А для птички - два пряничка. Пернатое племя

   Жарки в зарослях   молодого  иван - чая.  Наш овраг.
 
 12 июня

  Сегодня  с  Вилюйкой  спустились в овраг. Он у нас  по соседству.  Выходишь со двора,  переходишь   улицу - тут тебе и овраг.  Жители  прилегающих микрорайонов выгуливают здесь собак, те же, у кого нет собак, прогуливаются  сами. Дело в том, что наш  "овраг" - совсем не овраг, а широкий просторный лог,  поросший деревьями  и  кустами, с зелёными  полянами, с нахоженными  тропами,  с ручейком  на дне  и светлым, весёлым косогором, который  полого и степенно поднимается  к улице Обручева  в районе  целлюлозно - бумажного техникума.  В общем, наш овраг - место  привлекательное  и  бойкое.   Особенно  в июне.  Когда здесь  всё  зеленеет,  благоухает  и  цветёт. И что удивительно…  Три недели назад земля  вокруг  была чёрная, обгорелая, как головешка.  После  весеннего  пала. И казалось, что  выгорела  она  до  основания, и теперь на ней никогда и ничего не вырастет, и вечный удел её – бесплодное, бесполезное прозябание под чёрным траурным покрывалом.
 
   И вот прошло  меньше месяца,  наступил  июнь – и  откуда что взялось?  И многочисленные  золотые  лютики, и ярко оранжевые жарки,  и  затейливые  башмачки, и голубая герань, и жёлтые одуванчики вдоль тропинок.  И всё это на ярко зелёном ковре из молодой травы, лугового клевера, соссюреи,  солодки,  пастушьей  сумки… Всего не перечислить. Да и не знаешь многих растений.
 
   С чего же  всё это выросло?  Да  с такой щедростью, да в таком многообразии?!  Откуда  всё  взялось? Неужто из той самой убогой и безжизненной черноты?  Чудны дела твои, Господи!

   Такие  вот  мысли  посетили меня сегодня, когда мы с Вилюйкой  шли по оврагу. Гулять  мы с ним ходим  по - разному.  То идём в лес  дворами в сторону моря, то в тот же лес идём через овраг.  А бывает, просто в овраге прогуляемся – и домой. Если времени мало.  Сегодня пошли  через овраг, потому что, здесь  он может гулять свободно, не на поводке. В лесу  же, когда  я его отпускаю, он тут же пропадает из глаз,  и  волен заниматься  всем, что ему взбредёт в его бедовую щенячью головушку. В том числе и гонять птичек,  сидящих  уже  на гнёздах,  устроенных  на земле. Здесь же, в овраге он постоянно у меня на  виду, и опасности пернатому поголовью не представляет. 

   Внизу, сразу за мостиком,  на  молодой осинке  сидит  жулан сорокопут.  Он всегда здесь сидит.   Хищник с приятной внешностью. В  жизни  так  бывает.  Сидит он по – особому:  вертикально - его аккуратный длинный хвост  смотрит вниз, туловище торчит столбиком. Всегда развёрнут  к  врагу.   Грудка и брюшко  белые.  Шапочка на макушке  буровато – серая. На глазах  узкая чёрная маска, как у благородного разбойника  Зорро из  фильма  с  Ален  Делоном. Но всё дело в том, что наш сорокопут -  разбойник  совсем не благородный. Растительную пищу он не  употребляет. Ему подавай живность.  В его рационе,  всё что ползает,  всё  что летает, в том числе и его сородичи - небольшие  певчие птички.   Какое уж тут благородство. 

   И хоть внешность у него привлекательная, но голос, надо сказать, очень противный. При приближении неприятеля - будь то я, будь то  Вилюйка - жулан начинает издавать резкие, короткие   угрожающие  звуки.  При этом сидит до последнего, не трусит, а если и улетает, то не далеко.  И всё  продолжает  грозить, дескать,  не поздоровиться, если что.  Выглядит он при этом весьма убедительно.  Видно,  что не шутит. Где – то рядом  у него  здесь гнездо, и так он защищает своё семейство.  Смело и  отчаянно. 

   Я как – то  уже глубокой осенью  нашёл  неподалёку  отсюда,  в зарослях  кустарника  и крапивы,  гнездо. Располагалось оно  у самого ручья,  в развилке старой ивы.  Достаточно большое,  грубоватое,   устроенное  непривычно  низко  над  землёй. Похоже, что это и было гнездо  жулана.   

   После оврага  мы  с Вилюйкой   перебрались через насыпь  на берег залива, где  щенок  всё  так же бегает свободно.  Места открытые,  пёсик  на глазах  и у меня нет опасений, что он может  как – то набедокурить. Так мы прошли вдоль залива метров 200, когда я услышал новый не знакомый мне напев.   Мелодия  неслась  из  берёзы,  стоявшей  отдельно, на приличном расстоянии от своих лесных  сородичей, у самой воды. Саму птичку я не видел, но  пела она так трогательно,  что я тут же отправился  на  её поиски.  Я зашёл в лесок  и, прячась за кустами  и деревьями,  вскоре оказался напротив нужного мне деревца.  Песенка  звучала совсем близко, была она  тихая,  очень мелодичная и немного с грустинкой.   Певца я увидел  там, где и предполагал увидеть – на  берёзе, на ветке.  Он был весь на виду,  не прятался.  В первую минуту я почувствовал разочарование.  Мне показалось, что на ветке сидит обыкновенная овсянка, которая, почему – то,  запела  не своим голосом. А решил я так, потому,  что  грудка  и брюшко у певца были  ярко   жёлтые, овсяночьи.   

   Но  очень быстро я понял,  что  был  не прав.   Птичка сверху вся была шоколадной, что не характерно  для овсянки, к тому же  поперёк грудки её проходила  характерная   коричневая полоса.  Это был дубровник.  Родственник овсянки, но в наших краях, птица очень редкая.    Раньше я её никогда не встречал, и знакома она была мне  только по  определителю.   Естественно, что  мне хотелось  рассмотреть её досконально, но – не получилось.  На нас с Вилюйкой  набежал пожилой бегун в майке и шортах.  Вилюй  сдуру  принялся его облаивать.  Тот остановился и ждал, пока я уберу собаку.  Мне пришлось брать  щенка на поводок.  Пока возился с Вилюйкой  да извинялся перед спортсменом в годах и шортах,  дубровник улетел.  Больше он мне не встретился.    Редкая птица.
 
   Когда  вышли на мыс,  Вилюйка, как всегда,  принялся за зуйков.  Теперь он охотился за ними в воде.  Недалеко от берега из воды торчали несколько столбиков, на которые и присаживались  зуйки, подразнивая щенка.  Тот и плавал от столбика к столбику, пытаясь добраться до птичек. Иногда же носился за зуйками вскачь по отмелям, разбрасывая во все стороны сверкающие в лучах летнего солнца хрустальные брызги. И это весёлое занятие приводило моего щенка в полный восторг.   Пока Вилюйка был увлечён куликами,  я решил проверить,  как там  знакомое гнёздышко  лесного конька, где самочка уже сидела на яичках. Возникли  у меня  некоторые опасения   на этот счёт.
 
   Вчера  мы с Вилюйкой  опять  искали гнездо пустельги.  На этот раз  нашли.  Гнездо большое,   высоко на сосне.  Нашли мы его ещё правее, чем я предполагал - за дорогой,  которая  идёт  к  морю от улицы Советской.  Птенцов в гнезде, судя по всему, ещё нету. Я не заметил, чтобы  птицы кормили  молодняк. Это меня, правду сказать , удивило.  Когда я увидел сокола в городской черте с голубёнком  в когтях, то был уверен, что тот тащит еду для своих птенцов.  Оказалось - я ошибался.  Видать,  голубёнка он нёс невесте. Ходят слухи,  что ухаживая за своей избранницей, он пытается угодить ей вкусными подарками. А потомство кормить, скорее всего, они будут полёвками. Недалеко от гнезда, на берегу моря образовалась вырубка. Каким образом она здесь, на берегу, возникла? Не понятно. Может, что - то собирались на берегу строить, а потом передумали? А может, злонамеренно устроили практически в городской черте, на прибрежной полосе  лесозаготовки. Кто их знает. Скорее всего - второе.  Вырубка хитрая, в глаза не бросается. Я не сразу её нашёл. А вот, что бросается в глаза, так это то, что  сильно заросла вырубка густым, могучим вейником. И теперь здесь настоящий мышиный рай. Так что гнездо пустельги оказалось в этом месте не случайно.

   Правду сказать, меня удивил размер гнезда. Всё таки сокол пустельга - птица не очень большая. Может, чужое заняли. Бывает у них и такое.  В гнезде всё  время  находился кто – то из родителей. Видимо, высиживают потомство.  И  делают это они по очереди. Один  соколок прилетел - другой улетает. Меняются. Так мне показалось. Правду сказать, широченное гнездо не позволяло мне рассмотреть, что там в нём происходит. Мне казалось, что они меняются.  При том  каждый раз  находящийся в гнезде  приветствует  прибывшего  короткими звуками: ки-ки-ки-ки-ки… А то вдруг дуэтом  заведут свою  не очень благозвучную  музыку. Подольше понаблюдать за птицами  Вилюйка мне не дал. Он  весь  извёлся  и меня достал – не нравиться ему  в лесу на поводке  находиться.  Ему всё неймётся, ему всё куда – то надо, постоянно  дёргается, куда – то тянет.   В общем морока с ним. 

   И вот, когда мы оставили соколиное  семейство  и вышли на берег,  то  я и увидел  на мысу  шумную ватагу  школьников, которых привела учительница -  то ли на отдых, то ли на экскурсию.   Проблема была в том, что именно в том месте, где  расположились отдыхать школьники,  на опушке леса,  в небольшой ямке  под еловой веткой  находилось  гнездо  лесного конька, где самочка уже сидела на яичках.  У  меня  ещё вчера появились опасения, что шумная  компания может  испугать  птичку  и та  бросит  гнездо.  Сегодня же я решил проверить - не случилось ли  плохого. Гнёздышко  находилось  недалеко, и я очень скоро понял,  что  моя тревога,  мои опасения  были  не напрасны.  Дети нашли гнездо.  Теперь оно пустое, брошенное  птичкой, сиротливо  лежало на траве неподалёку от ямки, где его и прятали от чужих глаз заботливые пичужки. Яичек  в гнёздышке не было. Рядом  на траве лежали два пряника.

 Красивые яички у лесного конька: светло  серые с зелёным отливом,  в веснушках. Трудно удержаться ребёнку, чтоб не взять такую  диковинку, такую красоту. Вот и взяли.  Взамен же, чтоб птичке не так обидно было, оставили  два пряника.

Собой - то вряд ли у них были.  Небось, после всего  уже  принесли и положили рядом с гнёздышком.