Потеря

НОВЕЛЛА

Я долго не мог уснуть. Мне чудились какие-то видения: нечёткие, полузабытые воспоминания детства, юности. Потом, томясь от бессонницы, я встал, оделся и  отправился на прогулку.
С давних пор имею, по-моему, неплохую привычку прогуливаться перед сном, причём в любую погоду. Я проживаю в одном из домов на Кутузовском проспекте.
Ночной город был тих. Во дворе было так спокойно, что казалось, мир замер. Не увидев ничего примечательного, я вышел на проспект. Именно это место таило в себе много загадочного, неожиданного и  даже просто скверного. Я чувствовал это всякий раз, когда выходил на прогулку, дневную или вечернюю. Старожилы утверждали, что в старину на месте моего дома  было еврейское   кладбище, на котором хоронили  зажиточных людей Дорогомиловской заставы.
 Когда строили дом, то богатые евреи выкупали у строителей кости своих предков и, по слухам,  за весьма большие деньги. Соответствует ли это действительность или нет, я, конечно, не знаю. По-моему, это вполне могло быть.
В советское время никто особенно  не беспокоился о религиозных обычаях того или иного народа. Нужно было построить дом, значит, его строили, несмотря, ни на что, наплевав на всё и на всех.
Может быть, поэтому, всякий раз, ступая по асфальту, особенно в поздно вечером, я ощущал чьё-то присутствие, будто кто-то следит за мной. Надо полагать, что это были души тех, кто был похоронен на этом кладбище.  Однако я всё это списывал на своё необузданное воображение.   
  Прохожие, похоже, не замечали всего этого или не  хотели замечать, но я-то знал, в конечном итоге, что-то потусторонне существует.
  Вот и сегодня, идя по чётной стороне домов к центру города,  мимо дома номер двадцать шесть, где некогда проживали уважаемые наши партийные вожди: Леонид Ильич Брежнев и Юрий Владимирович Андропов, я вдруг почувствовал лёгкое прикосновение. Невольно оглянулся, но никого не увидел. Если бы это прикосновение было более сильным, я бы испугался, а тут осторожное, словно порыв ветра. Вначале я действительно  подумал, что это ветер, не придал этому должного значения и пошёл дальше. Миновав этот дом, я вдруг услышал лёгкое покашливание.
«Ну, началось», -   подумал я.  Всегда вздрагивал при ощущении чего-то подозрительного. И вот оно,  явилось.
 К тому же, движение машин как-то приутихло: проскочат на большой скорости несколько шикарных лимузинов в одну и другую стороны и … тишина; правда, несколько секунд, потом снова  несколько лимузинов, и снова ... тишина.
На противоположной стороне неторопливо гуляло несколько человек. Рассмотреть, как следует, я их не мог, хотя и светили фонари:  было всё-таки недостаточно светло, да и расстояние слишком большое.  На всякий случай я резко обернулся - никого.  Кто-то призрачный, неосязаемый сейчас находился рядом, я почти был уверен в этом, и мне стало не по себе. Получилось как всегда: проспект пустынный, и я среди своих ощущений, наедине с неизведанным.
Я решил не испытывать судьбу и повернул назад. Пройдя несколько шагов в сторону своего  дома, вдруг услышал негромкий голос:
-Как всё изменилось. Боже мой.  Не маленькая улочка, а громадная проезжая дорога.  А кладбища почему-то нет. Вот чудеса!
 Я  опять оглянулся. Снова – никого. У меня уже, надо сказать, начался мандраж, я ускорил шаги, потом побежал и внезапно снова услышал:
-Стой, добрый человек. Мне говорить с тобой охота.
Я припустил, пуще прежнего. Побежал, надо сказать, из последних сил.
-Постой, говорю. Я не сделаю тебе ничего дурного. Я – Абрам Штокман. Только скажи мне, куда девалось кладбище, и где сейчас  могилы? Всё  перевернуто вверх дном, ничего найти нельзя. Может быть, ты поможешь их отыскать, добрый человек?
-Про могилы ничего не знаю! - судорожно крикнул я, продолжая бежать.
-Как   не знаешь? Ты не хочешь отвечать? – громко произнёс голос.
Мне вдруг пришла в голову спасительная, на мой взгляд, мысль. Я остановился и, тяжело дыша, произнёс:
-Не понимаю, о чем вы?  Говорите  яснее или я побежал.
Вероятно, дух не ожидал такой наглости. Наступило тягостное молчание. Я, уже не торопясь, пошёл дальше, ещё судорожно дыша, но внезапно натолкнулся на препятствие и упал, ударившись лбом обо что-то весьма твёрдое.
-Я же просил ответить, где кладбище? - снова заговорил незнакомый голос, - а ты, добрый человек  сказать не хочешь?!
-Покажитесь, Абрам Штокман, и я поверю, что ты здесь, - с усилием произнёс я и стал гладить ушибленное место, – а то, дурите  меня, как мальчишку.  Может быть, вы  не тот, за кого себя выдаёте, а? Такое ведь тоже возможно. Ходят здесь разные, а потом с честными людьми инфаркты случаются.
Внезапно, страх, ранее владевший мною, почему-то  внезапно испарился, и я, осмелев окончательно, решил проучить невидимку.
-Покажись, Абрам, не стыдись, - внезапно заорал я на всю улицу. Таким быстрым переходом на «ты» я хотел смутить этого призрачного Штокмана. Вероятней всего, мне это удалось. Наступило молчание, прерываемое тяжёлым сопением.
 Своим криком я привлёк внимание молодой парочки, которая внезапно вышла из арки  «партийного» дома. Парень с девушкой  от неожиданности шарахнулись в сторону. Девушка вскрикнула. Парень хотел, было подойти ко мне и разобраться, в чём, собственно, дело, но в этот момент я снова заорал, но теперь уже от боли. Кто-то со страшной силой дёрнул меня за нос. Потемнело в глазах, и я упал…
Когда очнулся, с огромным  усилием поднял голову. Боже мой, я дома. Лежу на кровати, правда, весь в крови. Никого рядом нет.
 За окном всходило бледное серое утро. Мгновенно я  вспомнил всё. Еле-еле встал и первым делом подошёл к зеркалу. О, Боже мой! На меня смотрело  чужое, перемазанное в крови, лицо;  маленькая голова с редкими седыми волосами; мёртвые, пепельного цвета, глаза; измождённый, в морщинах, лоб; невыразительная кромка губ, маленький крючковатый нос. Как это произошло, можно только догадываться.
От отчаянья я завыл.