Разные судьбы Часть 36

Прибыв на тоню, Фёдор первым делом справился у Семёна Куккоева, как бригада работала в море, пока сам бригадир был в отлучке. Оставшись довольным сделанным рапортом Куккоева, Фёдор сообщил, что Семён может в понедельник вместе с Лангуевым отчаливать на побывку в деревню. Семён очень удивился в отношении Толика:
- Так, Фёдор Иванович, Толик же только неделю на тоне у нас отработал! Не рано ли ему на побывку?
- Да рановато ещё, но обстоятельства таковы, что ему надо побывать дома. Его родной отец объявился, приехал с сыном повидаться. Ждёт он Толика в деревне, - довольно обстоятельно объяснил Фёдор.
- Отец?! Вот это дела! Неужели раньше не мог дать о себе знать?! А Зинка-то с Романом знают о его приезде? - ещё больше удивился нежданной новости Семён.
- Да знают они. Константин Петрович у них остановился погостить, - ответил Фёдор, ища глазами Толика.
- Позови-ка ты, Семён, ко мне его на разговор, надо же сообщить такую новость, - присев на лавку, сказал бригадир.
Семён вышел с катера по трапу на берег и крикнул:
- Эй, Толик, поди-ка сюда, тебя бригадир зовёт!
- А чё зовёт-то, я же ничего не набедокурил?! - в ответ прокричал Толик, медленно приближаясь к Семёну.
Подойдя к нему, Толик понял по его лицу, что разговор будет серьёзный.
- Чё, уволить, что ли, хочет меня Фёдор Иванович? Не по душе пришёлся? - угрюмо спросил парень.
- Да нет, не уволить. Иди, иди, разговор у него есть к тебе, - успокоил парня Семён.
Толик прошёл по трапу на катер и, подойдя к Фёдору, поздороавался с ним за руку.
- Ты… вот что, Толик… Собирайся-ка домой на пару деньков. В понедельник отчалите с Семёном на побывку, - глядя на парня, сказал Фёдор.
- Так я же ещё только неделю здесь работаю! - недоумённо воскликнул парень.
- Тут вот какое дело, Толя… Твой родной отец приехал в деревню, хочет тебя повидать. Съездишь, вам надо поговорить… Ведь есть, наверное, что сказать друг другу? - начал разговор Фёдор Иванович.
Толик несколько минут стоял, как вкопанный, не смог сразу же ответить Фёдору. Очухавшись от всего услышанного, он сел на лавку и, подняв голову, посмотрел прямо в лицо бригадира. Встав с лавки и, выпрямившись во весь рост, он твёрдым голосом сказал:
- У меня, Фёдор Иванович, только один отец, который меня вырастил и воспитал! И ты знаешь, кто этот человек!
Сказав это, Толик снова сел на лавку и замолчал.
Фёдор не ожидал такого прямого ответа от парня. Он положил на плечо Толика свою крепкую руку и тихо произнёс:
- Послушай, Толя, в жизни много чего бывает такого, чего так просто, сразу и не объяснить… Ты поезжай, парень, повидайся с ним! Я видел его, он вполне порядочный человек. Вам надо всё обговорить, он объяснит своё долгое молчание… Одно знаю от него, что он все эти годы думал о тебе и хотел встретиться. Поезжай, а там сам решишь, как поступить…
Толик, молча встал с лавки, резким движением руки натянул кепку на голову и пошёл к трапу. Спустившись на берег, он оглянулся на Фёдора и помахал ему рукой, мол, ладно, он съездит в деревню.

Куккоев стоял у избушки, где шла разделка и засолка выловленной рыбы. Толик подошёл и сказал ему с ухмылкой:
- Во-о, дядь Семён, отец у меня нашёлся! Был один, а теперь их целых два, оказывается! Да я в рубашке-то, видимо, родился!
Семён, глянув на парня, почесал в затылке и ответил:
- А ты, Толька, не ухмыляйся! Радуйся, что тебе так в жизни-то повезло! У других-то ребят… война их отцов навсегда забрала, ни одного не было, когда росли да взрослели… Так что поедем на побывку, а там и с отцом встретишься, да и с Веркой поворкуешь. Ведь соскучился, наверное, по девке-то?!
Толик заулыбался, когда Семён упомянул имя своей дочери. Он весело посмотрел на Куккоева и сказал:
- А Верка-то удивится моему раннему приходу с моря!
- Да уж, девка она серьёзная, коль полюбит, так это, считай, навсегда! В мать пошла, однолюбка она! - улыбнувшись Толику, сказал Семён, шагнув через порог избушки.
Войдя в избушку, Семён оглядел всех работников и крикнул:
- Давайте-ка, мужики, все, кто освободился от разделки рыбы и от засолки, пошли разгружать пустые бочки!
- Бабоньки наши всё здесь приберут потом, как всю рыбу заложим по бочкам. Мужики откатят бочки с рыбой на ледники до понедельника. А тогда рано утром снова поплывём до деревни, надо на склады отвезти весь улов, чтобы вовремя отправили на материк, - распорядился, как всегда, Куккоев.
Несколько мужиков вышли на разгрузку бочек с катера.
Семён оповестил, что он с Толиком в понедельник тоже отчалит на катере до Сонострова. Бойкая на язык Тэролиха, так звали её в деревне, сразу же завозмущалась, что Тольку слишком рано отпускают на отдых. Мол, всего-то неделю здесь работает, а уже ему все привилегии подвалили.

Тэролиха - баба шустрая, лет сорока, крепкая, почти всю свою жизнь с молодости работала на разделке рыбы на тоне.
До войны у неё был муж по имени Тэро - из перебравшихся на остров финнов. Жили они в доме его отца. Этот дом отец Тэро построил ещё при царском режиме, когда он женился, взяв в жёны местную карелку. Так они и обжились вместе, но из детей у них был один парнишка Тэро. Больше детей им Бог не дал.
Перед самой войной Тэро женился, тоже взял деваху из карельской семьи, перевёз молодую жену в дом отца, да так они в нём и остались жить. Родители Тэролихи, дед Авдей и бабка Глафира Миккуевы, живут и по сей день недалеко от дома дочери, на окраине острова.
Родители Тэро умерли во время войны, а сам Тэро погиб в одном из боёв в Польше.
Настоящее имя Тэролихи - Степанида, или Стеша, а вот фамилия по мужу была - Кеттунен. Только по имени её никто в деревне не звал, а все называли Тэролихой.
Родить ребёночка от мужа она так и не успела. Как-то в начале лета сорок пятого года Стеша ездила к родственникам в Пудож и привезла оттуда здоровенного мужика. Он был родом из Сибири, крепкий на вид молодой мужчина, красивый, статный и дюже охочий до женщин. Последнее его качество выяснилось уже весной, когда он стал похаживать к некоторым молодым деревенским вдовушкам. Узнав про это от бабки Агафьи, Тэролиха, выгнала его из своего дома с вещами на улицу. А тогда была слякотная и холодная весна. Никто из его вдовушек не рискнул пристроить этого мужичка в свой дом, а по сему ему некуда было деваться, и он отчалил из деревни на вечернем катере навсегда.

Тэролиха немного погоревала, но впадать в отчаяние не стала от неудавшейся любви. Через месяц после отъезда сожителя, она поняла, что беременна. Для себя она решила, что даст ребёночку родиться, коли так ей было суждено. И в сорок шестом году, под самый новый год, она родила сына, дав ему имя своего погибшего мужа. Поскольку это имя было для неё очень дорогим и памятным, то и стали с тех пор Стешу называть в деревне Тэролихой. А воспитывать сына помогали её родители, ведь работа Тэролихи была все эти годы, кроме зимнего сезона, в море. Замуж она не захотела выходить, хотя и сватался к ней один вдовец из Чупы. Но мужиков Стеша нет-нет, да и приваживала к себе, но только в отпуске, когда ездила с сыном погостить к родственникам в Пудож. Эти вести от родных уже намного позже - в письмах, доносились до её родителей. Но мать с отцом относились к этому спокойно, понимая, что молодой бабе мужик хоть иногда, да всё равно нужен, ведь и женская природа требует своего… Одно качество было в Тэролихе хорошее: она никогда не пыталась разбить чью-либо семейную жизнь в деревне.

На тоне Тэролиха работала бойко, споро, как за двоих. Шутить  она любила, но и правду-матку всегда резала в глаза. Вот и сечас, когда Фёдор решил отпустить Толика на побывку домой, Тэролиха не осталась в стороне, чтобы не высказать бригадиру своё возмущение:
- Интересно получается, кто-то пашет две-три недели за двоих, а кого-то домой к мамкиной юбке уже через неделю отпускают!
- Ты, Тэролиха, не буянь! Надо парню съездить домой! Это особый случай, какие редко бывают! - твёрдо высказался Фёдор.
- Какой-такой - особый случай?! У меня парень дома со старыми предками, нет времени их навестить, а этого верзилу отпускаешь? - ещё пуще распылилась Тэролиха.
- Отпустил бы и тебя, мать твою! Вот, если бы отец твоего парня приехал, то обязательно отпустил бы и тебя на побывку! - заорал Фёдор на Тэролиху.
Все, кто слышал эту перебранку, стояли и смотрели теперь на Толика. Он, махнув рукой на Тэролиху, сказал Фёдору:
- Отпусти ты, Фёдор Иванович, её, пусть навестит своих старых родителей и сына!
- Так, погоди, Толя, правда, что ли, что твой отец объявился в деревне? - ошеломлённо спросила Тэролиха.
- Да, видать, объявился! Соскучился вот по сыну! - криво усмехаясь, ответил Толик.
- Ну-у, так я же не знала этого! Поезжай, конечно же, поезжай! Ты уж извини, что я так на тебя сорвалась! - вдруг, замахав от стыда руками, сказала Тэролиха.
- Ладно, работать надо, хватит базар здесь разводить! - приказал Фёдор. В понедельник приедут в нашу бригаду два вербованных, справимся как-нибудь эти дни-то. Поезжай и ты, Тэролиха, работаешь… другие бы так работали! - резко закончил свой разговор Фёдор.