Глава семнадцатая. В типографии

 Серия 60. "Анналы смутного времени". Книга вторая. Время испытаний. Глава семнадцатая.В типографии.

   Как ни торопился Сергей в типографию, всё равно опоздал. Дверь бюро заказов была закрыта. В таких случаях Сергей просто просовывал тонко сложенные материалы-оригиналы, а фотографии в конверте, в щель между дверью и полом, чтобы утром работницы бюро могли бы их легко найти, оформить и выписать заказ.
   Не ждать, когда он появится в типографии. Затем же они, в специальном заказном пакете, должны будут передать их в наборный цех на пятом этаже старшему корректору, чтобы она поделила эти материалы между всеми корректорами для вычитки.
   И уже потом отдали бы они их мастеру наборного цеха, а мастер передал бы наборщицам, что работают на линотипных машинах.
   Кстати сказать, Сергей не знал: читались ли его машинописные оригиналы, в этом случае, корректорами? Не все ошибки с первого раза в его полосах исправлялись.   
  Фотографии передавались в цинкографию, для вытравливания на цинковых пластинах фото-клише.
   Потом эти цинковые пластинки, или же клише, при помощи липкой ленты специальный рабочий крепил к колодкам, которые изготовлялись здесь же из сплава олова и свинца, с добавлением сурьмы.
   Из такого же сплава отливались и сами линотипные строки. Так что, пока Сергей доберётся завтра до типографии, то газетные полосы не только будут уже набраны и свёрстаны, но и вполне готовыми стать уже и оттисками газетных полос для первичной их читки и правки.
   Вычитка полос производилась всегда параллельно: как корректорами, так и самими работниками редакции. А затем, всё эти первые читки сносилось в одну и шли вновь на линотипы для правки.
   И таких правок за день было по нескольку раз, пока всё в них будет выправлено до конца. В том числе, и с учётом правки цензоров.
   Такой порядок подготовки газеты к печати Сергею нравился. В том числе, и с замечаниями цензоров.
   Они были важны. Это позволяло избегать ненужных ошибок. Да и свежий взгляд корректора тоже был полезен, он позволял избавиться от ненужных шероховатостей в изложении материала и всякого рода ошибок-описок.
   Сергей потому и старался приехать всегда в типографию пораньше, насколько это было возможно, чтобы устранить всякие неясности при выпуске газеты.
   В том числе, и в печатном участке. Часто в типографию он приезжал один, вместо редактора, и сам подписывал газету в печать.
   Кроме его подписи, как и.о.редактора, на последней странице также должны быть обязательно указаны номер заказа и ЦП цензора.
   Газета комбината, в отличие от других предприятий города, имела свой расчётный счёт и сама оплачивала каждый номер своей газеты.
   Вначале каждого года редакцией составлялась специальная расходная смета, куда вносились все предполагаемые расходы, в том числе, и зарплаты самих сотрудников газеты.
   А вот премиальные выплаты от деятельности самого предприятия зависели только лишь от рассмотрения труда каждого из них в парткоме, профкоме, комитете комсомола и в дирекции комбината.
   Там оценивалась полезность работы газеты и её вклада в жизнь коллектива предприятия и посёлка.
   Причём, смета газеты формировалась на основе определённых взносов: девяносто процентов вносила дирекция комбината и десять процентов профком.
   Часто профком свой взнос заменял оплатой экскурсионных поездок для рабкоров. И это было для газеты важно и хорошо, служило вознаграждением рабкоров за их активность в работе газеты.
   Преимущественно, это были экскурсии по литературным местам Тулы, Орла, Калуги и Москвы.
   И это было не только поощрительной мерой для повышения активности рабкоров, но и познавательной, сплачивающей активистов вокруг редакции.
   У газеты, исходя из сметы, был также и свой поощрительный фонд для рабкоров и почтальонов крутояровского почтового отделения.
   Благодаря этому фонду газета имела некоторую самостоятельность в поощрении рабкоров.
   Награждались лучшие. Это применялось преимущественно к пятому мая, то есть, ко Дню печати.
   Большей частью осуществлялось книгами и происходило в торжественной обстановке в Доме культуры, а после официальной части празднование продолжалось за круглым столом.
   Поселковые почтальоны, многие годы разносившие газету по почтовым ящикам домов и квартирам жителей, по собственной инициативе и желанию, тоже поощрялись чаще книгами, а не деньгами.
   В основном, они выполняли эту благородную миссию из чувства местного патриотизма, на голом энтузиазме, из-за большой любви к своей газете.
   И работники газеты считали это неправильным, пытались исправить этот порыв энтузиазма добрым словом и небольшим подарком Пятого Мая.
   Домов и квартир в посёлке было много, однако, не на всех подписки хватало. Тираж "Калининца" дошёл до двух с половиной тысяч, а в Крутом Яру проживало более двадцати пяти тысяч человек.
   Так что самыми тяжелыми были для работников редакции и, особенно, для Жанны Моисеевны в дни подписки, в конце каждого года, когда в дверях её "предбанника" и в коридоре около двери редакции толпились люди, желающие подписаться.
   И не только работники предприятия. Но Жанна Моисеевна, как и все работники редакции, была только довольна этим наплывом читателей и растущей престижностью газеты, чувствовать и ощущать свою нужность людям, предприятию и Крутому Яру.
   Да, эксплуатировать такой безотказный альтруизм почтальонов работникам газеты, казалось, не столь правильным и честным.
   Совесть им этого не позволяла. И потому они, всей редакцией, решили в День печати всем почтальонам посёлка дарить редкие книги, а не деньги, в виде компенсации за их труд и в память о празднике печати.
   Тем более, что тогда по всей стране был просто читательский бум и книги считались ценностью. И работники редакции считали это великим достижением страны.
   Почтальоны и дальше бы продолжали бесплатно разносить газету, потому что они сами её с нетерпением ожидали, читали, они же тоже были жителями посёлка.
   Газета была для них всех интересна и они с удовольствием её читали прямо на почте, едва она поступала к ним по почтовому тракту.
   Особенно, когда были в ней напечатаны важные сообщения и последние новости. Нравились им и литературные страницы.
   Выходила газета предприятия, а по сути она была поселковой, вначале два раза в неделю, потом стала еженедельной и четырёхполосной.
   Это для почтальонов было тоже немалой нагрузкой. Подписная цена на год была всего лишь один рубль.
   Что тоже входило в смету, а желающих подписаться было намного больше, чем позволял её тираж.
   Увеличить же его у реакции не было возможности. Для многотиражек было ограничение в тиражах.
   Не только со стороны самих предприятия, но и их уставами. Потому ответственность на работниках газеты лежала огромнейшая и не только перед коллективом или руководством комбината, но и, прежде всего, перед своими читателями-подписчиками, маленькими и большими жителями посёлка. 
   Потому что она была интересна для всех возрастов. Выпускались и специальные отдельные страницы, в том числе, и для детского творчества.
   Если газета не выходила в положенный срок, то в редакции от звонков раскалялся телефон.
   Вот потому, на следующее утро, после вёрстки и отправки её в печать, Сергей был всегда готов стремглав лететь в эту типографию.
   Но не сегодня в это утро. Из дома, на сей раз, они вышли вместе с Людмилой. И это его сдерживало, хотя он и торопился.
   Сергею даже показалось, что между ними ничего ночью не произошло, хотя спали они теперь в разных комнатах.
   Но потихоньку, между собой начали они как-то и общаться? Людмила ответила на его:
   - Доброе утро!
   - Доброе,- скупо отозвалась она.
   Сергей и этому был рад. Притом они опять неожиданно позавтракали вместе. Не на кухне, а в зале, где он теперь спал.
   Ели пожаренную ею "глазунью" с колбасой, пили крепкий чай с хлебом и сыром. А тут она его ещё, хмурясь, спросила:
   - Давно ты Свете не звонил? Скучает.   
   - Если успею, то я сегодня обязательно позвоню.         
   - Очень занят?
   - Не без того.
   - Ну-ну...
   И ни разу не улыбнулась. Но и этому тоже рад был Сергей. Вместе они вышли из дома и медленно шли к автобусной остановке.
   Ради этого случая Сергей решил сегодня ехать не на трамвае, как обычно, хотя трамвай надёжней, а на автобусе, который им пришлось долго ждать.
   Налаживающиеся их отношения Сергей решил не форсировать, ничего не обострять, несмотря на то, что ему нужно было спешить.
   Ему также хотелось поделиться всеми своими горестями, в том числе, и болезнью отца.
Но он понимал, что это может только вызвать в ней излишне яростную и непредсказуемую реакцию и потому промолчал.
   Не желая всё до конца совсем порушить, он избегал каждого неосторожного слова. В автобусе они тоже ехали молча, стояли, как обычно, впритирку друг с другом.
   В салоне было тесно. И от этого ему было хорошо. Всё было, как раньше. В городе Сергей вышел первым.
   Она поехала дальше. В свой Банк. Он даже и не понял: проводила ли она его взглядом или нет?!
   Сергей не знал тогда, что это была последняя их совместная поездка. В типографии он сразу же взлетел на лифте на свой пятый этаж, торопливо вошёл в корректорскую комнату, где взял оттиски двух полос и направился с ними в редакторскую комнату, где были уже четверо редакторов многотиражек из других газет предприятий Тулы.
   Он стал пятым. Элеоноры Кузьминичны не было. Кроме редакторов в эту комнату забегали и литературные сотрудники, корреспонденты разных предприятий.
   Обычно вычитку-вёрстку в типографии делали от каждой газеты по два человека. И корреспонденты не только тоже читали все полосы, наравне с редакторами, но и бегали ещё по коридорам, носили эти правки-оттиски из редакторской комнаты в корректорскую.
   А там, сверив правки, они неслись, уже с этими полосами, к линотипистам. Потом, после их правки, делали оттиски правленых строк и с поправленными металлическими строками летели-спешили уже к метранпажам, которые специальным шилом выбрасывали строки с ошибками, а вместо них вставляли правленые, в связанные бечёвкой металлические формы полос.
   Метранпажи работали привычно быстро. Шутили с выпускающими газету журналистами, делали свежие оттиски. И теперь корреспонденты-выпускающие бежали с ними уже по новому кругу.
   И так весь день. Но сегодня Сергей был, к несчастью, один и работал за себя и за редактора.
   Кроме того, он заскочил ещё и в цинкографию, посмотреть как там травятся клише с фотографий для этого же номера газеты.
   Он был рад тому, что всё у него пока шло нормально. Сергей сел за отдельный стол, в уже полупустой редакторской комнате, и стал вычитывать свои полосы.
   С особым вниманием он начал читать статью старшего инженера отдела организации труда и управления производством предприятия Богдана Бельца. Под названием: "Внедрять бригадные формы организации и стимулирования труда".
   Это было совсем новое и не всем до конца понятное движение за повышение производительности труда.
   В том числе, и не очень это понятное ему самому, Сергею, а не только обыкновенному читателю.
   В редакции, в Управлении, он прочитал этот материал спешно и бегло, ему срочно было нужно поставить его в номер. Как раз в полосе была "дырка" и материала, как всегда, не хватало.
   А теперь он, со всем вниманием, включился в чтение. Не обращая внимание на шум голосов и разговоры входящих и выходящих из редакторской комнаты.
   Он углубился в чтение. Вот что там было написано и что его заинтересовало: "На нашем комбинате осуществляется внедрение бригадных форм организации и стимулирования труда.
   В июле проведена апробация, а с двадцать пятого августа введено в действие Положение о "сквозной" комплексной бригаде доменной печи в доменном цехе.
   При распределении производственных премий будут учитываться пункты этого Положения, в котором основным пунктом является применение коэффициента трудового участия(КТУ).
   В соответствии с Положением, коэффициент рассчитывается ежедневно, так как при оценке работы человека, один раз в месяц и по памяти, неизбежны ошибки, а значит, возможны и конфликтные ситуации.
   А их необходимо избегать. За базисное значение коэффициента трудового участия принята единица, проработана также шкала поправок, которая позволяет корректировать коэффициент в случае необходимости.
   При такой методике сменное звено бригады доменной печи подводит в конце смены итоги дня и оценивает трудовую активность каждого рабочего звена в течение смены.
   Создан специальный табель учёта коэффициента трудового участия, в котором на протяжении всего месяца ведётся ежедневный его учёт.
   В конце месяца Совет бригады, на основании взаимных претензий и замечаний звеньев, устанавливает коэффициент трудового участия каждого звена, определяющий вклад звена в целом и в результаты работы бригады.
   С помощью коэффициента трудового участия звеньев корректируются индивидуальные коэффициенты трудового участия всех членов бригады.
   Работа по внедрению бригадного метода на комбинате только начинается. В конце этого года намечается внедрение бригадных форм организации и стимулирования труда во всех цехах комбината.
   В этих условиях необходимо обеспечить качественно новый подход к руководству работой бригад, поскольку они становятся основной формой организации труда".
  Вот такая заметка. Если честно сказать, не особенно-то, он и сам понял, что там написано.
   Как можно так организовать работу бригады, не перессорив в ней всех? Ведь, каждый будет считать в бригаде, что он сработал лучше другого?
   Не разобьёт ли эта форма и саму бригаду на отдельные части и группы, не лишит ли она её единства?
   Вот, к примеру, кто может правильно определить лично его, Сергея, коэффициент трудового участия сегодня в работе газеты?
   Только читатель. Значит, только ему, читателю, и выставлять эти балы, а не его начальству или же сотоварищам по журналистскому труду.
   По количеству и качеству написанных им материалов, по добытым и организованным им  от рабкоров заметок.
   Не возбудит ли это зависть в его сотоварищах? В той же Элеоноре Кузьминичне, ведь неприязненное отношение к нему оно и так есть. И что это будет за работа, коли работающие рядом люди будут ненавидеть друг друга?
   Затем, Сергей подумал и о том, что, может быть, он что-то не так понял? Не до понял!
   Что всё это потом войдёт в норму? Может, в отделе у них научной организации труда, да и по всей стране, люди намного умнее его, Сергея?
   Но потом он решил, что народ сам определит, как ему лучше трудится, и сам он научится распределять результаты своего труда!
   И здесь, получается, действуют законы демократии! Это слово ныне у всех на слуху и на устах.
   Потому Сергей решил дождаться откликов на эту статью. Из тех цехов и бригад, где сейчас уже идёт внедрение.
   Чтобы потом самому яснее ощутить и понять эффективность этой формы. В последнее время таких новаций по стране было много и всяких, но были ли они эффективны? Сергей этого точно не знал.
   Это можно было бы ему только тогда понять и узнать, лишь тогда увидеть изнутри тех самих цехов, бригад и участков, где будет опробовано это новшество. Увидеть ощутимые результаты.
   Вот тогда бы он поверил. Ведь люди не всегда честны и откровенны. Могут поддаться очередной кампании и проявить склонность к фальсификации фактов. Как же тут не избежать очковтирательства?
   Вскоре Сергей забыл про все эти свои сомнения и размышления. У него самого ломалась жизнь и судьба, предстояли впереди самые сложные времена его жизни.
   Но и в его работе и жизни, в работе предприятия, предстояли новые, неведомые и немалые изменения. 
   Как и для всей страны. Приближалась перестройка и переделка всей жизни. А страна этого не знала.
   Сергей тоже этого не знал, но о своих личных тяжёлых временах предполагал, но не знал, как их ему предотвратить. И он не мог об этом не думать.
А.Бочаров.
2020.