Соломоновна и гвоздодёр

 Пятница, вечер после рабочего дня.

 Соломоновна при заходящем солнышке жмурится от удовольствия на скамейке у парадного.
 Бабульки-завсегдатаи не злобно и очень тихо матерят её из-за угла. Тихо потому, что может услышать, а бегать им не хочется!

 Подсаживается к Ахинее сосед со двора, дядя Гриша и тоже томно млеет от приятной вечерней теплоты.

 - Как ты, Гриня? - лениво, не поворачивая головы, интересуется Соломоновна.
 - Да нормально, что мне сделается! Сама-то что и как?
 - Да всё так же. Сцена пятая: те же и Соломоновна, - и косится в сторону бабулек.
 Оба понимающе улыбаются и примолкают в летней пятничной неге.

 - Слушай, Соломоновна, у тебя же есть гвоздодёр, тот что от жестянщиков-кровельщиков остался. Дай его мне на завтра. На даче сараюшку надо разобрать аккуратно. Я верну в понедельник.
 - Не вопрос. Только чуть позже. Заходи.

 Сказала, и оба тут же переключились на городские и международные новости. Разошлись через 20 мин.

 К ночи Соломоновна легла спать.

 Утром субботы (!) в половине шестого (!!!) звонок в дверь.

 Соломоновна, с трудом разлепив веки, вспоминает, что обещала гвоздодёр. Вытаскивает его из-под кровати и идёт в прихожую. Открывает дверь...

 Стоит мужик. Пьяный. Но видно, как он начинает катастрофически быстро трезветь и седеть.

 Картина маслом: растрёпанная и злая раздетая Соломоновна с увесистым металлическим прутом и смотрит недобрым взглядом.

 Мужчина по лестнице бежал спиной вперёд. И, по-моему, через ступеньку. Уникум.

 Вот напьются, а ты потом не спи из-за этого!