Мистическое бытие Романа. Чужое присутствие

  "Если бы человека можно было скрестить с кошкой, это улучшило бы человека, но ухудшило бы кошку" (Марк Твен)


  - Ромка, смотри какая прикольная статуэтка! – с горящим взглядом и восторгом промолвила сестра и подошла к запылённому шкафу. В это время я обходил комнату по периметру и заглядывал в грязные и заросшие паутиной окна.
 - Где? – заинтригованно отреагировал я и перевёл взгляд на сестру.
 - Да вот же, смотри, за стеклом – заворожённо уставившись, Юля указывала пальцем на предмет в шкафу, а я, скрипя старым паркетом, подходил ближе, чтобы рассмотреть эту вещицу.
 - Да уж… Ну, не знаю, в каком месте она прикольная… Я бы даже сказал, жуткая и отпугивающая – возразил я с недоумением и посмотрел на Юлю.
 - Да, ну, брось ты! Она действительно необычная. В таком стиле оригинальном оформлена.
 - В том-то и дело. Не люблю я эти все индийские и буддистские атрибуты.
 - Почему ты думаешь, что она индийская или буддистская?.. Может скандинавская или южноамериканская?
 -Ага! Ещё лучше!..
 - А как тебе обложки альбомов и картинки вкладышей кассет твоей музыки, которую ты слушаешь? Все эти шляхтичи: вэйдеры, бегемоты, иммолэйшены и синистеры? А какие добрые и позитивные тексты в песнях…
 - Вот, видишь, благодаря мне ты хоть знаешь кто это, хотя по поводу шляхтичей – ты погорячилась: Immolation и Sinister не поляки. Одни американцы, другие голландцы. И да… тут я и не спорю. Никогда не понимал всю эту сатанинскую атрибутику, посыл и считаю это полнейшим дебилизмом. Но ведь я слушаю их музыку, мне нравится подача и драйв, этот мощный звук, рычание, а вот поклонение дьяволу и лютая ненависть к Христу… - ну, детский сад, серьёзно!.. Никогда этого не понимал.
 - Так ты и волосатый как они…
 - Ну, почему же сразу как «они» ?.. Хиппарей и панков тоже много волосатых. И надо отдать должное, моя волосатость именно благодаря им, ещё с 9-го класса. Да, и вообще уже, наверное, пора…
 - Что пора?
 - Стричься пора. Надоело, честно говоря. Ухаживать надоело: мыть, потом расчёсываться, долго сохнуть. Когда высохнут - опять расчёсываться, а то сбивается всё в колтуны и дерёшь их потом. Да… Хватит уже, четвёртый год пошёл волосатому. Скоро вот-вот и поясницу прикроет.
 - Что-то как-то ты рановато сдался, дружок… - подшучивая и ухмыляясь произнесла сестра.
- Что значит сдался?! Ничего я не сдался! Если постригся – значит сдался? Ага, хренушки… Сдамся я, не дай Бог, если начну слушать шансон, например, или Фабрику звёзд, или на репчик перейду, или ещё на какую розовую попсятину… Вот тогда и можешь смело заявлять, что я сдался. Ничего личного против этих персон не имею, и надеюсь, что в жизни они порядочные и адекватные люди, многие уважаемые артисты как никак, но то, что они делают в музыкальном плане и как они это делают… Шансон этот… Вся эта алкогольно-уголовная романтика, публика их эта сидевшая, наколки зековские, блевотина эта ресторанная под водочку и селёдку на газете. Все эти рюмочные, рыгаловки… Что за культура! Уээээ! Тьфу! Ужас! Даже и представить страшно. Что они в этом нашли? Ну как же так?! Мерзость!..
 - Тише-тише! Ромка, ты чего? Что так завёлся? – встревоженно и успокаивающе промолвила Юля и взяла меня за плечо – Всё в порядке, никто тебе не навязывает этот шансон. Посмотри на себя, ты аж покраснел.
 - Ой, да... Слушай, что-то меня занесло. Извини, просто тему больную задели. Ну, ты понимаешь… Не надо больше про это. Ты же знаешь, как я на это реагирую.
 - Мяу! – внезапно раздался голос Лили, и я с улыбкой обернулся.
 - Ооо, ты тоже пришла на экскурсию?! – сказал я, подошёл к кошке и присел, чтобы её погладить. Она очень осторожно и боязливо обнюхивала малознакомое помещение и с выпученными зенками водила головой по сторонам. В комнате было настолько пыльно, что невооружённым глазом можно было наблюдать лилькины следы от самого порога.
  Это помещение было самым большим из всех трёх комнат в этой коммуналке. Не знаю откуда, но у Юли был ключ от этой комнаты. Может по технике пожарной безопасности, может со времён покойной тёти Нади, которая присматривала за пожилой блокадницей – я не особо интересовался, но могу сказать одно, что всегда горел желанием хотя бы глазком заглянуть в эту комнату, хотя и понимал, что это незаконно и у неё есть хозяин, который годами тут почти не появлялся. Купил недвижимость и пропал. За несколько лет видели его пару раз и всё.
  Если бы на тот момент отключить телевизор, звуки которого доносились из юлиной комнаты и откинуть мысли о том, что на дворе 2004-й, то, находясь в этой старинной и заброшенной комнате, можно было подумать, что это и есть те самые блокадные времена. Эта антикварная мебель, старые отстающие от стен пожелтевшие обои, грязные засаленные стулья, белая колоновидная печка, уходящая в высокий потрескавшийся потолок, и серые облупленные оконные рамы с мурзатыми мутными стёклами. Ещё добавить ко всему этому запах варёного ремня – и мы в 43-м. Да… Были времена.
 - Слушай, а что за бабуля тут проживала до нынешнего владельца? – встав с корточек и провожая взглядом кошку, поинтересовался я у Юли.
 - Ромка, ты знаешь… Кроме того, что она пережила тут блокаду и естественно ушла из жизни в солидном возрасте где-то в середине девяностых, если не ошибаюсь, больше ничего я тебе сказать не могу. С тётей Надей они были в хороших соседских отношениях. Видишь, как получается, даже и узнать теперь не у кого. Знаю, что после смерти и похорон приезжали её какие-то родственники, перебирали и сортировали вещи перед продажей комнаты этому Денису. Я как раз тогда и переехала сюда жить. Потом нарисовался Денис со своим папашей, купили эту комнату и практически исчезли. В 98-м умерла тёть Надя, а дальше ты и сам знаешь… - медленно опустив взгляд в пол и немного загрустив произнесла Юля.
 - Просто я смотрю кругом, а вещей-то много осталось: шкафы, комод, стулья… Книги на полках. Подсвечник вон какой раритетный. Я бы книги с удовольствием посмотрел, но, думаю, не стоит…
 - Не, Ромка, не надо… - встревоженно перебила Юля – это, всё-таки, чужие вещи и вообще мы здесь незаконно. Наследим ещё. Придёт, не дай Бог, этот Денис, развоняется, ужасно неудобно будет. Пойдём, наверно?..
 - Да, пойдём… - немного напряжённо и вздыхая промолвил я и вышел в прихожую.
 Неуклюже затирая тапками кошачьи следы и пятясь назад, Юля вышла из помещения и, усердно проворачивая ключ в старом замке, закрыла дверь в эту безжизненную комнату.
  Я не мог себя обманывать, но находясь там, кроме дикого интереса, я смог почуять какую-то неприятную и тяжёлую энергетику, что-то такое, что постоянно держало в стрессе. Я прекрасно понимал, что мы в чужом помещении, и что в любой момент может заявиться Денис, но данное негативное чувство имело совершенно иную природу и особенно усилилось после созерцания той отвратительной статуэтки.
 - Давай медведовик с чаем прикончим?! – крикнул я из кухни, открыв холодильник.
- Точно! – с восторгом ответила Юля – а я про него и забыла. Давай конечно! Ставь чайник!
 В нашем бытовом лексиконе было много изменённых слов, и мы довольно часто ими пользовались и прекрасно понимали друг друга.
 Юля спрятала ключ и пошла накрывать стол к чаепитию. По дому, как заведённая, носилась из комнаты в комнату кошка, а я над ней потешался и подначивал эти истеричные выкрутасы. Её забавные пробуксовывания на скользком паркетном полу невероятно забавляли и заставляли меня смеяться. Лилька была ещё совсем молоденькой кошкой, чуть больше года отроду, так что энергии и задора у неё было хоть отбавляй. Стоило только бросить на пол какой-нибудь смятый фантик и всё, держите семеро - этот белый пушистый зверёк не давал покоя до тех пор, пока эта игрушка не оказывалась в трудно доступном месте. Потом она расстроенно сидела рядом со шкафом, словно в ожидании мыши из норы, и издавала жалобные звуки, чтобы ей помогли достать игрушку. Ох уж эти кошки!.. Потрясающие животные!
   Как обычно мы сидели в большой комнате и пили чай тем прекрасным субботним днём. Прекрасным он был конечно же потому, что впереди был целый выходной. Даже несмотря на то, что на улице заметно похолодало после праздников, мысль о том, что завтра никуда не надо согревала очень даже хорошо. На День победы было удивительно тепло, чуть больше двадцати, но потом как-то до десяточки рухнуло, а то и ниже.    
  Медовик на удивление оказался изумительно вкусным, что отметила даже Юля, а значит моё мнение было непредвзятым.
 - Ты в общагу сейчас? – спросила меня сестра.
 - Ну, да. Только сначала в Дохлую Рыббу заскочу, а потом уже в общагу. Прикуплю пару кассет, а то всё уже переслушал по сто раз. Хочется новенького чего-нибудь… - ответил я и слегка потрепал за щёчку Лили, сидящую рядом на стуле – а потом органику учить. Клоаквиум этот поганый скоро, а мне ещё две летучки пересдавать.
- Ты хоть сам-то себе веришь? …
- В смысле?
 - Ну какая органика? В Дохлую Рыббу за кассетами, а потом органика?.. Рома…
 - Не буду же я их слушать до посинения? Ну, послушаю немного, а потом готовиться. Времени совсем мало осталось, а там столько всего надо выучить. По дороге из Дохлой Рыббы до общаги уже одну сторону успею прослушать.
 - Ладно, я поняла. Взрослый мальчик, думай сам. Главное, чтобы на сессию вовремя вышел и сдал всё. Поди, пора уже билеты смотреть на Гомель? Не думал ещё?
- Думал… Но, как-то не знаю. Рановато что ли... Непонятно, какой график сдачи экзаменов будет. Когда завершающий? … Хочу именно в день последнего экзамена уехать, чтобы его сдать и сразу в Новосаровск. Чем больше в Новосаровске пробуду, тем лучше. Как же я туда хочу, если бы кто знал! Скорей бы уже!
 - Да скоро, Ромка, скоро. Майские прошли, а там июнь не за горами, сессия и поедешь в наши родные края.
 - Да! Жду - не дождусь! Так уже достала эта учёба…
 - Прикинь, а ты ещё только на втором курсе. Ладно, всё у тебя получится. Время быстро летит. Я и сама раньше думала, что как же это долго – учиться 5 лет, так много… а тут, хлобысь – и уже работаю седьмой год, и универ давно позади. Вот так!..
 - Я себе не представляю, какой же это будет триумф, когда я закончу Таблетку. Ещё столько испытаний впереди.
 - Закончишь и забудешь, поверь мне. Ромка, я тебя хотела об одолжении попросить. На следующей неделе с четверга по воскресенье мы с конторой уезжаем в командировку на учёбу в Москву, т.е. уеду поздно в среду и вернусь вечером в воскресенье 23-го. Ты сможешь в субботу приехать Лильку покормить, туалет поменять?
  - Смогу конечно! – без каких-либо раздумий, резко выпалил я. Правда уже потом начал вспоминать о грядущих планах на следующую субботу, но кроме учёбы и подготовки к сессии ничего такого важного не планировалось: ни концертов, ни тусовок, ни поездок куда-нибудь – ничего.
 - Пару дней она перекантуется, а вот дальше надо бы покормить. Хорошо, братик? Не в напряг?
 - Да, конечно, не в напряг! О чём ты!.. Правда, мой пушистенький зверёк?.. – ответил я и с радостью потрепал Лильку по загривку.
 - Ромка, спасибо тебе огромное! А то я уже продумывала вариант с Настюхой. Мало ли… Может у тебя там концерт какой в планах: Летов, Боря или металлюги какие… Ну, я так, образно.
- Юля, ну ты же сама прекрасно знаешь о всех моих концертах, они же и твои концерты. Не все конечно, но многие. На Боре мы с тобой были 16-го, на Вэйдере 19-го, ну на Летова я сейчас правда один ходил… Так вот, только-только, две недели назад в ЛДМе отгремел. Ему что, каждый месяц теперь в Питере играть?.. И так по два раза в год нынче у нас играют и на этом спасибо, некоторые города его вообще ни разу не слышали. Мы с Юрой тогда конечно офигели на первом курсе, когда увидели афишу с его концертом в Юбилейном - сразу за билетами побежали. А до этого только ходили и мечтали. Думали, куда он пропал, никаких новостей, почему концертов в Питере нет, а тут на тебе - 22 ноября 2002! Здоровенная афиша такая, прямо напротив Ленсовета, мы и глазам своим не поверили. А потом познакомились с Гришей-металлистом, ну который охранник у нас в Химфарме, так он нам поведал, что Летов никуда и не пропадал и последний раз был в марте 2002-го в Полигоне. Но мы-то не знали… Я тогда вообще ещё в школу ходил в Новосаровске, 11 класс заканчивал, и ни слухом, ни духом о летовских гастролях.
 - Ты в школу ходил, а я уже 5 лет как в юриспруденции работала. Здорово, когда работа недалеко от дома: вышел себе спокойно, прогулялся по Вознесенскому до Якубовича и ты на месте. И не надо с утра в этих вагонах толкаться друг к другу и принюхиваться…
 - Это да!.. Я помню, как первый семестр ездил отсюда до Петроградки. Толкучка по утрам, конечно, лютейшая была.
 - Она и сейчас осталась. Просто ты теперь тоже пешочком от общаги до Таблетки шпаришь.
 - Ну, да! Так это же и круто! Вообще, я считаю, что Петроградка идеальный район! В этом плане повезло, конечно. Ну, всё, что мне надо – рядом: Дохлая Рыбба, Орландина, ЛДМ и этот - Юбилейный.
 - Скажи, жалко, что СКК не на Петроградке… Да?
 - Ну, это ладно… Не так уж и часто там играют те, кто мне интересен. Я вообще там только один раз был на КиШе в прошлом году. Хотя... Концерт конечно был мощный, на целых 3 часа. А народищу! … Как сейчас помню: мы с Юрасиком в метрах 20-и от сцены стояли слева, а позади – ну, просто поля народу и все трибуны до отказа. Особенно зрелищно было, когда зажигалками подсвечивали во время «Воспоминания о былой любви». Помню, как Князь на какого-то скина матерился, прямым текстом посылал его на три буквы.
 - А из-за чего?
 - Так тот дебилоид бросил что-то в гитариста…
 - Ужас какой! Я поэтому с опаской отношусь ко всем мероприятиям подобного формата. Отморозков на них немерено.
 - Так я тебе и не предлагаю на такие ходить. Даже на Вэйдере мы с тобою были - и ты сама видела, что публика достаточно лояльная. А на Боре – так и тем более.
 - Знаешь, а мне очень понравился Боря в Порту. Такой звук классный был и подборка песен. Так хорошо выглядит! Помнишь, как он вышел в начале, в какой-то рубахе белой безрукавой, маске театральной… Джем зарядили русско-народный… Э-эй, у-ухнем! А потом так плавно в Железнодорожную воду перетекли...
 - Да и не говори, просто фантастика! До сих пор в голове периодически мелькает. Хорошо, что я это всё записал на свой чудо-плеер. И Вэйдер, и Гражданку, и Борю. И, надо сказать, запись-то классная получилась!
 - Кстати! А поставь! Давай послушаем ещё раз! Туши телек!
 - А давай! С превеликим удовольствием! А то дерьмо всякое на фоне слушаем… – я незамедлительно взял пульт, выключил телевизор и спешно потопал в прихожую, где была моя неформальная сумка с конспектами и кассетами, причём кассет в ней было значительно больше. Лилька побежала за мной, как будто бы провожать, но уходить я пока не собирался. Ну как можно было уйти, не послушав такие крутые вещи. Я нашёл ту самую заветную, с записью Аквариума в Порту и пошёл врубать её на магнитофоне.
  Юля располовинила последний кусок медовика и разложила его по тарелкам.
- Ромка, а ты знаешь… Правильно ты делаешь, что ходишь на эти концерты, даже записываешь некоторые. Во-первых, получаешь интересные эмоции, какие-то впечатления, а во-вторых, время-то быстро летит, легенды стареют, и кто их знает, сколько им осталось и что их вообще ждёт в будущем… - с какой-то грустью произнесла эти слова Юля и глубоко призадумалась.
 - Да ну!.. О чём ты?! Что за рассуждения такие стариканские? Ты это брось… Они бодрячком все и пышут энергией. Ты же сама видела.
- Это да, но ты же понимаешь, в какой среде протекает их жизнь. Возьми, к примеру, Цоя, Кобейна или Моррисона – молодые ребята, до тридцати не дотянули. Я ни на что не намекаю, просто всякое в жизни случается…
  После этих юлиных слов я тоже немного призадумался и в воздухе, под концерт Аквариума, повисла пауза в нашем диалоге. Я присел на стул, взял последний кусочек торта и, прокручивая в голове всякие философские мысли, молча допивал уже совсем остывший чай.
  Мы посидели ещё немного, поговорили о музыке, обсудили фильмы и некоторых актёров и музыкантов. Время близилось к вечеру, и, чтобы успеть до закрытия Дохлой Рыббы, я собрался уходить. Мы обговорили всё детально по поводу следующей субботы, чтобы избежать всяческие казусы и недопонимания, которые, к сожалению, раньше частенько возникали из-за моей рассеянности. Юля провела мне инструктаж по уходу за кошкой и с полной серьёзностью акцентировала внимание на том, чтобы я обязательно закрывал дверь на оба замка. Ничего нового из её наставления я не извлёк, но на всякий случай выслушал. По крайней мере сделал вид. Клипсой я затянул шнурок на сумке, прыгнул в кеды, завязал шнурки, надел ветровку и, попрощавшись с сестрой и Лилькой, двинул в сторону метро, спешно соскакивая по ступенькам и разматывая узел наушников.
               
                *        *        *

  Проворачивая ключ ещё в первом замке, я прекрасно слышал истеричные вопли Лильки и уже догадывался, что корм сожран полностью и печаль-тоска окончательно измучила бедного пушистого зверька.
 - Да, я это, я! Привет, пушистик! – радостно протягивая руку кошке, я в тот же момент остерегался и был наготове заблокировать её попытку выскочить из квартиры, но вместо этого она вставала на задние лапы и ныряла мне под руку, громко мурлыча от радости.
 Я оказался совершенно прав: обе миски были абсолютно пустыми и хорошо, что в третьей ещё оставалось немного воды.
 - Ну, ты прожора!.. – ответил я кошке, снял кеды и куртку, и пошёл на кухню за кормом. Как только открыл шкафчик и взял коробку, сразу раздался долгий и протяжный монотонный вой – Лили наворачивала вокруг меня круги и, задрав голову, верещала так, как будто её не кормили тысячу лет. Я пытался насыпать корм в миску, но кошка подлезала под руки, совала свою голову и всячески мешала мне это сделать.
 - Кушай, кушай… Голодающая с Поволжья – приговаривал я котейке и гладил её по спине.
 Интересные всё-таки и забавные эти зверьки. Я сидел рядом с Лилей на корточках, наблюдал за тем, как она ест, и периодически гладил её. В завершение своей миссии я освежил миску с водой и поменял лоток, помыл руки, взял суму и пошёл отворять обе наши комнаты.
  Случилось так, что в общаге на целую неделю отключили горячую воду. Мне так и не было понятно, по какой именно причине, ну, да ладно. А самое интересное, что и здесь, на Грибоедова, в данный момент горячей воды не оказалось, и когда она должна будет появиться, тоже неизвестно. Тут вообще с этим частенько беда. Честно признаться, я планировал сюда приезд не только с целью покормить и проведать кошку, но и помыться в том числе, а тут такая подстава.
 Время близилось к одиннадцати, но благодаря активно наступающим белым ночам это особо не ощущалось. Я сидел на диване и периодически лениво переключал каналы, думая о предстоящей тяжёлой сессии. По телеку смотреть было нечего, шла всякая дрянь: «Золотой граммофон» этот дурацкий, бокс, какие-то французские фильмы и прочая туфта. Дощёлкав до НТВ, я отложил пульт в сторону и взял побренчать электруху. Там начинался какой-то неизвестный мне фильм «Особо опасный преступник». Рядом со мною, на стуле сидела Лили и усердно намывалась после сытного ужина, а на кухне потихоньку подогревались два ведра с водой.
 - Ну, вот… а мне придётся как обычно, по-старинке, в тазиках полоскаться, а то голова уже почёсывается – произнёс я, засмотревшись на Лили. Мне на ум пришёл какой-то мотив в стиле вальса, и я пытался его развить и придумать текст.
 - Твою медь!.. Что это?.. – тревожно и почти шёпотом произнёс я и уставился на Лили. Из кухни я услышал отчётливый звук звенящей металлической крышки, закрывающей ведро с водой, как будто её кто-то сдвинул в сторону. В моих расширенных глазах мгновенно потемнело, и по всему телу с ног до головы пронеслись мурашки. Тоже самое услышала и Лили. Пронзительным взглядом она смотрела в сторону кухни и, слегка приподнявшись на стуле, распушила хвост и принялась издавать постепенно нарастающий и угрожающий грудной рёв, от которого, в добавок ко всему, становилось невыносимо жутко и страшно. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от этого ужаса неизвестности и пусть даже на секунду отбросить мысли о происходящем на кухне, не отпуская из рук гитары, я медленно потянулся левой рукой к кошке. Я не успел прикоснуться к её спине, как она ловко прогнулась, спрыгнула на пол и сделала пару осторожных приземистых шагов в сторону кухни, и, не переставая рычать, продолжала всматриваться в дверной проём комнаты. Я прекрасно осознавал, что кроме нас с кошкой, в квартире никого нет и быть не может. Дальше было больше. Лиля сделала ещё пару острожных шагов в сторону прихожей, но вдруг внезапно выключился телевизор и возникло короткое мерцание люстры. Кошка, нервно зашипев и прижав уши, со скоростью пули рванула назад, и, не переставая издавать грудные звуки, спряталась за диваном. Сказать, что на тот момент я находился в состоянии полного оцепенения - это ничего не сказать. Я всем своим сознанием убеждал себя, что такого быть не может, и всё это происходит не со мной. Естественно, что в голову лезли мысли о каком-нибудь приведении, домовом или другой нечисти, и от этого легче не становилось, но среди этого ментального пугающего шторма я пытался найти хоть какое-либо материальное, разумное объяснение, и тут я вспомнил про соседа Дениса.
 - Может это он пришёл до меня, спрятался в своей комнате и пытается меня разыграть, как этот Пельш на Первом канале? А я-то на его дверь внимания и не обращал. Может она открытой была? Какая-то бредовая версия… Зачем я себя обманываю?..
 Спустя ещё несколько секунд непонятного ожидания, и всё ещё пребывая в глубоком ужасе, я всё же нашёл в себе силы и мужество действовать дальше. Глубоко вдохнув и выдохнув, я медленно встал с дивана. Собрал всю волю в левый кулак и крепко сжав гриф гитары правой рукой, громко и демонстративно топая по полу, с суровым выражением лица вышел в прихожую, включил свет на кухне и направил туда свой взор.
  Там никого не было… Но одна маленькая деталь всё же не давала мне успокоиться – крышка на правом ведре была немного сдвинута в сторону. По мне снова пробежала холодная волна. Я незамедлительно подошёл к комнате Дениса и грубо дёрнул за дверную ручку. Попытка оказалась безуспешной. Комната была закрыта. Я опять зашёл на кухню, вернул крышку на ведре в нормальное положение и прильнул к окну. Просто так, для порядка. Там всё так же продолжала трескаться и лупиться глухая жёлтая стена - как и должно быть в нормальных питерских колодцах. Мои телодвижения немного развеяли во мне чувство страха, но ситуация продолжала оставаться без объяснения. Не выключая свет на кухне, я вернулся в комнату. Уже молча, не издавая никаких звуков, кошка по-прежнему находилась за диваном и на мои позывные не выходила. Я поставил гитару, взял пульт и снова включил телек. Кроме второй нашей комнаты, санузла и комнаты Дениса, свет горел везде, работал телевизор и гудел на кухне холодильник. В полуокаменевшем состоянии я сидел за столом и раздумывал над тем, что пора уезжать в общагу пока ещё не закрылось метро, так как здесь что-то совсем тревожно и, мягко говоря, неприятно.
  Вдруг внезапно и синхронно щёлкнули все выключатели и во всей квартире погас свет. Вместе со светом одновременно отключились телевизор и холодильник. Я опять замер от ужаса. Может быть даже и похлеще, чем в первый раз. Я настороженно смотрел в дверной проём, откуда потенциально могла исходить угроза. Слышен был лишь звук газа, который продолжал гореть, а обе конфорки слегка подсвечивали кухню и часть прихожей, но в ней всё равно было достаточно темно, и виднелась только небольшая часть белой денискиной двери. Странно, но в этот момент из приоткрытой форточки, со стороны двора не доносилось ни единого звука, коих множество было ещё несколько минут назад: ни стука закрытия парадных дверей, ни шагов, ни лая собак, ни отдалённого шума улицы. Царила тотальная тишина за исключением горящих конфорок, гул которых был невероятно чист и прекрасно слышим, как никогда…
  Далее случилось то, от чего я рефлекторно вздрогнул, очень сильно испугался и напрягся до такой степени, что не мог пошевелиться. Я услышал приглушённый щелчок выключателя, и нижнюю щель под денискиной дверью заполнил комнатный свет. Из-за дивана раздалось лилькино грудное протяжное негодование. По моему телу пронеслась дрожь и на лбу проступил холодный пот…
  Словно восковая обездвиженная фигура я сидел за столом и с ужасом смотрел в прихожую, а именно в эту подсвеченную щель соседской двери. Всем своим разумением я сопротивлялся увиденному и услышанному, но самое поганое, что я подсознательно готовился к дальнейшим непредсказуемым сюрпризам. К сожалению, они случились… Не переставая, я продолжал всматриваться в эту проклятую щель, хотя периодически, не на долго отводил глаза в сторону от страха, потому что боялся увидеть какие-либо движения за дверью или, не дай Бог, почувствовать, что кто-то пытается её открыть и выйти в прихожую. Этого не произошло, но случилось другое…
  Из кухни снова раздался знакомый скрежет крышки на ведре. Затем он прекратился… И через несколько секунд она с диким грохотом упала на пол и перевалочными движениями, устаканиваясь, заглохла. Из-за дивана я услышал свирепое шипение Лили, а сам немного вжался в спинку стула, ни на миг не отрывая взгляда от тёмного коридора. Я услышал скрип форточки на кухне и в комнату задуло достаточно сильным сквозняком, который придавил тюль на окне и уверенно захлопнул форточку над диваном. В ту самую секунду я подумал только об одном, что нужно как можно скорее валить из этой квартиры пока не случилось что-нибудь непоправимое.
  Правой рукой я медленно взял со стола свой Сименс и осторожно засунул его в карман джинсов. Тихо встал из-за стола, взял с соседнего стула свою сумку, надел её на правое плечо и, пытаясь преодолеть все свои страхи, дрожа, пошёл в прихожую. Находясь в этом сумраке и не смотря в сторону кухни, я быстро снял с вешалки свою ветровку, схватил кеды и, колотясь от ужаса, побежал к двери открывать замок. Сбросив тапки, в носках я как пробка выскочил из квартиры на площадку и захлопнул дверь. Швырнув кеды на пол, я достал из бокового кармана ветровки ключи и спешно закрыл замок. Потом, сидя на холодных ступеньках и завязывая шнурки, я только-только начинал приходить в себя. Надев ветровку и набросив сумку на плечо, я торопливо поскакал вниз, правой рукой, на автомате, проверяя наличие плеера во внутреннем кармане куртки.
 - Что это было – проговаривал я про себя – жесть какая-то несусветная… Попробуй теперь расскажи об этом кому-нибудь – за идиота примут.
  Отжав защёлку, я отворил тяжёлую железную дверь и выскочил из подъезда. Тут же раздался громкий лай в мою сторону. Это было очень неприятно и неожиданно.
 - Зайчик, ты чего? Это свои – пожурила Роза своего любимца.
 - Вечер добрый! – поприветствовал я Розу.
- Добрый вечер, Роман! – поздоровалась со мною наша дворовая известная собачница и продолжила собирать какой-то мусор у подъезда. Пёс мгновенно изменил свой настрой и, покорно наклонив голову, даже слегка как-то заулыбался и завилял хвостом.
  Роза стабильно следила за порядком в нашем колодце и знала каждого жильца по имени, но у меня почему-то всегда к ней было какое-то странное презрение, будто за ней кроется что-то нехорошее. Не знаю почему и чем это можно было объяснить… Вполне возможно, что я просто ошибался.
 Обойдя Зайчика, я нырнул в арку к выходу на канал Грибоедова. Дверь в квартиру Розы как обычно была приоткрыта, а рядом у порога отдыхали две большие собаки. На тот момент я уже приготовился к возможным выпадам с их стороны, но, провожая меня взглядом, они совершенно спокойно продолжали лежать и никаких агрессивных эмоций не выдавали.
 Выйдя из арки на тротуар, я пребывал в какой-то растерянности и прострации, так как не совсем понимал, что делать дальше. Пропустив шального мотоциклиста, я перешёл дорогу и через газон вышел на каменную дорожку набережной канала. Облокотившись на чугунную ограду, я смотрел в эту чёрную воду и мысленно переваривал всё случившееся в квартире. Потом достал мобильник из кармана, зажал клавишу с решёткой, разблокировал и подсветил экран. Никаких пропущенных звонков и СМСок не наблюдал. Было 23:40. Промелькнула мысль, чтобы позвонить Юле и обо всём рассказать, но всё же передумал, и в столь поздний час беспокоить не стал. Да и что бы она могла сейчас сделать, находясь в Москве. Разве только что я мог бы легко её напугать и расстроить. Поэтому звонить передумал. Заблокировал телефон и убрал в карман.
 Размотав узел, я вставил наушники в уши, негромко врубил музыку, застегнул куртку, и медленно пошёл в сторону Садовой. Глубоко задумавшись, я плёлся вдоль канала, смотря вниз под ноги, и никак не мог освободиться от тех ужасов, что явились мне в юлиной квартире. Под лопатку с правой стороны спины острым уголком упиралась кассета, и я периодически поправлял сумку. Немного не дойдя до Кокушкина моста, передо мною нарисовалась какого-то странного вида женщина лет пятидесяти, в тёмном плаще и с синим беретом на голове. Её лицо было болезненно бледным, а губы были накрашены ядерно-красной помадой. Она махала рукою в чёрной перчатке у меня перед глазами и пальцем указывала на свои уши.
 - Извините?.. – вытащив из уха правый наушник, вежливо обратился я к даме.
Со строгим выражением лица и абсолютной серьёзностью женщина мне выдала:
 - Выброси эту гадость, а то пожалеешь! Выброси, я тебе говорю!
 - Ещё чего! Что за бред? … - проворчал я – ненормальная какая-то.
  Вставив наушник обратно, я презрительно обошёл стороной эту загадочную даму и продолжил свой путь. Через несколько шагов я обернулся назад. Женщина нахмурившись стояла на том же месте и грозила мне пальцем, потом, аккуратно перейдя газон и дорогу, скрылась в тёмной арке. Честно признаться, мне опять стало как-то не по себе в тот момент и по коже пробежал лёгкий холодок.
  Я почти подходил к Кокушкину мосту, но навязчивая кассета в сумке упиралась в спину и раздражала до такой степени, что больше я терпеть не мог и остановился, чтобы её поправить, да и вообще открыть суму и нормально всё там сложить. Я с первого курса, как купил её в Дохлой Рыббе, так и ношу с конспектами и кассетами, и ни разу подобного дискомфорта не испытывал. Может просто не обращал внимания? … Стянув клипсу со шнурка, я открыл сумку и сунул в неё руку, но тут же её одёрнул, так как нащупал внутри какой-то неизвестный предмет. Быстро вытащив наушники из ушей и спрятав их в карман, я с испугом и недоумением раскрыл суму пошире и увидел в ней то, от чего меня снова бросило в дрожь и ужас.
 - Откуда ты здесь взялась? … – дрожащим голосом и почти шёпотом произнёс я. Это была та самая гадкая статуэтка из денискиного шкафа. В каком-то затуманенном состоянии сознания и колотясь от страха я держал открытую суму, пристально смотрел в неё и совсем не понимал, что тут происходит. На улице по-майски смеркалось, и вокруг почти никого не было. Дрожащей рукой я вытащил статуэтку и, не раздумывая, швырнул эту мерзость в чёрные воды канала Грибоедова. Она плюхнулась, словно камень и, что самое странное, бесследно исчезла из поля зрения, хотя на вид и на ощупь казалась выполненной из дерева, и по идее должна была всплыть. Провожая взглядом расходящиеся на воде круги, я не стал поправлять конспекты и кассеты, а молча затянул клипсой шнурок, набросил суму на плечо и, опёршись обеими руками на ограду, заворожённо продолжал стоять и смотреть в воду.
   Минуту спустя я обернулся в сторону арки, в которой скрылась та странная женщина, велевшая мне выбросить гадость… Конечно же я тогда подумал, что эта сумасшедшая говорила мне про наушники и плеер, а на самом-то деле вот, оказывается, что… Кто она – эта загадочная особа в этом тёмном плаще и синем берете? … Ищи – свищи, как говорится, теперь-то уже поздно было гадать.
 - И! … Лилька! – громко прозвучало в моей голове – Как ты мог про неё забыть, паскуда! Предатель! Немедленно шуруй домой! Она там одна и нуждается в твоей помощи, а ты её нагло бросил и убежал спасать свою шкуру!
  В тот момент, как гром с небес, меня словно осенил и взбудоражил пронзительный и беспощадный голос совести. Я встрепенулся и, не находя себе места, быстрым шагом, спотыкаясь, рванул через газон и дорогу на тротуар.
 - Блииин! Там же ещё два ведра на газу! … – мысленно заорал я про себя – Вёдра – это ладно, а вот кошка… Ну как я посмел. Мой бедный несчастный зверёк в этом кошмаре… Один на один… Да чтоб я провалился… Моя дурья бессовестная голова.
 Сердце выскакивало из груди, и совершенно наплевав на всю мистику, я стремительно возвращался домой.
               
                *           *           * 
    
  Ни Розы, ни её собак во дворе уже не было. Все жильцы были по домам и казалось, что только я один, метаюсь туда-сюда и пытаюсь разрулить свои проблемы. Подойдя к парадке, я зажал комбинацию 285. Сработала защёлка. Я открыл дверь и зашёл в подъезд. Быстро поднявшись по ступенькам на второй этаж, я достал ключ и уже не так шустро, а с какой-то настороженностью, принялся открывать дверь в квартиру, в спешке закрытую мною на один замок.
  Осторожно войдя и, не закрывая за собой входной двери, я услышал звук кипящей воды в вёдрах и начал зазывать Лили, но кошка не выходила и звуков никаких не подавала. Краем глаза я обратил внимание на дверь Дениса. Она по-прежнему была закрытой и никакого света из-под неё видно не было. Я медленно заглянул на кухню. На полу валялась крышка от ведра. Я подошёл к плите и выключил конфорки. Вернулся в прихожую, включил свет и прихлопнул входную дверь. Опустив сумку на пол, медленно и тихо шагая, я заглянул в главную комнату. В полумраке на диване шариком молча сидела Лили и большими глазами смотрела на меня. Я включил свет и глубоко вздохнул.
 - Зверёк, ну как ты? Прости меня, пожалуйста! Прости… – сказал я, подошёл к кошке и сел рядом с ней на диван. Лили коротко мурлыкнула и забралась мне на колени. Я начал гладить её по спине и вмиг почуял это приятное кошачье урчание. Тёплое тельце пушистого зверька и целебные вибрации давали мне понять, что всё позади. Ну хотя бы в этот момент я мог почувствовать какое-то спокойствие и умиротворение.
  Так мы и просидели с Лили достаточно много времени. Не меньше часа – это точно. Я не хотел вставать, идти закрывать дверь и разуваться. Наша идиллия в те минуты жизни была для меня самым важным и дорогим, что было на свете. Я просто поймал этот миг счастья и хотел всего лишь одного, чтобы он продолжался как можно дольше.

          (Аудиофильм размещён на канале "Атараксия" популярных площадок интернета)