родная! – как обычно мягко для бывшего офицера произнесла Людмила Петровна. – Как мама? Как её здоровье?
– Спасибо, Слава Богу, всё хорошо у них! Жалуется только, что море в этом году грязное, медуз много. Немного разгребусь, поедем всей семьёй к ним в Сочи погостить. Говорит, что соскучились очень. Ну а вы как?
– Спасибо, дорогая, и я тоже неплохо. Давай на кухню пройдём и по кофейку ударим.
– С огромной радостью! – поддержала предложение молодая женщина.

     Дамы разместились за столом в уютной кухне.
Людмила Петровна с невероятной нежностью наблюдала, как Ольга подносила маленькую изящную чашечку ко рту и отпивала крошечными глоточками ароматный кофе. Женщина с замиранием сердца смотрела в бархатно-серые глаза Ольги, доставшиеся той от отца.  Тот же высокий лоб и каштановые волосы, те же светские манеры без единой крошки возле вазочки с печеньем. Так аккуратно ел в её жизни только один человек – Юрка Ивашов.

– Девочка моя, Оленька, дай я тебя обниму! – внезапно расчувствовалась Людмила Петровна. – С чем тебе приходится сталкиваться, сколько людского негатива на тебя направлено… Остаётся только гадать, откуда ты берёшь столько сил на преодоление всех этих неприятностей?!
– Вы меня пугаете, Людмила Петровна. Я надеюсь, на меня покушение не готовится? – то ли шутя, то ли всерьёз отреагировала Ольга.
– В общем, давай тогда к делу перейдём. Скажу так: коллектив отвратительный. Полностью испещрён как мозаика. Весь поделен на кланы, хотя это неудивительно и везде практикуется. Угроза до недавнего времени исходила от нескольких человек.

     Первым смело можно назвать зама по коммерческим вопросам Куницына. Тот очень сильно претендовал да ту должность, которую заняла ты. Не давал ему спокойствия тот факт, что у твоих связей оказались более «волосатые руки». Негодяй принялся строчить доносы, где грязно отзывался о жёсткости политики предприятия, проводимой тобой. Хотя чего ещё ожидать от «каблука» и пожизненного подхалима, задавленного сначала властной матерью, затем такой же женой. После проведенной «вежливой» беседы с  товарищем Куницыным, паренёк изменился в лучшую сторону. До такой степени в лучшую, что перед уборщицей дверь не ленился открывать.

     Следующей была обезврежена Зизюкина.

– Нонна Ивановна? – удивилась Ольга. –  Мне казалось, что она ко мне хорошо отнеслась.
– Олечка, ты хоть и умная, но абсолютно в людях не разбираешься! Наивный ты мой человечек! Ты стереотипно боишься лающих собак, а остерегаться нужно молчащую и улыбающуюся псину. Чем больше поклонов ты от человека получаешь, чем слащавее дифирамбы, тем больше опасности от человека исходит. Она в сбыте развела такое, что не побоюсь ляпнуть такую глупость как «Сталина на неё не хватает»! Сколько она денег в карман положила, из-под полы продавая неучтёнку и некондицию. А в некондицию они отправляли абсолютно полноценный товар совместно с контролёром качества Барабулиной. Конечно, она оленьими глазками хлопала перед тобой. А сама, тем временем,  пользовалась доверием с твоей стороны. Товар фабричный хоть и не особо востребованный, зато качественный и недорогой: и сырьё, и сама работа  проделана золотыми руками.

     Контузин пользовался твоим добрым отношением: овечкой прикидывался, а сам с Зизюкиной и Барабулиной собирались накатать жалобу очень высоко, но пришлось и с ними провести беседу относительно того, что запрещено ставить прослушку в кабинете управляющей. Они даже собственных средств не пожалели на инсталляцию. А вот все, кому от тебя прилетало по щам, о тебе ни разу дурно и не высказались. Геннадий Петрович Князев при тебе повозмущался, а за спиной говорил, что с тобой намного легче стало работать. Племяннице всыпал и посадил за изучение программ, необходимых для составления диаграмм и графиков. А Лизка Поливаева, его племянница, так и вовсе начала тебе подражать: так ей ты внешне нравишься. Хорошая она девочка, добрая, хоть и глуповатая. Пивоварова даже возмутиться себе не позволила, когда ты ей сказала, что отдел заберёшь…
     Но фабричные крысы начали пакостить, так как ты им мешала заниматься тем, чем они привыкли давно промышлять, медленно закапывая фабрику живьём в могилу. А вот, что ты знаешь про Поводырёву?
– Олю? Поводырёву Олю, мою одноклассницу? – поразилась вопросу управляющая.
– Да, именно! – ответила Людмила Петровна.
– О, боже! А что я должна знать про неё?! Учились мы в одном классе. Я пришла к ним во второй четверти в 1986 году, после того как папа погиб в конце лета во время крушения «Адмирала Нахимова». Оля всегда была обычной девочкой, очень чувствительной. Помню, классом мы смотрели фильм «Чучело», так Оля была единственной, кто белугой выл на весь кинотеатр. То же самое с ней было, когда смотрели «Белый Бим Чёрное ухо». Лично меня фильмы не могли разжалобить, так как я знала, что это результат съёмок. Конечно, я выглядела холодной, безжалостной злюкой. Все её видели милой и доброй. Для меня же она была слишком приторной и лицемерной. Кстати, потом выяснилось, что я не ошибалась: некоторым людям втихую милашка делала гадость, а потом превращалась в трепетную лань. Как-то раз всех подбухторила сбежать с уроков в конце мая, а сама, якобы замешкавшись, осталась. Олечку похвалили и поставили пятёрку по предмету, который ей был не по зубам. Я тогда была на больничном, поэтому всё это, к сожалению, знаю со слов одноклассников.

– Ольга, запомни: самые жестокие люди получаются из самых мягких и сентиментальных!  А то, что Сичкина любит она со школы, знала ты?
Оля удивилась вопросу.
– Не знала. Ну и на здоровье, пусть себе любит! Я в чужую  личную жизнь не заглядываю.
– Это, Оленька, конечно, похвально… Но и корень проблем тоже здесь! Что тебе известно о школьной любви, которую человек проносит на протяжении всей жизни?
Оля задумалась, затем, пожав плечами, тихо произнесла:
– Мне сложно ответить на этот вопрос. Мне мальчишки в школе некоторые нравились, но вряд ли это можно назвать влюблённостью. Так… простая симпатия.
– Это в твоём случае. А, если девочка или мальчик влюблены в школе, то это всё очень серьёзно. Даже иногда носит патологический характер. Вот для тебя Сичкин – просто Сичкин, а для неё он Мечта. Она простое лишь прикосновение к нему считает невероятной удачей, в то время как ты можешь спокойно дать ему подзатыльник без особого придыхания. Вы никогда с ней не поймёте друг друга. Вот и твой Сичкин смотрит на тебя, приоткрыв рот. А, если ты ему скажешь: Серёжа, милый, я Ваша навеки, то он просто убежит под любым предлогом. Потому что Мечта не должна просыпаться по утрам рядом. Она должна быть обязательно где-то там, далеко, несбывшейся. Оленька, поверь, я знаю, о чём говорю. Поэтому умные люди через двести лет не пытаются одноклассника тянуть в ЗАГС, потому что есть школьная память, которая сродни чему-то чистому, юному и светлому. Эту память только неумные люди отваживаются запятнать. Им важно получить ту конфету, о которой с детства они грезят. После съеденной конфетки останется фантик и неприятный налёт на зубах. А главное, школьная память будет вымарана. Но выбор всегда за человеком. Кстати, на фабрике у неё имелся собственный информатор, который сливал ей все твои передвижения. Именно поэтому она и ворвалась в ресторан так "вовремя". Обезвредить информатора удалось уже после этого вопиющего случая. Так-то!

– Людмила Петровна, я знаю, что вы любили моего папу. Хоть вы всё время и прячете его портрет.  Если бы он был жив, вы бы согласились стать его женой?
– Нет, Оля, с годами я поняла, что то, что было между нами, та крепкая дружба, доверие и общие детские и юношеские воспоминания – всё это гораздо ценнее и важнее, нежели плохой брак. Я была бы нелюбимой женой. А оно мне надо?! Зато я стала востребованным другом. А любить мне его и тогда, и сейчас никто не запрещает. В общем, Оленька, я это к чему…  Хоть ты ни в чём перед ней не виновата, но эта мадам Брошкина тебя ненавидит. Не стану уже говорить, какую агитацию против тебя она проводит за спиной, но будь начеку.

     Ольга, задумавшись на мгновение, ответила:

– Значит, меня когда-то интуиция в школе не подвела, когда я её считала подлой и злой.
«Агриппина Саввична» продолжила:
– А майора жалко: нормальный мужик! Но это их ошибка, тебе в ней не место. Оставайся Мечтой с незапятнанной памятью о школьных годах.

     Женщины ещё выпили по чашке кофе с тортом и, наконец, Ольга засобиралась.

– Людмила Петровна, когда дедушки не стало, бабуля мне передала письмо для вас от … папы. Он его написал за пару дней до гибели. Никто не открывал его: в семье это было не принято. Держите, это вам.

     Уже, когда Оля отъехала от дома, Людмила Петровна дрожащими руками разорвала жёлтый конверт и извлекла как ни странно абсолютно не тронутый временем лист бумаги.
– Боже, Юрочка, твой почерк! – не сдерживая слёзы, произнесла Людмила и принялась за чтение:

     «Людочек! Самый светлый человек на Земле! Я так рад, что ты есть у меня! После родителей и дочери ближе тебя у меня никого нет! Я согласен с мамой, что ты стала бы самой верной и замечательной спутницей в моей жизни! Но у меня такая опасная работа, что каждый выход в море может оказаться последним. Пусть вдовой станешь не ты! Я тебя очень люблю и безумно тобой дорожу! Знаю, как сильно ты меня любишь. Поверь, это взаимно. Я прошу тебя никогда не оставлять Олю и стать её ангелом-хранителем. Твой Юра».

     В тот вечер Людмила Петровна долго гуляла по проспекту. Длительная ходьба её всегда успокаивала.

                ***

     Ольга остановилась на светофоре и набрала знакомый номер. Трубку сняли сразу.

– Серёга, давай мириться! Я не могу враждовать с людьми долго. Тем более с теми, кого считаю почти родными.
– Привет! Так и скажи, что больше не у кого узнавать дорожную обстановку! – с интонацией обиженного ребёнка произнёс Сергей.
– Ну и это тоже! И извини за сплетника, пожалуйста! А же не знала, в какие жернова ты попал…
– А чего это ты такая добренькая?  Не хочешь ли ты сказать, что у меня появился шанс? – принялся за старое майор Сичкин. – Если это так, то поздно! Поводырёву я  послал, теперь твоя очередь. Кстати, скоро женюсь на твоей секретарше.
– Ангелине?
– Ага! Так что, вы мне, старые кошёлки, больше не нужны! Но ты звони по пробкам, не стесняйся!
– Серенький, я очень за тебя рада! Пока!

                ***

     Управляющая Ивашова наводила порядок в своём рабочем шкафу, когда запел мобильный телефон на столе.

— Ольга Юрьевна, добрый день! «Институт бизнеса и менеджмента современных технологий» беспокоит. Вы с сентября сможете приступить к работе у нас? — вежливо поинтересовался представитель упомянутого учреждения образования.
— Добрый день! Как и договаривались, — ответила женщина.
— Тогда будем ждать вас в удобное вам время для согласования часов и расписания. Когда вы приблизительно планируете заскочить?
— Думаю, в середине августа выберусь к вам. До встречи, — оптимистично ответила будущий преподаватель на несколько вопросов и попрощалась с собеседником.

                ***

     Ольга Юрьевна Ивашова последние дни находилась в приподнятом настроении: она с лёгкостью на душе собиралась на днях покинуть уже окончательно «Красный плановик».
     Алексей Бышкин не подвёл: предприятие с его помощью выстояло, люди получили работу, а главное — «Иволге» не пришлось тянуть на себе ещё недавнего «утопленника». Правда, менеджмент пришлось налаживать чуть более трёх вместо запланированных полутора лет. Тонущему предприятию специалист Ивашова Ольга Юрьевна помогла, людей спасла от безработицы, а вот лодка семейного счастья разбилась не о налаженный быт, а о маленький белокурый камушек по имени Алиса.

                ***

     Произошло это через год после того, как Ольга Юрьевна втянулась в спасение «Красного плановика». С мужем состоялся разговор. Владимир Скворцов не отпирался и не выкручивался. Он просто извинился и попросил развода.

— Прости, Оля. Ты очень хорошая, честная и ответственная. Ты верная жена и надёжный партнёр. Ты умная и смелая… Но мне нужна женщина, а не робот. Мягкая и женственная, домашняя, с блинами и выпечкой, и не настолько умная… Я хочу разговаривать на обычном человеческом языке без твоих энциклопедических формулировок, которые превращают меня в круглого идиота на твоём фоне. Я понимаю, что ты не издеваешься надо мной, ты такая и есть. Но я устал быть приложением к умной и талантливой Оле Ивашовой. Я хочу быть собой и не чувствовать себя Иванушкой-дурачком.
— Вовчик, зайка, ты перегрелся на турецких пляжах? — от неожиданности выдала Ольга первое, что пришло в голову. — Или тебя, друг, уже нагнал кризис среднего возраста?
— Ни то и ни другое. Я просто хочу, чтобы моя жена была постоянно дома, а не бог весть где. Я почти не вижу тебя. Меня уже тошнит от еды из ресторана, понимаешь? Ты рано утром выскользнула, вечером вернулась. Юрка днями в школе и на секциях. Сын не замечает отсутствие мамы, а я молодой ещё мужик и хочу спать с женой, а не с плюшевым медведем! Так понятно?
— Понятно. Встретил кого-то? — спокойно, стараясь держать себя в руках, поинтересовалась Ольга.
— Да, Оля. Я встретил обычную, простую девушку. Без высшего образования, но зато тёплую, душевную и не такую серьёзную. Рядом с Алисой я чувствую себя полноценным мужиком, а не Оля плюс один.
— Хорошо, я поняла. Ты хочешь развестись? — поступил вполне логичный вопрос от супруги.
— Да, если можно. Алиса уже выбрала день для нашей будущей свадьбы: 12.12.2012, — несколько смущаясь, произнёс Владимир и густо покраснел.
— Скворцов! Вот зачем ты мне это сказал? Сейчас я буду ломать себе голову, вспоминая, как и почему я стала твоей женой. Хотя я помню хорошо, что ты привлёк меня своей любовью к спорту и накачанным торсом с кубиками в области живота. Кому сказать: выбрала мужа, клюнув на внешность! О том, что внутри человека, в двадцать два года особо не задумываешься. А ведь это так важно. А ты говоришь, что я умная… Уже можно поспорить. Кстати, где-то читала, что именно в выбранную вами дату свадьбы, ожидается конец света…
— Оля, я понимаю, что в тебе говорит обида. Твоё женское самолюбие задето… Не расстраивайся ты, пожалуйста. Встретишь и ты какого-нибудь профессора ещё. Или даже академика. Вспомни нашу свадьбу. Сколько их было одиноких, с унылыми лицами… Мне тогда впервые выпить захотелось, глядя на них. Юрка меня поймёт, когда вырастет.
— Ага, жаль, что всех месяцев двенадцать! А то мы бы сыграли свадьбу с каким-нибудь профессором под стать вашей: 13.13.2013. Ладно, Скворцов, я тебя услышала. Развод, так развод. Будь счастлив со своей Алисой и не болей.
— Вот видишь, ты даже особо и не расстроилась. Значит, развод — это правильное решение, — подытожил муж.
— Извини, родной, я это сделаю позже. Если ты не возражаешь, — единственное, что пришло в голову Ольги для ответной реакции. — Я просто думаю, что это розыгрыш.
Как позже выяснилось, это была правда.

                ***

     В кабинет Ивашовой Ольги Юрьевны во второй половине дня ворвалась почти вся «курилка», все те, кто три с половиной года назад за спиной называли Ольгу Юрьевну не иначе как «Выскочка».
     Сейчас дамочки без лишних слов в свой обеденный перерыв бегали на перекур туда, где специально для этого было отведено место. Многие бросили вредную привычку и перешли на здоровый образ жизни. На фабрике появился тренажёрный зал, бильярдная и тир. Заработала в прежнем режиме сауна.
     Управляющая из «Выскочки»  превратилась в «нашу Олю».

     Сначала в кабинет въехала огромная коробка, перевязанная яркой лентой, а потом подтянулись и сами трудящиеся.
— Ольга Юрьевна, это вам от нашей банды. Надеемся, вам наш набор кухонной утвари понравится. Пусть у вас всегда будет вкуснятина на плите, — начала бойкая вязальщица Татьяна  Кравцова. — Пообещайте никому не передаривать!
— Девчонки, спасибо! Обещаю не передаривать! Я же совсем не готовлю: всё некогда. Но благодаря вам придётся стать у плиты, — растрогавшись почти до слёз, произнесла в ответ управляющая.
— Может, останетесь? — с грустью в голосе поинтересовалась секретарь Ангелина, не раз получавшая взбучку от управляющей.
— Девочки, милые… Нет. Я уже сделала всё, что могла. «Красный плановик» выстоял и будет дальше работать. У вас будет хороший управляющий, мною отобранный. Его я сама всему учила с нуля. Так что, можете не волноваться.
Не успела Ольга Юрьевна договорить, как в кабинет ворвался восставший из пепла «Отдел маркетинга» с огромной корзиной цветов…

                ***

     Когда все сотрудники и ещё недавние подчинённые покинули кабинет, управляющая осталась наедине со своими подарками. Женщина подошла к окну. Только сейчас в памяти всплыл эпизод из её детства, который до сего дня она и не вспоминала вовсе. Словно его и не было.

                ***

     Учась в начальной школе, Оля с нетерпением ждала наступление того дня, когда она станет октябрёнком. Но ей не повезло: накануне принятия в октябрята первоклассница заболела. Это была трагедия для школьницы. Девочка расстроилась, но быстро взяла себя в руки. Выздоровев, Оля уверенно нацепила заранее купленный значок и, гордо выпирая грудь с «Ильичом» в центре миниатюрной звезды, потопала в школу.
     Отсутствие на торжественном мероприятии в честь принятия школяров в октябрята не помешало Оле Ивашовой стать командиром одной из звёздочек их первого «А» класса. Каждую неделю к информационному часу и другим внутриклассным мероприятиям звёздочка Оли Ивашовой была подготовлена лучше всех остальных. Девочка раздавала задания почти за неделю. По материалам газеты «Зорька» готовились сообщения. Оля на перемене проверяла готовность своих подопечных. Командир подбирала стишки для заучивания наизусть, которые скрупулёзно выписывала на бумажные полоски и раздавала четырём остальным участникам их микроколлектива. Особенно ответственно подошла лидер подгруппы к подготовке для информационного часа накануне дня рождения Владимира Ильича Ленина. Оля решила, что их звёздочка должна выучить стихотворение Александра Твардовского «Ленин и печник»:

«В Горках знал его любой.
Старики на сходку звали,
Дети - попросту, гурьбой,
Чуть завидят, обступали.

Был он болен. Выходил
На прогулку ежедневно.
С кем ни встретится, любил
Поздороваться душевно.

За версту - как шел пешком –
Мог его узнать бы каждый.
Только случай с печником
Вышел вот какой однажды…»

     Себе девочка взяла пятнадцать начальных строф, остаток разделила между членами звёздочки. Сколько было недовольства! И отказывались такой объём учить, и просились в другую звёздочку, и швыряли листочки со своими отрывками…

     Но, так или иначе, все были готовы к нужной дате. Стихотворение хоть и большое, но оказалось лёгким для заучивания. На важном мероприятии присутствовала пионервожатая, она же пресс-секретарь школы, которая под впечатлением от слаженного выступления команды не только прославила звёздочку Оли Ивашовой в стенах самой школы, но и написала чудесную статью в местную газету. После чего на звёздочку посыпалась не только слава, но и небольшие презенты в виде прекрасно проиллюстрированных книг о Ленине и экскурсии в Ленинские Горки. Да и по литературному чтению члены отличившейся команды получили пятёрки от их учительницы Натальи Алексеевны. После всех перечисленных событий и свалившихся на детские головы регалий в звёздочку Ивашовой некоторые даже стали проситься. А другие командиры взяли себе кое-что на заметку и стали уже лучше готовиться, чтобы не отставать. А потом, какое-то время спустя, погиб Олин папа, и девочка сменила школу. Пионеркой она стала уже в другом коллективе. И там она тоже была в ряду первых активистов…

                ***

     Результатом работы по вытягиванию «Красного плановика» Ольга была довольна. «Иволга» тоже работала бесперебойно, по-прежнему принося своей хозяйке стабильную прибыль. Сейчас оставалось только с сынишкой Юркой слетать на отдых в Турцию, потом — к маме в Сочи, а затем — на пару дней завалиться в гамак с книжками.
     С осени Ольга Юрьевна должна будет начать свою преподавательскую деятельность. Не очень-то хотелось, но уже пообещала. А раз так, то слово нужно держать.

                ***

     Не успела Ольга Ивашова вернуться из Сочи, тут же раздался звонок от незнакомого абонента.

— Ивашова слушает, — сняв трубку, предельно серьёзно ответила женщина.
— Привет! Слышал уже, что тебя твой Абырвалг бросил, — раздался знакомый голос с отчётливо уловимой иронией. — Могу жениться на тебе, чтобы прикрыть твой позор. Правда, тебе придётся взять фамилию будущего мужа, над которой ты, бессовестная, смеялась. Это главное условие!
— Сичкин, зараза! Ты что следишь за мной? А где жена? Она не прибежит сейчас с половником ко мне? — искренне обрадовалась звонку одноклассника Ольга.
— Жена, говоришь… Обменяла синьора Поводырёва бедного полицейского на гламурного итальянца в белых одеждах. В интернете  нашла какого-то итальянского дедушку Пабло и уже год как живёт на севере Италии, попивая винцо на берегу Адриатического моря. Заработалась ты… Не знаешь последних новостей! Эх, Ивашова! Зря не послушала меня и замуж выскочила за своего добермана. Глядишь, мы бы с тобой лет через десять уже серебряный юбилей совместной жизни отмечали!  Надпись под твоими окнами по сей день не смылась, между прочим!..
— Сичкин, не занудствуй! — Ольга попыталась прервать поток нравоучений в свой адрес.  — В общем, Серёга, раз моей жизни ничего не угрожает со стороны Поводырёвой, погнали в тир!
 — Не Сичкин, позвольте, а уже подполковник Сичкин. Поэтому сразу после тира предлагаю отметить появление новой звезды на моих погонах.
 — Как скажете, Сергей Алексеевич.