Надежда должна быть у каждого

 2 варианта.

 Вариант первый.

  Техничка баба Надя подкатила свою тележку к офису ведущих специалистов, дёрнула дверь, открыв её полностью, нащупала выключатель и зажгла свет.

  Батюшки-светы! Прямо перед дверным проёмом стоял офисный стул, на котором, в свою очередь, стоял Дмитрий Анатольевич с бледным, как мел лицом и дрожащими губами, искусанными в кровь. Его шикарный галстук явно диссонировал с верёвочной петлёй, накинутой на его шею. Второй конец верёвки был привязан к потолку.
  — Ишь, что удумал! — громко вскричала баба Надя и резко дёрнула его за штанину.

  Тот открыл глаза и жалобно, сквозь высыхающие слёзы, взглянул на неё сверху вниз.

  — А ну, слазий отсель! — непререкаемо-командирским тоном скомандовала строгая техничка. И дёрнула за другую штанину.
  Дмитрий Анатольевич шмыгнул носом, поправил дрожащими руками сползающие штаны,  снял петлю и неуклюже-виновато спрыгнул на пол.
  — Вот так! — удовлетворённо произнесла баба Надя и уверенным шагом прошла к офисной кофеварке. — Тебе эспрессо, латте или что?
  — Капучино!!! — сиплым голосом ответил несостоявшийся суицидник.
  Машина зашипела, зашкворчала и, пока баба Надя в шкафчике выбирала печенюшки и конфетки, выдала двойную порцию напитка.

  — Иди, бери! Я ж не нанималась тебя обслуживать! Мне ещё полночи вашу богадельню прибирать!

  Мужчина на полусогнутых доплёлся до мини-кухоньки, покорно взял чашку и протянутую печеньку и сел за стол, за который уже успела сесть техничка.

  — Что, снова премию не дали? — Строго-участливый вопрос женщины вывел из раздумий  мужчину. — Э-Эх! Стоит из-за бумажек с жизнью прощаться? Дома, небось, жена, дети, да?
  Тот быстро закивал головой, глотая вкусный кофе.

  — Что за мужик пошёл? Чуть что не так — вешаться лезет! Кому лучче-та сделаешь, обидчивый ты мой?

  Дмитрий поправил галстук, посмотрел на бабу Надю и задумался. Отхлебнул ещё глоток...
  — Ты, касатик, тут долго не рассусоливай, собирайся и шуруй давай домой! Мне недосуг с тобой тут разговоры разговаривать. И верёвку-то сыми, а то мне не достать, а вахтёра не допросишься стремянку принести.

.....    .....     .....

  Когда Дмитрий Анатольевич, попрощавшись с вахтёром, вышел за проходную, баба Надя спустилась с мешком мусора на лифте и вышла в холл.
  — О, Надежда! Привет! — радостно поприветствовал её только что заступивший на вахту ночной сторож.
  — Привет, старый! Опять всю ночь сериалы будешь смотреть? — проворчала уборщица.
  — Чего это Анатольич так подзадержался? Опять, что ли... товось? Без премии?
  — Ну да... Очередной! Не дали, так он сразу — в петлю! Что за мужики пошли? Как бабы истеричные: на эмоциях по жизни скачут!
  — А ты чего? Как?
  — Как, как!!! А вот так! Сдёрнула его. Он, кусок идиота, верёвку к офисному потолку привязал.Ну, спрыгнул бы со стула, потолок реечный обвалил бы, как на той неделе шеф аналитического отдела. Ему бы — ничего, а мне 2 часа лишних убирать. Да и на другой день пришли бы рабочие, сверлили бы новые дырки, вешали бы новый потолок, насорили бы, зассали бы весь туалет. Оно мне надо, Сергеич, скажи сам?! — техничка уже пересекла холл и открыла служебный выход.

  — Да-а-! — понимающе протянул охранник и почесал в затылке. — У каждого в жизни должна быть такая Надежда!
  Но деловая баба Надя уже его не слышала, выйдя за двери во двор и направившись к мусорному контейнеру.
  Жизнь продолжалась.


  Вариант второй...

  Техничка баба Надя подкатила свою тележку к офису ведущих специалистов, дёрнула дверь, отрыв её полностью, нащупала выключатель и зажгла свет.

  Батюшки-светы! Прямо перед дверьми стоял офисный стул, на котором, в свою очередь, стоял Дмитрий Анатольевич с бледным, как мел лицом и дрожащими губами, искусанными в кровь. Его шикарный галстук явно диссонировал с верёвочной петлёй, накинутой на его шею. Второй конец верёвки был привязан к потолку.

  Он неожиданности мужчина пошатнулся, стул резко отъехал в сторону и тело, удерживаемое верёвкой, крепко привязанной к крюку, торчащему из бетонного потолка, закачалось перед носом технички.
  Та, не теряя ни секунды, резво-деловито подскочила к дёргающемуся живому маятнику и, присев, обхватила его мёртвой хваткой анаконды повыше коленей. Подняла вверх, чем ослабила натяжение верёвки.

  — Ишь, чего удумал! — вскричал возмущённый разум голосом бабы Нади. — Сымай немедля петлю, мужчина ты резиновая! СЫМАЙ!!!

  Тот, послушно выполняя волю бабы Нади, торопливо снимал верёвку с шеи.
  — Вот тоже мне, Пися Камушкин! — спокойно пожурила его уборщица, поставив его на пол.
  Пошла к кофемашине, попутно поинтересовавшись: что он будет пить?..

....     .....     .....

  — Надюш, а что это Анатольич так подзадержался? — поинтересовался ночной охранник.
 — Отстань. Плохо было человеку. Помоги со вторым мешком... Ага, вот так! Спасибо!! Премию, понимаешь, бедолаге, не дали. С петли вынула. Нет, ты прикинь! Ему хорошо: отмучился и всё! А мне до утра убирать: понаедут скорая, полиционеры, следователи, натопчут везде, распросы-допросы. До утра не поспать бы ни тебе, ни мне. Оно нам надо? Толкни дверь ... Я сейчас...
  — Да-а-! — понимающе протянул охранник и почесал в затылке. — У каждого в жизни должна быть такая Надежда!