Соломоновна и домовой комитет

 Пришёл председатель домкома к Соломоновне. Не один пришёл, с активистами.

 На всякий случай. У Соломоновны нрав крутой и рука тяжёлая.

 Вот и взял управдом свидетелей, так сказать, Иегов.... домкомовских.
Стоят у дверей, жмутся. Не решаются позвонить. Тут поднялся к ним участковый, снял фуражку и вытер пот со лба. Типа, он устал. Ага! Знаем! Мандражировал он сильно. Маскировал свой испуг.

 Короче, приготовил ручку и бумагу и дал команду: "Звоните!" Осмелевшие при виде кобуры халдеи быстро скучковались и вытолкнули к кнопке звонка самого тщедушного. Тот с испугу и звякнул.

 Тишина в парадном настала такая, что было слышно, как за два квартала от их дома кто-то крикнул: "Нюра!"
 Шаги... Дверь распахнулась и явилась Соломоновна во всей своей устрашающей красе. Этаж слегка затрясся, как будто много белья в стиральной машине крутилось на отжим на малой скорости.

  — Чего припёрлись, малохольные? Почему малым сержантским составом? А?! Я ВАС спрашиваю!
  — Так, это, Ахинеюшка, жалоба на тебя пришла. Вот! И не одна. От соседев нашенских. — заюлил, залебезил управдом.
  — Ты, колода косноязычная, чего, как деревенщина тут со мной за соседей размовлять задумал? Небось, диплом о своём высшем филологическом купил в переходе у Костяна? — нахмурилась Ахинея нешуточно сведя две брови в одну.

 — Что вы такое говорить изволите, сударушка? Молвят в заявлении, что вы дозволяете себе по вечерам громко романсы петь. И часто, кстати... А людЯм спать надо. А никак! — посмелее, оглядываясь на усиленно кивающую свиту, молвил предводитель домового дворянства.
 — Вот оно что-о-о! Романсы им мои помешали, да?! Романсы им спать не дают?! Интересное кино. Война и немцы, да?
 — Вы бы не гневались и прекратили бы, ей-богу, право, неудобно и непотребно петь в позднее время, — позволил себе реплику наполовину смертник — управдом
 — Потерпите ещё три дня. Ничего, не помрёте. Внучке своей пою. В гости приехала малая. — Тихим, несвойственным ей голосом с нежными интонациями, проговорила Соломоновна, оглядываясь назад, в квартиру.
 — Господи, радость-то какая! Поздравляем. Правда, ребята?! Но всё же мы с участковым просим: бросьте сегодня петь, а то от вашей громкости пения у многих инфарктные инсульты могут случиться.

 И тут Соломоновну понесло...

 — Ах, вы, сучьи дети!!! Да я же пою, чтоб заглушить ваши же дебилоидные матерные выкрики со двора во время вашей же пьянки. Чтоб мой ангелок не слышал ваших непотребных слов перед сном. Чтоб девонька моя сладкая спокойно уснула, — закипела Соломоновна, всё ещё оглядываясь назад.
 — Да как же под такой рёв можно уснуть? — смело, в лоб задал вопрос осмелевший участковый.
 — У меня все усыпают! — отрубила Ахинея. И продемонстрировала оплеуху представителю власти.

 Увернуться он не успел и тихо, по стеночке, с блаженной улыбкой наркомана сполз к порогу.

 Соломоновна ушла вглубь прихожей и вынесла участковому скомунизженный у него же вчера пистолет. Табельное оружие капитана. Постучала ему по куполу, покрутила перед его носом. Тот сфокусировал взгляд, испуганно полапал свою кобуру и спешно поблагодарил отдавшую ему оружие соседку.

 — Засунь себе в нижний сфинктер свою благодарность! — продемонстрировала великолепное знание анатомии Ахинея. — Будете сегодня так вопить, я тебя из твоего же пестика и пристрелю. И скажу, что сам. Суицид. Понял? Усёк, я спрашиваю? Вот, то-то же! А теперь, граждане хорошие, пока живые, идите по домам своим с миром. Вас бабы ваши ждут. Вы им нужны.

 Челядь похватала за руки-ноги мычавшего участкового и спешно ретировалась.

 Маленькая девочка протопала из глубины коридора и обняла Соломоновну:
 — Бабуль, а кто это приходил?
 — Ти мой цвиточик, ти моя девонька любименькая! — засюсюкала умилённая Ахинея, беря на руки это небесное создание с красивыми бабушкиными глазами. Это приходили черти на инструктаж и просили сегодня песенки не петь. Черти тоже спать хотят. Так что сейчас будем смотреть мультики "Ну, погоди!" Погоди, я дверь закрою, и мы пойдём, ладно?

 Дверь захлопнулась, и приглушённый говор двух голосов удалился, затихая. Со дня сотворения мира не стояло такой тишины.
 
 Через минуту негромко хлопнула дверь парадного, и кто-то вызвал лифт.
 Но эти мгновения тишины были божественными. Клянусь!

 Дом в этот вечер спал хорошо и дружно.
 Вот бы нам такую Соломоновну планетарного масштаба!
 Да?