Переселение в Якутию

 
 После окончания учёбы в медицинском
училище им. Д. И. Ульянова в г. Симферополе, я девять лет отработала в кардиологическом отделении областной больницы. Коллектив был дружный, доброжелательный. Я ездила на работу за сорок километров. Работала сутки через двое.
 
Раньше дома меня ждали дочь Юлия и мама. Но после пяти лет раздумий и предложений я решилась выйти замуж второй раз, и у меня родилась младшая дочь Алёна. Декретный отпуск быстро закончился, и необходимо было выходить на медицинскую службу. Но дорога отнимала много времени. И я прошла
курсы физиотерапевтической медсестры и устроилась на работу в местную больницу.
 
В отличие от кардиологии, где часто приходилось больных носить на носилках, таскать старый кардиограф весом в десять килограммов, бегать по четырём этажам, не спать ночами, кабинетная работа была не тяжёлой и спокойной. Мне нравилась новая работа, но младшая дочь начала часто болеть: бронхиты
протекали с осложнениями. И я стала подумывать: не бросить ли мне работу?

Прошло два года. За окном была сырая,
дождливая, хмурая осень. Я сидела в своём кабинете. На душе было тревожно. Я не могла понять причину закравшегося опасения. Неожиданно зазвонил телефон. Я взяла трубку и услышала панический голос воспитателя:

— Ваш ребёнок упал на землю и лежит — задыхается, он посинел!
— Чего же вы ждёте? Немедленно везите в больницу! — крикнула я, ощущая неприятные покалывания в сердце, учащённый ритм и душевную боль.

На улице я подбежала к первой попавшейся машине, попросила водителя помочь
мне. Проехав несколько метров, мы увидели мчавшуюся навстречу грузовую машину. В кабине сидела воспитатель с моим ребёнком. Я выскочила из машины, грузовик остановился. Подбежав к грузовику, я забрала дочь и направилась в детское отделение больницы.

Пять часов дочери делали внутривенно-капельные инъекции с разными лекарствами,
но одышка не проходила, Алёнка не разговаривала. Сердце находилось в холодном бешенстве, когда я смотрела на задыхающегося ребёнка, которому врачи не знали, чем помочь. Перепробовали все лекарства, находившиеся в наличии в больнице, от одышки и аллергии. Врачи поставили предварительный диагноз:
бронхиальная астма. Я не хотела верить, что у маленького ребёнка может быть такая болезнь. Откуда? В семье у нас никто не болел бронхиальной астмой. Я сидела возле дочери напуганная, не желая верить в поставленный предварительный диагноз.

Ситуация начала изменяться в лучшую
сторону, и постепенно, к утру, одышка у дочери возникала реже. Днём она играла и разговаривала. А через две недели мы выписались из больницы. Алёна опять пошла в ясли. Но не прошло и двух недель, и приступ повторился. И так на протяжении полутора лет. Врачи посоветовали поменять место жительства с другим климатом. У неё может быть реакция на сырость.

Однажды в кабинете физиотерапии, беседуя с медсёстрами, пока моей дочери проводили ингаляцию, я увидела на столе местную газету и взяла почитать. Взгляд сразу остановился на объявлении: «Переселение в Якутию». Я позвонила по указанному номеру, и мне ответили, что нужно приехать на собеседование с документами, перечисленными в объявлении.
 
После состоявшейся беседы у меня взяли все нужные документы для оформления переселения. Во время беседы я выяснила, что в Якутии предоставляют большой дом и работу по специальности. Сотрудник, мужчина средних лет, пошутил: «Нужно ехать, а иначе вам удачи не видать». Это он произнёс, чтобы мы
не сомневались.

Мы с мужем собрали вещи и некоторую мебель для отправки контейнером. Я не хотела много брать, но он сказал: «Забираем всё». Апрель-месяц. Деревья цветут. У нас в
Крыму тепло. Весеннее настроение. Уже выросла редиска, щавель, укроп…Интересно, а как сейчас в холодной Якутии? Взяв чемоданы, мы с детьми поехали в
аэропорт. Организаторы переселения встретили нас и ещё сорок девять семей, и проводили к выходу на посадку. Перелёт был бесплатным. Мы с семьёй первый раз летели на самолёте, поэтому немного волновались. Остальные переселенцы были радостные и весёлые, и нам тоже передалось их настроение.

Самолёт приземлился в Якутске. В аэропорту всех распределили по сёлам. В каждое
село отправилось по десять семей. Мы полетели на маленьком самолёте в село Эльгяй Сунтарского района.

Зима ещё весну не впускала: мороз, снег по колено. Для прибывших семей были специально построены арболитовые дома, так их называли якуты. Дома местных жителей и все остальные постройки в селе были только из дерева.
Дома переселенцев из арболитовых блоков находились на краю села. Два дома соеди-
нялись одной стеной, но имели разные входы с отдельным большим двором, за которым уже был лес. У небольшой лестницы, ведущей в дом, стояли две оцинкованные бочки с водой по двести литров. Вода в селе привозная, из реки. Внутри дома всё подготовлено для жилья: кровати, встроенный шкаф для белья,
холодильник, стол, электрическая плитка, чайник и даже ваза с цветами. На полу лежали дрова. Печь нужно было топить два раза в сутки.
 
Дом нам очень понравился. Мы осмотрелись, оставили вещи и пошли в клуб, где нас
ждали, чтобы познакомиться, вручить ордер на дом и распределить на работу. Меня направили медсестрой в местную больницу в терапевтическое отделение, мужа — строителем.

Снег начал таять, дороги размыло, на притоке Вилюй реки Лены тронулся лёд. Нам
разрешили три дня побыть дома, а затем выходить на работу. Старших детей определили в школу, младших в круглосуточный сад «Кэнчээри», что в переводе с якутского означает «будущее поколение».

Обильное таяние снега вызывало сырость. И как-то ночью моя дочь проснулась и
стала задыхаться. Мы отвезли её в больницу, там сделали инъекцию, но лекарство не помогло снять приступ. Затем медработники вызвали вертолёт, и я с дочерью полетела в участковую больницу Сунтарского района. Там ей сделали ещё несколько инъекций, одышка уменьшилась, ребёнок стал более подвижный. Нас выписали из больницы через неделю и посоветовали давать таблетки против аллергии. Я месяц лечила её таблетками. С наступлением лета приступы прекратились.

Лето выдалось теплое и сухое. Белые ночи для нас, южан, удивительное
явление. И мы никак не могли привыкнуть. Завешивали окна покрывалами, чтобы дети
могли уснуть. До двенадцати ночи сажали картофель в огороде. Поливать не нужно, снизу вечная мерзлота потихоньку тает и питает её, жука колорадского и в помине нет. Посадили два ведра картофеля, а осенью выкопали пять мешков. Вот такие огородные чудеса. Построили теплицу и выращивали там огурцы и
помидоры. Лето выдалось жаркое, как утверждали якуты, до +35 градусов. Дети купались в речке. В лесу взрослые с детьми собирали бруснику и грибы. Не многие различали грибы: где съедобные, а где ядовитые. Я проваривала их, сливала воду, а потом жарила. Кто-то сразу жарил — и одна семья отравилась.

Через какое-то время меня назначили старшей медсестрой участковой больницы: составление меню, выдача лекарств, хождение в аптеку, помощь медсёстрам в работе. Главный врач больницы, русская женщина, приехала давно и знала хорошо якутский язык. Я выучила только несколько слов. Со мной медработники разговаривали на русском языке. Имена и фамилии у них русские. Давали мне
газету, чтобы я читала на якутском языке, говорили: «Хорошо читаешь». Старшая дочь училась в школе на «отлично», младшая в детском саду стихи рассказывала на якутском языке.
 
Я боялась наступления осени. Дожди, слякоть, сырость. И не дай Бог, у младшей дочери начнутся опять приступы. Мучительно смотреть на болеющих детей. Если бы было возможно, то боль забрала бы себе. Потому что очень страшно, когда ребёнок ночью просыпается от одышки. Осень быстро перешла в зиму, и мои опасения развеялись.

Начались морозы. Помощь колхозу должны оказывать все сельчане. Поэтому картофель, морковь, капусту и свёклу, что сажали в
колхозе, школьники и все свободные от работы сельчане убирали уже в перчатках. Конечно, работали бесплатно, а за это колхоз выделял мясные и молочные продукты по себестоимости. До чего были вкусные сливки! Без добавления молока или сливок якуты чай не пьют. Я его назвала чай по-якутски. И причём он должен стоять на столе первым. Прежде чем появятся другие блюда.

На работу я ходила в валенках и шубе, лицо не закрывала шарфом или платком, как
это делали другие. А когда на санках привозила лекарства из аптеки, то, войдя в больницу, произносила:
— Ох, жарко!
Детский врач, женщина с короткой стрижкой, среднего роста, улыбаясь, смотрела
на меня с удивлением:
— Как жарко? Вы же из Крыма приехали?
Вы привыкли к тёплому климату. А у нас морозы бывают до минус 55 градусов. И жарко?
Хм, непонятно? А я ей отвечала:
— Да, жарко. Я тепло одета: шуба, валенки, шапка и плюс движение.

В домах подключили центральное отопление — и круглосуточно температурный режим не нарушался, около тридцати градусов. Может вы не поверите, но я открывала ночью форточку, чтобы впустить морозный воздух, мне было душно спать. Через пару часов просыпалась и закрывала. Дети спали отдельно в комнатах. Приступов у младшей дочери больше не было. Очевидно, сухой морозный климат повлиял благополучно на здоровье моей дочери. Перемена климата дала положительный результат. Я немного успокоилась и возрадовалась.

Новогоднюю ёлку мы наряжали своими игрушками, которые прибыли в контейнере
целыми и невредимыми вместе с остальными вещами и мебелью, несмотря на большое расстояние: Крым — Якутия. В Эльгяе мы ещё кое-что прикупили: ковровые дорожки, эмалированные кастрюли, мотоцикл с коляской. Было непривычным для нас, что в селе велосипеды, мотоциклы никто не ремонтирует, сломался — покупают новый. Вот так.
 
Зимой иногда к нам в дом стучались опоздавшие на последний рейс автобуса пассажиры, и мы впускали их на ночлег. На веранде в зимний период года у нас
хранилась замороженная брусника и мешок с рыбой. Осенью мужчины села собирались на реке и загоняли рыбу в сети, а затем делили. Кое-что из продуктов мы хранили в подвале:
грибы, варенье из брусники.
 
Младшая дочь часто бегала к соседскому мальчику Серёже в гости. Его папа выращивал много свиней, которые сдавал в колхоз. В очередной раз Алёна побежала поиграть с Серёжей, но быстро вернулась. Алёна открыла дверь в комнату и сказала:
— Мама, я уже разделась.
— Хорошо, заходи. А где твоя одежда?
Алёна стояла в трусах и белой майке.
— А там, на веранде, — ответила она и
юркнула в свою комнату.

Я готовила ужин и подумала: «Надо пойти посмотреть». Перешагнув деревянный не-
высокий выступ на веранде, я увидела неприглядную картину: на полу лежали отдельно в ряд пальто, свитер, шапка, штаны, колготы и один ботинок. Но самое интересное, что вещи были измазаны, простите меня за это слово,
поросячьим г… Что же случилось? Я пошла к дочери и узнала, что они с Серёжей провалились в небольшую лужу во дворе, покрытую льдом, под которым было оно самое… И один ботинок, увы, захватила эта вязкая жидкость.
Мы всей семьёй дружно посмеялись. Говорят, это к деньгам.

Мыться мы ездили в сельскую баню. Вода очень мягкая из реки, волосы хорошо мыть, а вот чай получается невкусный. А когда познакомились с русскими, которые работали на телевышке, то иногда ездили к ним, чтобы попариться в отдельной баньке и пообщаться. Они у нас тоже бывали в гостях несколько раз.

Эльгяй я полюбила. Столько много снега я видела впервые. Воздух чистый. Единственный раз мне довелось увидеть северное сияние, явление этого необыкновенного свечения осталось в моей зрительной памяти на
всю жизнь. Как будто на небе зажглись все купола, а один купол спустился — и я протянула руки и вошла в него. Я тогда дежурила в больнице, и мы с медсестрой Светланой Ивановой вышли из деревянного здания в сказочное пространство.
 
И тогда она мне рассказала страшный случай. Однажды они пошли с бабушкой в лес
за голубикой через реку и встретились со сбежавшим из музея голодным медведем. Она смогла убежать, а бабушка, к сожалению, нет. В селе Эльгяй существует уникальный музей зверей и птиц тайги, не живых. А вот медведь был единственным живым зверем, но в тот злосчастный день он оттуда убежал.
 
В тайге свои правила, которые необходимо знать. Жизнь в селе проходит, словно
жизнь в одной большой семье. Расстояния между населёнными пунктами большие, а во
время навигации люди живут, как на отдельных островах. В летний период мы ходили
дружно на сенокос, варили чай и ели уху. Восьмое Марта праздновали в клубе. В этот день проводились командные спортивные соревнования. А на свой день рождения в июне я пекла шоколадный торт и угощала сотрудников. В подаренной мне книге о Якутии остались их записи и автографы, которые хранятся у меня до сих пор.

День медработника мы праздновали семьями среди лесных нарциссов. Якуты приветливые, дружные и спокойные, никуда не торопятся. Среди них есть очень красивые парни и девушки Севера. Если один из родтелей русский, а другой якут, то рождается ребёнок-метис, с белой кожей, монголоидными глазами, чёрными густыми волосами, становится неотразимым, и можно долго любоваться этой природной красотой. Общаться с сельчанами и жить одной большой семьёй с
общими заботами и праздничными гуляниями было интересно. Но через два года пришлось уехать. Обстоятельства заставили это сделать.

1990 год — время перестройки. Республики стали отделяться друг от друга. В сельской школе все предметы начали преподавать только на якутском языке. Старшей дочери стало труднее учиться, и в свой отпуск я отвезла её в Крым. Сама вернулась и продолжала работать, но в скором времени получила издому печальное письмо. О нём рассказывать не хочу. Теперь на маму легла двойная
нагрузка — школьница, моя дочь Юлия, и беспризорный племянник, сын моей двоюродной сестры. Мне пришлось взять с собой младшую дочь Алёну и уехать из Якутии. Печальные проводы. Но жизнь сама диктует, куда нужно свернуть, на какую дорожку ступить в данный момент. Муж должен был дождаться навигации и выслать контейнер с вещами и мебелью в Крым, а сам остаться работать.
 
В поселковой больнице в физиотерапевтическом кабинете свободной вакансии медицинской сестры не было, и мне предложили стать лаборантом. Четыре месяца каждый день я вставала в пять утра и ехала на электричке на курсы повышения квалификации в Симферополь в больницу им. Н.А. Семашко. После окончания курсов мне выдали документ, и я устроилась в больницу клиническим лаборантом. Работа интересная. Сидишь с микроскопом (словно в космосе) и заглядываешь, что находится в крови человека, какие кристаллы образуются в светло-жёлтой жидкости, а они, хочу сказать вам, чётко начерченные, блестящие, ромбовидной формы,
иногда сверкают маленькими звёздами: это песок и другие интересные элементы, наполняющие наш организм. Познавать человеческий организм и видеть мельчайшие частицы, находящиеся внутри, для меня было увлекательно.

О работе своей расскажу:
в человека, как в космос гляжу,
несказанной красы организм,
для меня настоящий сюрприз!
В человеке галактики есть —
космонавтика сложная здесь,
а ракета моя — микроскоп
средь мятежных космических троп…

В Якутии мой муж долго не задержался,
он приехал через пару месяцев. Контейнер так
и не отправил: вещи раздарил. Домой я приехала с двумя чемоданами, вот и всё, что осталось. На те небольшие деньги, что заработали,
купили телевизор и мебель. Мама твердила: «Вот, ты всё сразу хочешь потратить. А люди откладывают, копят». На что я отвечала: «Может, и неправильно делаю, но самое необходимое для дома стараюсь купить».

Вскоре деньги обесценились, людей в очередной раз обманули, и кто хотел купить
дом, смог купить только диван или телевизор. Предсказатели есть, но и они не всезнающие. Я в сложной жизненной ситуации поступаю так, как мне подсказывает интуиция, что важнее на данный момент, не заглядывая в будущее и не оглядываясь на прошлое, живу только настоящим.
Я всегда вспоминаю чудесные дни и интересные случаи. По воле судьбы стала писать
рассказы и стихи, сейчас у меня счастливые годы. Я часто вспоминаю с душевной теплотой заснеженные пейзажи Якутии и село Эльгяй. Через пятнадцать лет я написала стихотворение «Сияние Севера», посвящённое селу
Эльгяй и его добрым, весёлым жителям.
01.04.2020г.