Ключ от всех дверей

Ключ от всех дверей (рассказ)

1.

Дмитрий Николаевич Крылов припарковался на стоянке возле дома и открыл дверь, собираясь выйти из машины, но замер на полпути, успев высунуть наружу только одну ногу. Он вспомнил, что оставил на работе папку с авторефератом кандидатской диссертации, на которую ему до вторника надо написать рецензию. Наступил уже вечер пятницы, но Крылов ещё так и не открывал ту несчастную папку, вторую неделю валявшуюся у него на столе. Дмитрий Николаевич служил заведующим лабораторией в Институте ядерной физики Новосибирского Академгородка, имел учёную степень доктора физико-математических наук и всегда отличался своей обязательностью и пунктуальностью. Поэтому в любое другое время поступивший ему автореферат был бы в кратчайшие сроки прочитан, отрецензирован и отдан обратно соискателю. Если бы не одно но…

С месяц назад Дмитрию Николаевичу, неспешно прогуливающемуся с собакой по дорожкам Ботанического сада и между делом размышляющему о весьма неожиданных результатах недавно завершившегося эксперимента, проводимого в его лаборатории, пришла вдруг в голову одна странная идея… Сначала он отогнал её от себя, как совершенно нелепую, чуть позже заинтересовался ей, ну а потом эта идея незаметно превратилась в задачу, решение которой полностью захватило все мысли доктора наук, и он корпел над ней уже целый месяц, несколько запустив текущие дела. Поэтому, как бы и не хотелось Крылову возвращаться сейчас в институт, но выбора не было — сегодня вечером ему кровь из носу надо изучить забытый на столе автореферат, а за выходные написать на него рецензию. Дмитрий Николаевич тяжко вздохнул, сунул ногу обратно в салон, закрыл сиротливо распахнутую водительскую дверь, завёл машину и поехал на работу, благо она находилась недалеко от дома.

Припарковавшись на аллее под огромными зелёными елями, доктор наук поднялся по ступенькам крыльца и вошёл в холл, где тут-же был пойман охранником Петром Егоровичем, всю жизнь прослужившим в институте по хозяйственной части, а с выходом на заслуженную пенсию перебравшимся на более спокойную должность.

— Забыли чего, Дмитрий Николаевич? — догадался тот, откладывая в сторону газету, — лабораторию с охраны будете снимать?

— Буду, — опять вздохнул Крылов, беря протянутый сторожем журнал, и доставая из кармана пиджака очки и ручку. А скучающий Егорыч, обрадовавшись внезапному появлению неожиданного собеседника, заговорщическим тоном сказал, хлопнув рукой по газете:

— Слыхали? Люди у нас начали бесследно пропадать! Пишут, что это вы своим коллайдером их распыляете!

Дмитрий Николаевич от неожиданности аж закашлялся.

— Каким ещё коллайдером, — возмутился он, — ты совсем рехнулся, Пётр Егорович?

— А вот посмотрите-ка сами, — подмигнул Егорыч и протянул Крылову газету.

В глаза доктору наук сразу-же бросился огромный заголовок на первой полосе местной жёлтой газетёнки: «Шок! Три человека как сквозь землю провалились! Что скрывают учёные?» Он чертыхнулся про себя, но тем не менее принялся читать короткую заметку.

«Жители Новосибирска ещё не успели оправиться от потрясения, вызванного таинственным исчезновением топ-менеджера крупной компании, произошедшего неделю назад, как вслед за потерпевшим словно сквозь землю провалились его жена и дочь. Мы уже писали ранее, что второго июня сего года бесследно пропал начальник отдела продаж крупной торговой фирмы «Южная звезда», Олег Степанович К. По словам коллег-очевидцев, он зашёл по своим естественным надобностям в туалет на третьем этаже офисного здания, принадлежащего указанной компании, а обратно в коридор уже не вышел. Никаких следов, могущих пролить свет на судьбу незадачливого работника, в туалете обнаружено не было, а камеры наблюдения внутри здания однозначно подтвердили, что, зайдя в таинственный сортир, несчастный менеджер будто бы растворился в нем! Само собой разумеется, наши доблестные правоохранительные органы даже и не подумали возбуждать уголовное дело по факту происшествия с Олегом К, цинично сославшись на отсутствие признаков его убийства. Но не далее, как вчера, весь город потрясло другое загадочное исчезновение — на этот раз жены и дочери пропавшего ранее топ-менеджера! Накануне вечером камеры наблюдения, установленные в подъезде дома, где проживала безутешная семья, только-что потерявшая своего единственного кормильца, бесстрастно зафиксировали, как жена и дочь К. вошли в свою квартиру, но обратно из неё уже не вышли! Тревогу подняла горничная, пришедшая утром, чтобы убраться у К, но не обнаружившая во вверенной ей квартире ни малейших признаков жизни. Встревоженная недавним исчезновением главы семьи, горничная сразу почувствовала неладное и позвонила в полицию, а проведённая проверка моментально подтвердила самые страшные её предположения — дочь Олега Степановича в школе не появлялась, а жена его на работу так и не приехала. Как выяснила редакция, дело об исчезновении трех человек уже взял на личный контроль Глава Следственного комитета России, и мы надеемся, что халатно отнёсшиеся к своим обязанностям сотрудники городской полиции неминуемо получат по заслугам. Но в то же время мы, как журналисты, да и просто как обычные граждане, которым не безразлична судьба нашего родного города, хотели бы задаться в этой связи несколько другим вопросом! Ведь, как известно читателям, в Новосибирском Академгородке, за неприступным забором Института ядерной физики СО РАН в настоящее время проводятся эксперименты, связанные с отысканием новых, неизвестных пока науке элементарных частиц, и эти эксперименты, по мнению наших источников в институте, вполне могут привести к нарушению хрупкого пространственно-временного континуума и более того…»

Читать дальше весь этот бред у Дмитрия Николаевича уже не хватило сил. Он швырнул газету обратно охраннику и громко выругался, что было для него совсем нехарактерно.

— А они Вам разве ещё не звонили насчёт комментария? — невозмутимо подмигнул учёному довольный Егорыч, — ну так ждите! Обязательно позвонят. Журналюги, они такие! А Вы и в самом деле не слыхали про исчезновение целой семьи? Во всех новостях только о них и пишут.

Крылов равнодушно пожал плечами, сделал наконец запись в журнале об открытии лаборатории, направился в сторону лестницы и пробормотал на ходу:

— Не слышал я ничего, занят сильно на работе.

— То-то я смотрю, вы в последнее время сам не свой, какой-то весь заполошный, — участливо сказал ему в спину Егорыч, — а газетку-то зря Вы бросили, там дальше в статье ещё и про исчезновение доктора написано. Скажете поди, и о нём ничего не слыхали?

— Какого доктора? — раздражённым голосом спросил Крылов, оборачиваясь, — ничего я про докторов не слышал.

— Ну здрасьте, вообще всё проспали! Тот докторишка психологом работал или психиатром, хрен их шарлатанов разберёшь, он богатым Буратинкам стрессы снимал за бешеные деньги. Ну и в квартире у одного Буратины сам из окна и выбросился. Наверное, с ума сошёл, с такой-то нервной работой. Вот только тела его тоже не нашли… исчез бесследно, как и та семья!

Дмитрий Николаевич невольно остановился.

— Что значит, тела не нашли, куда же оно подевалось? — удивился он.

— А вот то и значит, — развёл руками Егорыч, — камеры на соседнем доме записали, как он на подоконник залез и вперёд шагнул, с восемнадцатого этажа. А куда потом его труп подевался, неизвестно, ведь под окном никаких следов тела не оказалось!

Крылов на такую дичь даже ничего не стал отвечать, а только ускорил шаг, стараясь побыстрее убраться с глаз скучающего охранника, пока тот не загрузил его ещё какой-нибудь вычитанной в жёлтой прессе байкой.

2.

Доктор наук поднялся на третий этаж, подошёл к своей лаборатории, проверил пластилиновую печать на двери, сорвал её, отпер ключом замок, вошёл внутрь и невольно застыл на пороге, как столб. И было отчего — за столом возле входа сидела его новая лаборантка Олечка и увлечённо перелистывала бумаги в какой-то папке. Впрочем, Дмитрий Николаевич мгновенно понял, в какой. Именно в неё он и записывал в течение последнего месяца свои идеи, мысли и варианты решения задачи, которая никак ему не давалась.

Олечка устроилась в институт лишь две недели назад, она была эффектной длинноногой блондинкой, обожала все розовое и блестящее, но, впрочем, необходимые документы и характеристики предоставила, резюме её оказалось безупречным, да и работала она весьма добросовестно. Однако вид лаборантки, сосредоточенно тыкающей своими изящными розовыми коготками в его, Крылова, личные записи, в которых он и сам-то разобраться не мог, казался таким сюрреалистическим, что доктор наук даже забыл рассердиться, а только растерянно спросил:

— Ты как здесь оказалась, Ольга?

До него моментально дошло, что дверь лаборатории была опечатана снаружи, а внутри под потолком стояли датчики движения, которые сразу среагировали бы на проникновение непрошенного гостя. Но, словно прочитав мысли неожиданно вернувшегося руководителя, Олечка тут-же все и пояснила своим приятным мелодичным голоском:

— Так ведь датчики внутри уже неделю не работают, они отключены, вы же сами заявку на ремонт подписывали, сейчас только входная дверь и осталась под охраной. А я тут в лаборатории засиделась, заработалась, на время не посмотрела, меня коллеги и закрыли внутри, да ещё и опечатали. Вот теперь я сижу и жду, когда Вы свою подчинённую спасёте. Вы же папку с авторефератом на столе забыли. Я так и подумала, что обязательно вернётесь за ней, поэтому и шум поднимать не стала.

Пояснение на первый взгляд казалось весьма логичным. Крылов и сам вспомнил про отключённые датчики движения, да и тот злосчастный аспирант наверняка уже обзвонил всех его подчинённых, пытаясь выяснить, читал ли грозный заведующий лабораторией его автореферат, или нет. Но что-то не нравилось доктору наук в словах лаборантки, а что именно, он понять пока не мог.

— Ну а бумаги мои ты зачем взяла? — язвительно спросил Дмитрий Николаевич, — про окрашивание ногтей в них ничего не написано, даже и не ищи!

— Ногти я и без Ваших записей умею красить, — парировала Олечка, — а в бумагах меня заинтересовал ход Вашей мысли. Вы ведь абсолютно правильно интерпретировали результаты эксперимента, да и задачу сформулировали совершенно точно, я Вас поздравляю! Вот только решение задачи Вам увы, не по зубам, создать «Теорию всего» Вы не сможете, так-как мыслите в неверном направлении.

Отказавшийся верить своим ушам Крылов изумлённо уставился на лаборантку. Он и предположить не мог, что длинноногая блондинка Олечка знакома с одной из главных неразрешённых проблем современной физики — созданием, так называемой «Теории всего», или «Единой теории поля», которая объединила бы все четыре известных науке взаимодействия элементарных частиц, а возможно добавила бы к ним и пятое, пока что никем не открытое. Попытки создания такой теории человечество предпринимало уже добрую сотню лет. Сам Альберт Эйнштейн посвятил решению этой задачи большую часть своей жизни, правда, так и не добился успеха. Многие учёные и после него пытались свести в единое целое все открытые взаимодействия — гравитационное, электромагнитное и два ядерных, достигли на этом пути значительных успехов, сумев объединить в общую Стандартную модель три взаимодействия из четырёх, но, до настоящего времени всеобъемлющая «Теория всего» так и не была создана. И более того, чем дальше продвигались люди на пути познания мира, тем больше новых загадок подбрасывала им коварная матушка Природа, сначала в виде темной массы, а потом и темной энергии. И никто не знал, что же ещё она подкинет людям на тернистом пути познания мира. А ведь разработка всеобщей теории, которая представляла бы из себя не много ни мало, но главный закон функционирования Вселенной, позволила бы человечеству познать все тайны окружающего мира и выйти на новый для себя уровень!

Дмитрий Николаевич был по роду деятельности физиком-экспериментатором, он исследовал взаимодействие элементарных частиц и в последнем своём эксперименте неожиданно выявил отклонение их поведения от предсказаний Стандартной модели.  Но об этом никто, кроме руководства института, пока не знал, так как Крылов с коллегами занимался сейчас перепроверкой полученных данных, пытаясь исключить все возможные ошибки, прежде чем вынести результаты исследования на суд мирового научного сообщества. Ведь если ошибки не было, то эксперимент мог свидетельствовать о существовании неизвестного ранее науке взаимодействия частиц!

Дмитрий Николаевич знал не понаслышке о трудностях создания единой теории поля. Но он и предположить не мог, что месяц назад во время прогулки с собакой в саду и обдумывания результатов эксперимента, ему вдруг придёт в голову абсолютно нелепая на первый взгляд идея и он невольно сформулирует задачу, решение которой возможно и приведёт наконец человечество к созданию «Теории всего». А возможно и не приведёт…

Крылов, будучи экспериментатором, недостаточно хорошо владел математическим аппаратом, используемым физиками-теоретиками, поэтому ему очень сложно было самому оценить перспективность выбранного пути, но пока что он не пытался вынести свои мысли на суд коллег, а пробовал самостоятельно решить поставленную им же самим задачу. Однако, у него ничего пока не получалось — либо он неверно сформулировал задачу, или же решал её неправильно. Поэтому слова длинноногой лаборантки о том, что идея его верна, а ошибочен лишь путь, крайне изумили и задели за живое Дмитрия Николаевича. Это было все равно, что услышать от продавщицы в местном продуктовом магазине замечания по неправильным калибровкам институтского ускорительного комплекса, которые и привели к неожиданным результатам его последнего эксперимента. Крылов конечно понимал, что Олечка, как и все другие работники лаборатории, прекрасно знала о нетривиальных результатах эксперимента, но учёный совершенно не мог понять, как блондинка вообще сумела разобраться в его записях, о которых он не рассказывал никому, да ещё и со знанием дела принялась их комментировать!

Доктор наук подошёл к лаборантке, расположился на стуле рядом и решительно сказал:

— Ну хорошо, если, как ты считаешь, я иду в неверном направлении, покажи тогда мне дураку правильный путь!

Олечка замялась, отложила папку и внимательно посмотрела на Крылова своими огромными голубыми глазами.

— Может быть, мне не стоит этого делать? — сказала она задумчиво.

— Ну почему-же не стоит, — Дмитрий Николаевич уже закусил удила, решив по полной программе оттянуться на своей наглой лаборантке и поставить её на место, — очень даже стоит, я с нетерпением жду, когда ты мне расскажешь, как решить эту задачку! Правда, сам старик Эйнштейн сто лет назад не смог этого сделать, но куда уж тому старперу до тебя!

— Возможно, он бы и смог, — с серьёзным видом ответила Олечка, — да только сам не захотел. Решил, что овчинка выделки не стоит. Создание «Теории всего», конечно, весьма лакомая цель для любого физика, но разве можно отдать за неё свою единственную жизнь?

Крылов, подумав, что ослышался, выпучил глаза на лаборантку, а та невозмутимо продолжала.

— Хватит с него и создания теорий относительности, — сказала Олечка, — хотя Вы знаете, пришлось даже на какое-то время вывести его из строя в семнадцатом году, чтобы слишком не усердствовал. Ведь большие знания рождают большие печали. Но зато потом он все понял и занялся более безопасными разделами физики, всякой там статистикой.

Тут Дмитрий Николаевич некстати вспомнил, как в своё время читал в биографии Эйнштейна, что в 1917 году на того одновременно навалились и проблемы с печенью, и язва желудка, и желтуха, и ещё куча болезней. А несчастный учёный несколько месяцев провалялся в постели, пока полностью не оправился.

— И кто-же вывел Эйнштейна из строя? — осторожно спросил Крылов, который вдруг отчётливо понял, что его новая лаборантка, судя по всему, сошла с ума.

— Ну я, кто же ещё, — скромно призналась Олечка, — ведь ваш сектор галактик именно я курирую.

Дмитрий Николаевич начал находить диалог с сумасшедшей лаборанткой даже весьма забавным и поэтому продолжил расспросы.

— И что же такого опасного в «Теории всего»? — спросил он вкрадчивым голосом, поудобнее расположившись на стуле, — почему нам запрещено её создавать?

— Эта теория даёт доступ разумным существам к полному познанию окружающего мира и к открытию глобальных законов функционирования Вселенной, — лекторским тоном невозмутимо произнесла Олечка, — короче говоря, это ключ от всех дверей. А цивилизация, создавшая такую теорию, признается нами угрозой и подлежит немедленному уничтожению. Вот поэтому я и здесь. Я решила на месте оценить уровень опасности и понять, необходимо ли мне ликвидировать ваш человеческий вид целиком, либо можно для начала ограничиться только Вашей персоной.

Крылова вдруг прошиб холодный пот. Слишком уж не соответствовал внешний вид его сумасшедшей блондинки-лаборантки её страшным словам. А может быть, он сам сейчас бредит?

— Я не сумасшедшая, да и Вы не бредите, — сказала Олечка, — я говорю все как есть на самом деле. Кстати, Вас можно поздравить. Ведь Вы второй на этой планете человек после Эйнштейна, так близко подошедший к решению проблемы.

— А почему Вы оставили в живых старика Альберта? — растерянно спросил несколько польщённый сравнением с гением доктор наук, который, впрочем, не поверил ни единому слову собеседницы, хотя она, как оказалось, даже умела читать его мысли.

— Помните про Золотой век физики? — задала лаборантка встречный вопрос, — давным-давно, в конце 19 века ваши учёные посчитали, что окружающий мир ими полностью познан, все необходимые законы и формулы выведены, а развитие физики, как науки, завершено. И Вы, конечно, помните, сколь жестоко они ошиблись в своей наивной самоуверенности? Ведь те законы, которые они вывели и назвали своими именами, описывали лишь мизерную часть окружающего мира. А потом были открыты электрон и атом, на смену классической физике пришла квантовая, а люди поняли, что они пока ещё только в начале бесконечного пути, хотя ранее самонадеянно считали, будто смогли пройти его до конца.

— Да, конечно помню, — невольно подхватил Крылов, — ведь для создания квантовой физики учёным пришлось посмотреть на окружающий мир совершенно новым и непривычным с точки зрения классики взглядом! А некоторые тогда и вовсе не приняли этот новый взгляд!

— Вот и сейчас, для решения вашей задачи необходимо посмотреть на мир под очень уж непривычным углом, — улыбнулась лаборантка, — однако человечество пока на такое не способно. Эйнштейн, возможно, и смог бы, но благоразумно не стал этого делать, когда связал воедино несколько произошедших с ним не очень приятных событий. Поэтому я и оставила его в покое. А узнав про результаты вашего последнего эксперимента, которые меня весьма насторожили, я специально устроилась сюда и решила изнутри понаблюдать за ситуацией в институте. Однако никто из Ваших коллег даже и близко не подошёл к правильной интерпретации полученных результатов. Кроме Вас, конечно. Но, к счастью, выбранный Вами путь решения задачи ошибочен, а это значит, что Ваша ликвидация нецелесообразна. Я сотру у Вас из памяти наш разговор, да и дело с концом. А ваши коллеги по институту на следующей неделе признают результаты эксперимента некорректными и научный мир ничего о нем не узнает. А в качестве награды человечество получит некоторую отсрочку от уничтожения. И всем будет хорошо!

Олечка мило улыбнулась, а Дмитрию Николаевичу вдруг показалось, будто его что есть силы ударили по затылку чем-то тяжёлым. И мысли беспорядочным потоком закрутились у него в голове, пытаясь выстроиться в какую-то систему, но увы, безуспешно.

— Ольга… скажите, кто Вы такая? — очень медленно спросил он, пристально глядя в глаза своей собеседнице.

— Я? Да так… всего лишь представитель обычной цивилизации из рядовой галактики, — пожала плечами Олечка, — просто именно нам повезло первыми достичь наивысшего уровня развития, открыть все тайны бытия и познать устройство и движущие силы Вселенной. Хотя в этом нет абсолютно ничего удивительного. Даже и вы сами за пару миллиардов лет непрерывного совершенствования смогли бы повторить наш путь и добиться точно таких же результатов.

— Подождите, — встрепенулся Крылов, — а зачем тогда вы уничтожаете всех, кто пытается идти по вашему пути?

— Ну, во-первых, с чего Вы вдруг решили, что всех? — возмутилась слегка порозовевшая лаборантка, — девяносто процентов разумных видов в процессе развития сами уничтожают себя и наша помощь в этом деле им совершенно не требуется. Кстати, и в вашем случае, как я полагаю, все произойдёт таким же образом. А во-вторых, ну вот зачем нам нужна какая-то глупая конкуренция? Сами посудите, Дмитрий Николаевич, только построишь себе красивенькую галактику, звёздочки в ней розовые сотворишь, туманностей блестящих накидаешь, расставишь все по своему вкусу, а тут заявится какая-нибудь лупоглазая чучундра, случайно достигшая наивысшей ступени развития, и начнёт губы кривить — и звезды ей не те, и цвет не тот, и форма не та! Ну вот скажите, нафига мне нужны проблемы на ровном месте? Представьте сами, придёте Вы завтра в лабораторию, а тут все столы переставлены, стены покрашены в оранжевый цвет, а в цеху на вашем знаменитом ускорителе написано коричневой краской «Цой жив». И кисточка засохшая рядом валяется. Оно вам надо, скажите честно? Не проще ли всю эту гадость в зародыше уничтожить? Ведь в каждой проблеме прежде всего следует ликвидировать причину, а не следствие. Это аксиома любого развития.

Крылов ошарашенно молчал, невольно представив себе, на каких неуловимых нитях держатся судьбы огромных цивилизаций. Он и сам не заметил, как в определённый момент полностью начал верить и в слова Олечки, и в реальность всего происходящего. А лаборантка невозмутимо продолжала:

— Между собой мы сразу договорились, поделили Вселенную на сектора и в каждом секторе остался только один из нас. Никакой конкуренции и полное отсутствие проблем. А с чужаками разве можно договориться? Да и зачем вообще с ними договариваться, если гораздо проще прекратить их существование ещё на начальном этапе развития!

— Так мне, получается, ничего не грозит? — слабым голосом уточнил доктор наук, чувствуя, что он совершенно сошёл с ума.

— Абсолютно ничего, — уверила его Олечка, — езжайте спокойно домой и отдыхайте. А я отправлюсь к себе. И думаю, что потревожу вас только через пару тысяч лет, если вы, конечно, к тому времени не поубиваете друг друга…

Она встала было из-за стола, но Крылов, вдруг совершенно неожиданно для себя самого, сказал:

— Подождите, Ольга, — он замялся и после паузы продолжил, — а вот, например, такой человек как я, сможет понять суть «Теории всего», если Вы мне её расскажете? Или она слишком сложна для существа с моим уровнем развития?

Лаборантка медленно села обратно на стул и с изумлением уставилась на собеседника.

— Ну в общих-то чертах, конечно, сможете, ничего там особо недоступного для умного человека нет, вот только зачем Вам это нужно? Вы же понимаете, если я расскажу Вам суть теории, то потом обязана буду Вас ликвидировать?

— Да всё я понимаю, — запинаясь проговорил Крылов, — но ведь и второго такого шанса узнать, как на самом деле устроен мир, ни у меня, ни у кого-то другого на Земле, в ближайшие несколько тысяч лет не будет!

— Вы действительно этого хотите? — Олечка впервые за все время уважительно посмотрела на доктора наук, — променять свою единственную и неповторимую жизнь на эфемерное и весьма непродолжительное знание? Ну Вы даёте! Даже Эйнштейн в аналогичной ситуации выбрал жизнь, а не знание…

Дмитрий Николаевич крепко задумался. Он уже и сам пожалел, что произнёс такие скоропалительные и необдуманные слова, но отступать было поздно. И тут вдруг ему в голову пришла спасительная мысль, как выкрутиться из ситуации, не потеряв лицо.

— Эх, — хлопнул он себя по лбу, — мне же надо рецензию написать на одну диссертацию. Неудобно ведь получится, если помру и подведу человека, я же обещал…

— Да я пока тут сидела, сама за Вас всё написала, — ответила Олечка, — так что на этот счёт не переживайте.

Она вытащила из-под груды бумаг на столе ещё одну папку, протянула её собеседнику и скромно потупилась. А Крылов открыл папку и выпучил глаза, увидев внутри напечатанную рецензию, со своими фирменными язвительными выражениями, да ещё и с его собственной размашистой подписью и даже с подтверждающей печатью учёного секретаря.

— К защите допускать можно, я думаю, — снисходительно заметила Олечка, любуясь своими розовыми ногтями, — не фонтан, конечно, но для провинциальной кандидатской сойдёт…

— Ну слава богу, — усмехнулся доктор наук, которому было сейчас совсем не смешно, — теперь все мои дела завершены и я могу со спокойной душой покинуть этот мир.

— Вот именно, покинуть! — с нажимом в голосе ответила лаборантка, — ведь взять Вас к себе, как Олега и его семью, я не смогу. А то не дай бог, Вы чего-нибудь изобретёте нехорошее на моей планете.

— Олега? — ошарашенно спросил Дмитрий Николаевич, моментально вспомнив разговор с Егорычем и прочитанную час назад статью в местной газетёнке про исчезновение трех человек, — так это Ваших рук дело?! Господи, и чего-же такого натворил наш несчастный начальник отдела продаж?

Тут Олечка неожиданно для учёного вдруг расплылась в мечтательной улыбке и сказала своим мелодичным голоском:

— Вы бы только знали, как сильно этот ваш начальник отдела помог мне в решении одной проблемы! Вы с Эйнштейном, конечно, тоже ребята неглупые, спору нет, но до Олега вам обоим очень далеко…

Крылов, открыв рот, уставился на лаборантку. А та сказала:

— Ну и что Вы выбираете? Потерю памяти и спокойную жизнь, либо тайное знание и неумолимую смерть? Честно говоря, я бы на вашем месте выбрала первое и Вам настоятельно рекомендую сделать то же самое.

— Я ведь никогда себе этого не прощу: держать в руках ключ и не решиться открыть им дверь… — пробормотал Дмитрий Николаевич, схватившись за голову.

— Ещё как простите! — парировала Олечка, — Вы сейчас очнётесь в машине возле дома, с рецензией в руках и навсегда забудете, что возвращались сегодня в институт и разговаривали со мной. Охраннику внизу я тоже память подправлю, а записи с камер подкорректирую, не переживайте. Ну а газетку про Олега с собой заберу, дома на стенку повешу.

— Скажите Ольга, — Крылов пристально посмотрел на лаборантку, — но как Вы вообще узнаете, что цивилизация на некой планете достигает опасного для вас уровня развития? Ведь наверняка во Вселенной существует множество обитаемых миров?

— Да проще простого узнаем, хоть вас и вправду бесчисленное множество, — махнула рукой Олечка, — у всех разумных словно шило в заднице, вы едва изобретёте радио, да научитесь за пределы атмосферы выходить, так все как один, будто под копирку, начинаете сигналы посылать на деревню дедушке и аппараты в глубокий космос запускать. И ни одному учёному дураку даже в голову не приходит, что лучше бы сидеть на своей захолустной планетке тихо, да не рыпаться. Вы ведь совершенно не задумываетесь о том, кто именно может откликнуться на ваш зов. А откликаются, увы, такие, как я. Поэтому мне остаётся лишь мониторить планеты, достигнувшие определённого технологического уровня, да своевременно устранять возникающие опасности. Кстати, скажу Вам по секрету, ведь мы тоже такими же дураками были когда-то. Но слава, богу, на наш зов откликаться было некому. А вот на ваш уже есть я…

Лаборантка помолчала, а потом ласково улыбнулась и с надеждой в голосе спросила:

— Ну что, Дмитрий Николаевич, может пойдём по домам, а? Вот нафига Вам нужны большие знания, которые рождают ещё большие печали? Забейте Вы и на этот ключ, и на эту дурацкую дверь. Ну пожалуйста…

И тут наконец мысли Крылова, во время этого странного и невозможного разговора беспорядочным потоком крутившиеся в его голове, вдруг неожиданно для него самого сложились в единое и стройное целое. Он вытащил из кармана ручку, схватил со стола чистый лист бумаги и лихорадочно начал покрывать его записями. Олечка молча наблюдала за доктором наук, не произнося ни слова, а улыбка на её лице медленно гасла, постепенно сменяясь грустью. Минут через десять учёный оторвался от бумаги и, не говоря ни слова, с победным видом уставился на собеседницу. Физиономия его сияла.

— Поздравляю Вас! — очень тихо, почти шёпотом сказала лаборантка, отвернувшись от Крылова и внимательно разглядывая свои розовые ногти, — Вы гений, Дмитрий Николаевич…

3.

Егорыч дочитал газету, взглянул на будильник и сообразил, что прошёл уже целый час, как Дмитрий Николаевич Крылов поднялся в свою лабораторию. Решив скрасить одиночество учёного ещё одной, вычитанной в газетке историей, Егорыч направился на третий этаж. Он отворил нужную дверь и сразу-же заметил неподвижную фигуру доктора наук, развалившегося на стуле.

— Ты заснул что ли, Дмитрий Николаевич? Просыпайся, темнеет уже, иди домой, жена поди заждалась! — засмеялся охранник, увидев расплывшееся в улыбке, счастливое лицо Крылова, сидевшего почему-то с закрытыми глазами.

Пётр Егорович подошёл поближе, похлопал доктора наук по плечу и только тогда понял, что учёного уже не разбудить…

09.03.2023