Как мы с Лениным за справедливость боролись

Как мы с В.И.Лениным за справедливость  боролись

Афанасий Мартынович Лебедев, генерал-майор, начальник управления кадров считался в « народе» неплохим дядькой, но хитрованом, при этом всегда добавлялось непременное:-  Но это ему по должности положено. И поэтому , когда он пропел куплет  дефирамбов в мою честь, я не мог не  насторожиться.
Я с пролетарским прямодушием спросил: -Товарищ Генерал, а что там не так ?
Генерал дипломатично не расслышал моего вопроса и продолжил:
- Начальник этого отдела это хорошая карьерная ступенька, с головой ты дружишь , порядок наведешь и через годик другой глядишь и в замы…Ну ,в общем, приказ подписан, подполковника ты получил, как говорится в добрый путь. И он закончил разговор замечательной улыбкой ,в которой кроме лукавства я ничего рассмотреть не смог.
Смысл этой улыбки разгадался сам собой, стоило мне открыть дверь в теперь уже мой отдел.
Нет, я конечно знал что в развед .управлении среди операторов, шифровальщиков, связистов, кодировщиков довольно много женщин, Ну в общем кроме меня в моем отделе был еще один мужик: пожилой Ст. прапорщик  секретчик Вересаев Николай Петрович или просто Петрович, а вот остальные 42 человека были женщины. Даже мой зам капитан Егорова представилась звонким несомненно женским голосом.
Мой внутренний диалог разразился длинной цепочкой плохо цензурируемых эпитетов в адрес хитрована Мартыныча и вообще доблестного командования нашего героического соединения.
Ну а после этого диалога началась работа.
Моего предшественника козлом звали не только женщины, но и все офицеры до командующего включительно. Бездельник и бабник, он завел в коллективе фавориток разумеется молодых и не очень толковых. Работа была сброшена на трех добросовестных опытных и знающих, но умело проводивших свою политику теток, которые в конце концов ловко подставили этого идиота.
Менять надо было многое. Но , когда мне принесли оперативное донесение на подпись, я понял что дело на самом деле еще хуже. Отчеты составлялись по шаблону, не отражали действительного состояния  дел. Непрофессионализм, безграмотность . а то и просто вранье, заставило даже меня выразить свое отношение к этому бардаку громко, очень громко, однозначно, нелицеприятно, не типично , не интеллигентно и для многих грубо. За неделю  введенного мной почти казарменного положения нам сообща удалось составить донесение и ,в итоге, я думаю, об изменениях задумался не только я в нашем коллективе.
 На следующей день меня вызвали к начальнику управления. Вместо начальника в генеральском кресле восседал его зам.
- И это , он потряс моим донесением,- ты предлагаешь включить в отчет?   Переделать!
- Там реальное положение дел. Я врать не буду.
- Принципиальный значит ? - я понял, что тумблер «дур» пора переключать в положение »вкл»
Этому меня научил опытный пред пенсионер майор из разведбата.
- Нет я Родину люблю. Разрешите идти.
- Иди, Генерал тебе мозги проветрит,-  подтолкнуло меня в спину
После обеда я снова был вызван в  начальственный кабинет. Генерал был на месте.
-Ты сам проверял  эти данные ?
-Так точно.
-Что так плохо?- Он пристально посмотрел на меня.
От его левого глаза по щеке. тянулся не длинный, но широкий шрам, и от этого взгляд казался усталым.
-Это мы еще не обработали данные по секторам, там возможно еще хуже.
- А это что за список?
- Это те кто не будет работать в моем отделе.
- Ну и куда я их дену?
- Может к связистам, там вечно текучка.
- Закончишь обработку результат сразу мне. Идите.
Пока я шел до двери, я умудрился услышать его очень тихую фразу: ну правильно гнать этих б..ей на …
Потихоньку все становилось на свои места. В основном добросовестные исполнительные и грамотные мои подчинённые медленно, но верно выбивались в передовики военного производства. Егорова наконец стала майором, и все почему-то считали, что это я протолкнул, хотя я просто обновил давно лежащее в кадрах представление. Самая опытная Людмила Алексеевна заняла достойное ее профессионализму место. А уж несколько пробитых мной мест в садик и ясли, сделали свое тихое и полезное дело в подразделении. А благодарность Начальника Генерального штаба по итогам года окончательно закрепило за мной кликуху среди женщин « наш». Но хорошее не может быть вечным и даже долгим.  Беда пришла,,  как говорится, откуда не ждали.
Когда я приехал после недельных сборов , и пришел на службу в глаза сразу бросилось странно злое  лицо моего зама.
-Валентина Ивановна что случилось?
- Пусть Людмила вам расскажет. У меня слов не хватает и погоны на плечах.
И как в сказке в кабинет сразу вошла Людмила Алексеевна. Оказалось у нас проблема.
На нашу молодую операторшу Марину, к слову очень симпатичную молодую женщину, положил глаз полковник проверяющий  и нагло стал ее домогаться. А после того как был послан сначала вежливо и словесно, а потом грубо и физически,  стал угрожать ей увольнением. Узнал гад ,что здесь трудно с работой, а на попечении Марины больная мать и две маленькие сестренки.
- Так спокойно, я поговорю с ним как с мужиком и офицером в конце концов.
Нашел я его в лен комнате на первом этаже. Но разговор сразу не задался. Только услышав первую фразу,  он  сразу полез в бутылку начал орать ругаться и даже попытался схватить меня за воротник кителя. Я его даже не ударил, а толкнул. Он сделал шаг назад , зацепился за провод лежащий на полу, неловко упал, задев плечом тумбу, на которой стоял бронзовый бюст Ленина.
Ленин внезапно качнулся и глухо упал на полковника. А бюст был нелегкий. Я сразу понял, что белый северный пушистый зверек уже незаметно крадется за спиной. Дальнейшее я помню подробно в деталях, но как-то отстраненно. Его увечье средней тяжести ( перелом челюсти в двух местах) и сотрясение неловко сказать мозга, грозило мне в лучшем случае увольнением, в худшем уголовкой.
После допросов, рапортов, бесед с командирами всех рангов и званий во всем эмоциональном диапазоне включая. разумеется нецензурный, я был отправлен  в госпиталь  «на увольнение» по худшему варианту. (Офицер пред увольнением обязан пройти обследование в госпитале.) Через несколько дней , когда осточертело даже чтение, я вдруг обнаружил, что очень популярен. Кто служил знает, что в части или в гарнизоне, как в деревне, новости распространяются чуть быстрее скорости света. Разумеется, Владимир Ильич  был остроумно увязан  в анекдотическую цепочку, как защитник чести и справедливости. Я был превращен народной молвой в героического страдальца. Откуда росли корни мифов и сказаний о нас с Лениным догадаться не сложно. Я стоически ожидал перемещения своего бренного тела на шконку. Но…
Внезапно появилась медсестричка Настя с моей формой и сообщила, что меня вызывает командующий.
- Я все почистила и погладила вам .
- Спасибо Настенька, сказал я машинально, ибо мысли мои уже были объяты неведомым ужасом предстоящего.
- Подполковник Имярек по вашему приказанию прибыл.
Генерал сидя, смотрел на меня из-за длинного стола. И … удивительно, он сделал приглашающий жест.
- Садитесь. Я сел. Он взял лежащую перед ним стопку листов и подвинул ко мне.
- Читайте.
Сверху лежал рапорт майора Егоровой на имя командующего, я начал читать. Мысли вдруг смешались в голове, я как бы перестал соображать Прошу вас справедливо разобраться в этом деле. Наш начальник ( так и было написано наш) …Дальше был рапорт  старшего прапорщика Вересаева, …он как настоящий офицер… прошу Вас… Дальше рапорт Людмилы Алексеевны.
Я взял всю стопку. (Военнослужащие не подают коллективных рапортов, каждый пишет индивидуально.)
-Можешь не считать все. Как под копирку. Эта твоя толстуха…
-Людмила Алексеевна?
Да, да Людмила Алексеевна, меня тут стыдить начала… Распустил ты своих… он не сказал баб,
Этого он не мог сказать, он был нормальным офицером и высоко оценил их поступок.
- В общем, на этого инвалида, много чего наша прокуратура насобирала, заявление он писать не будет. А вы подполковник будете наказаны. Я подписал приказ о переводе вас на должность заместителя начальника управления.( вышестоящая должность) Идите. Думаю, вас там ждут. И он улыбнулся.
Я одурманенный шел по коридору, солдатик на посту Управления отдавая честь тоже улыбался.
И вот снова металлическая с кодовым замком родная дверь в отдел.
 Я открыл дверь и вошел.
Потом, я сидел за нашим несомненно праздничным столом, уплетая самые лучшие в мире Анины пироги, запивая чаем из сибирских трав, и  умудрялся глупо улыбаться, а  в это время ,Петрович руководил действиями  майора Егоровой стиравшей с моего лица помаду.