Азбука жизни Глава 2 Часть 186 Сами раздули!

Глава 2.186. Сами раздули!

Мы решили побыть, до завтрашнего концерта, на своей вилле под Сен-Тропе. Приятно видеть здесь счастливой Альбину Николаевну и Ксюшу с нашим малышом. Радуется и узнаёт свою мамочку. И Настёна обещала прилететь из Петербурга, но не может оставить Александра Андреевича. Сейчас женщины и говорят с уважением об их любви. Ксюша что-то вспоминает и из своей юности. Они были с дедулей молодыми, когда папа рано женился. Приехав в Петербург к своей тётушке, и познакомился со своей красавицей Мариночкой. Приятно, что Ксюша всегда вспоминает о короткой любви моих родителей с трепетом. И когда папа ушёл из жизни, она, ради меня, попросила выйти замуж свою невестку за его друга. Наблюдая несколько лет, как любил её Белов ещё при жизни папы. Сколько же в бабуле понимания!

— Диана, не удержалась и здесь включила новости из России.
—Столько разговоров ни о чём!
Вересова сказала с возмущением относительно того,что в Европе среагировали на фильм с участниками артистов, побывавшими в космосе.
—Внученька, почему смеёшься?
—Бабуля, я не слышала в Португалии, как и в Сен-Тропе сегодня, чтобы говорили об этом фильме. Сами раздули из Москвы! Боятся, что этот фильм, как и Урсуляка, россияне смотреть не будут. Они уже в рекламе с ними надоели. Как можно смотреть такое убожество?!
—Согласен с Викторией!
Владимир Александрович сказал с теплотой,примирив с нашим мнением и Ксюшу.

Я откинулась на спинку кресла, слушая этот разговор на два фронта: здесь, про любовь, тонкую и мудрую, как поступок Ксюши, и там, из телевизора, — про искусственно раздутую, крикливую шумиху.

Вот оно, контраст. С одной стороны — тихая, жертвенная история, которую хранят как семейную реликвию. Где любовь — это не страсть, а ответственность, где чужое счастье ставят выше собственной боли, где прошлое уважают, а будущее — бережно строят. Это та самая ткань, из которой соткана наша жизнь. Прочная, хоть и с узорами из потерь.

А с другой — этот фарс. «Сами раздули!» — это не просто оценка новости. Это диагноз. Диагноз системе, которой жизненно важно создавать шум, подменять им тишину, в которой рождаются настоящие мысли и чувства. Им страшно, что их «убожество», как я и сказала, останется незамеченным. Что люди выберут нашу тишину, наши разговоры о настоящем, наши воспоминания с трепетом — а не их крикливые подделки. Поэтому они и раздувают из искры мышиного восторга пламя вселенской значимости. Не для Европы. Для внутреннего потребления. Чтобы создать иллюзию интереса, важности, «мирового признания». Это пиар собственной никчёмности.

Владимир Александрович согласился не просто со мной. Он согласился с принципом. С тем, что есть вещи, достойные обсуждения на вилле под Сен-Тропе — любовь, верность, память. А есть вещи, которые даже смеха не стоят — искусственные сенсации, рождённые страхом оказаться ненужными.

Ксюша, убаюкивающая малыша, поймала мой взгляд и мягко улыбнулась. В её улыбке было то самое «понимание», о котором только что говорили. Она прожила жизнь, где настоящие драмы были тихими, а решения — тяжелыми, но честными. И рядом с этим опытом любой медийный визг действительно выглядел жалко и нелепо.

Я выключила звук у телевизора. Шум мгновенно сменился тишиной, наполненной лишь шёпотом листьев, смехом ребёнка и негромкими голосами женщин, вспоминающих своих мужчин. Вот она, реальность. Не раздутая, а подлинная. Та, ради которой стоит жить, творить и завтра выйти на сцену. Чтобы говорить о важном, а не о надуманном. Чтобы звучать, а не шуметь. И пусть они там «раздувают» что хотят. Наше пламя — другого свойства. Его не нужно раздувать. Оно горит ровно и вечно — в сердцах, в памяти, в музыке, которую мы завтра подарим людям. А их бумажные сенсации сгорят сами собой, оставив после себя лишь щепотку пепла и чувство брезгливости.