Глава 18 Ревнивый муж

Пришлось положить Тай Ви Ла набок, чтобы он не захлебнулся собственной слюной. Обычная для землянина доза Сыворотки правды оказалась слишком большой для тощего марсианского организма. После бурной речи с жестикуляцией и внезапными пробежками по залу, во время которых Тай Ви Ла продолжал размахивать руками, наступила разрядка: мужчина потерял сознание. Это ещё хорошо, что обладал хилой конституцией. Берта довольно легко затащила на диван вместе с ногами. Чтобы освободить грудную клетку, нарушила безупречный костюм дипломата: сняла тесный сюртук, развязала цветастый пластрон и расстегнула рубашку. Получился довольно фривольный вид, если не сказать больше: совсем домашний. Но что поделаешь, теперь нужно ждать, пока рупор правды не придёт в себя после пламенной речи.

Она, конечно, знала, что марсиан держат в колючих перчатках, шаг вправо, шаг влево – трудовой лагерь или позорные общественные работы. Бесконечный свод жёстких ограничений управлял повседневной жизнью марсиан. Запомнить или выучить во взрослом состоянии невозможно. С раннего детства от крохотных малышей требовали постоянный самоконтроль. А тут вдруг упал железный панцирь, сковывающий движения. Свобода, полная, полнейшая свобода, ну вот Тай Ви Ла и разошёлся, словно Озеров во время разгромного матча СССР – НХЛ. С таким азартом пел про все свои тайные делишки, что у Берты красные пятна спустились на шею и дальше вниз, в район пупка, Пришлось включить напольный вентилятор, чтобы унять неприличное давление.

Конечно, она всё записала на магнитную проволоку. Хорошая такая бобина получилась. Просто отличная! Она взяла пульверизатор для мексиканских фикусов и побрызгала на дипломата в надежде побыстрее привести в чувство. Никаких признаков жизни несчастный не обнаруживал. Склонившись, она приподняла веко, чтобы посмотреть на реакцию зрачков. В этот момент до неё донеслось шипение втягиваемого сквозь зубы воздуха, потом голос:

– Так-с!

В нескольких метрах от дивана стоял Зыбин-Шкловский и пускал пар из ушей и прочих всевозможных отверстий, которыми Великий Космос щедро наделил род арнов. Если бы не они, то возможного рогоносца, а таковым Зыбин-Шкловский себя посчитал сразу, разорвало на тысячу маленьких шипящих метеоритов.

– Так-с! – повторил обманутый генерал, хватаясь за револьвер.

– Зыбин, ты его давно не чистил, – на всякий случай напомнила Берта.

– Ничего, так даже лучше! Яблоко от яблока, сама знаешь.

– А при чём здесь револьвер?

– Убью, суку!

– Проверь на чём-нибудь. Пойми, не хочу глупых травм.

– Ты права.

Грянул выстрел, от которого в стороны полетели клочья синтепона из подушки на диване. Тай Ви Ла громко застонал.

– Он ещё и стонет!

Снова взорвалась белой пеной набивка подушки.

– Да что это такое! Никогда не мазал! Это от нервов!

– Подожди, я помогу, – кинулась на выручку своему генералу Берта. – Тебе просто нужно успокоиться. Сейчас всё сделаем. Несколько глубоких вдохов и будет полный порядок. Застрелишь марсианского дипломата в лучшем виде.

– Дипломата? А что он здесь делает?

– Ну как тебе сказать… Потерял сознание. Но, на твой взгляд, наверное амуры строит.

– Да? Иди посмотри. Я, случайно, что-нибудь там ему не отстрелил?

– Можно?

– А до этого не у кого было спросить? Сама обошлась. Ну что там? Посади его. Ага, так. Да что это за день сегодня такой. Второй раз спасателем работаю.

Размахнувшись, генерал отвесил дипломату оплеуху, от которой у того запрокинулась голова.

– Эй, ты сразу не умирай. Мне нужно тебя расспросить кое о чём, – потряс за плечи так, что дипломат издал нечто:

– Блю, блю, блю.

– Я твоей тарабарщины не понимаю. Берта, переведи марсианский.

– Наверное, диалект.

– Чёрные дыры в пятнах! Нельзя из дома отлучиться, как «блю, блю, блю» завелось. И что теперь делать?

Внимательно осмотрев бесчувственное тело, Берта поспешила успокоить:

– Благодари космос: ты промазал.

– Что здесь происходит?

– Шантажировать меня вздумал. Пришлось дать Сыворотку правды.

– Как ты его уговорила. Редкая мерзость на вкус.

– В стратосферный конденсат подмешала.

– Тоже дрянь.

– Но он же не знал? Из вежливости выпил. Дипломат.

– Вот даже не хочу спрашивать. Это из-за молоточков наверняка?

– Ну как тебе сказать, и да, и нет.

– У меня здесь ещё пять пуль, – произнёс генерал сквозь зубы и со значением потряс револьвером.

– Слушай, как мне всё надоело: твой храп по ночам, ревность, марсиане эти противные. Прошлый раз вообще истерику устроил из-за тапочек. А я, почему должна знать, где ты их бросаешь? Вот ответь мне, пожалуйста?

– Откуда он взялся?

– Учились вместе.

– Замечательно! Опять про тапочки будешь рассказывать? И чё дальше?

– Я не понимаю, тебя интересуют молоточки или этот тип?

– Шипящие скаты! Конечно, он!

– В таком тоне я не буду с тобой разговаривать!

– Ещё скажи «общаться» и тогда точно все пять пуль тебе достанутся.

– Неправда, я так никогда не говорила.

– А вчера по телефону, что сказала, не помнишь? Какой-то «кирдык-алес». Где ты только подобную гадость находишь?

– Он меня шантажировал.

– Этот? Да он против тебя малыш в памперсах.

– Прости, я сглупила.

– Ого, что-то новенькое. Неси нашатырь.

Пары аммиака поднялись к обонятельным эпителиям и произвели на них неизгладимое впечатление. Мозг получил телеграмму молнию об опасном веществе и мгновенно начал действовать. Марсианин открыл глаза, выступили слёзы, лёгкие сжались исторгая из себя отравленный воздух. Прокашлявшись, дипломат спросил:

– Что со мной?

– Неправильный вопрос. Лучше ответьте, что вы делаете у меня дома?

Опытный дипломат сразу предположил опасную ловушку. Шутка сказать, его застали в расстёгнутой рубашке с женой старшего советника ЦУП.

– Шантаж? – спросил из профессионального интереса.

– Думаю пока, но грех не воспользоваться.

– Лучше застрелите.

– Ага, даже и не мечтайте. Выжму до последнего, чтобы неповадно было к чужим жёнам на чай шастать.

– Можно водички?

– Этой? – генерал с усмешкой кивнул на дистиллятор.

– И что там было? Надеюсь, яд?

– Сыворотка правды, – ответила Берта и показала на магнитофон с перемотанной до конца магнитной проволокой.

– А вы такой болтун. Это что-то невероятное.

– Жаль…

– Что?

– Что не яд! Блеснул, говорите?

– Пять баллов. Просто, отличник.

– Да-а… Тогда напрямую. Вам всё равно конец. А я могу вывести на Марс. В посольстве уже готов транспорт.

– Знаем мы всё про ваш почтовик. Даже и не мечтайте. Теперь ни одна марсианская мышь не покинет Землю без моего разрешения.

– Так дайте.

– Нет, каков наглец. Берта, у вас там в академии все такие учились?

– Этот талантливый.

– И чем шантажировал?

– Архангелом. Повесил на меня убийство племянника императора.

– Огошеньки! Действительно, талант. Говоришь, Цицерон?

Раздался частый бой колокольчика из кабинета Зыбина. Генерал озадаченно поднял брови:

– Это что такое? Неужели аппарат Якоби, он же стоит на случай войны. Значит, началось. Берта, секунду. Дай ему нормального H2O, а то снова глаза закатывает. Я сейчас.

Через минуту вернулся с белым телеграфным серпантином.

– Нет, ты только послушай. Нужно немедленно лететь в Винтаж 2000.

– Милый, а с ним, что делать?

– С собой возьмём, – озабоченно заявил Зыбин.

После чудесного спасения академика от плесени у Чигина словно пелена упала с глаз, он немедленно помчался в свою любимую кофейню, чтобы посоветоваться с бариста.

– Как обычно, – спросил Борис, оценив профессиональным взглядом состояние посетителя.

Сделав порядочный глоток горячего сладкого кофе после рюмки водки, Чигин произнёс:

– Вот ты мне скажи, что с этой плесенью не так?

– Если тебя интересует моё мнение, то вот послушай: что-то слишком умная эта плесень, полное впечатление, что следит за нами. И вот что я тебе ещё скажу: не нравимся мы ей. Уж как это объяснить не знаю, но точно знаю, что не нравимся. Я тут понаблюдал, и знаешь, она ведь каждый раз подбирается, моргать начинает, когда видит там всякие пьяные разговоры, ссоры, и расползается в плёнку, стоит только кому-нибудь сесть на тренажёр, словно ей вовсе он без интереса. А в чём разница? Вот ты мне объясни? Ну, крутит человек педали за рюмку водки, что такого особенного? А ей не нравиться, точно говорю, что не нравится! Блёклая такая становиться, неинтересная, словно на неё кислотой плеснули.

– Кислотой говоришь? Интересная штука получается. А сначала вся такая необычная была. Везде лезла, а сейчас смотрю погруснела, что ли? Ты как считаешь?

– Точно, точно! В неё даже дети перестали играть. Раньше прыгали и всё такое, теперь вовсе обходят стороной, будто и нет её. Странно, ты не находишь?

– Я всё нахожу. Тебе что, опять палёную водку завезли? Никакого впечатления!

Бармен сделал таинственное выражение лица и прошептал сдавленным голосом.

– Только никому. Семарг опять чудит.

– Это что так?

– Требует градусы убирать.

– Это как? Разбавляешь, что ли?

– Хуже. Выдал специальный аппарат для снижения градусов. Вот посмотри. Видишь табло? На нём тридцать семь градусов.

– Зверь! Объяснил хоть?

– Решил бороться с алкоголизмом.

– Тренажёрами? Ерунда полная.

– Не скажите. Он ведь у нас неугомонный. Теперь требует покупать абонемент на пинг-понг. Хорошо играешь – вот тебе сто грамм. Плохо – лучше и не подходи.

– Почему я не знаю?

– Только спустил. И сразу, видишь, на три градуса.

– С ним не соскучишься. Хорошо, что совсем не запретил!

– Я так думаю, ещё чуть-чуть и совсем всех построит. Хранитель, что с него возьмёшь? Какой-никакой, а наш. Кстати, просил передать, чтобы зашёл к нему. У него там дело какое-то к вам.

– Абонементы у тебя продают? – решил проявить сознательность Чигин.

– Семарг Львович распорядился ваш счёт писать в отдельный лист.

Новость с пинг-понгом совсем не понравилась Чигину. Он, конечно, был за порядок и всё такое, но всему есть свои стены! Этак всё удовольствие пропадёт, если граждане начнут скакать с ракетками в кофейнях. И где тогда прятаться хроническому алкоголику?

«Мне компания нужна. А так что? Так совсем без интереса! Придумает тоже – тенис! Ну, там бильярд, дарс, карты, рулетка, но чтобы настольный тенис? Там же бегать надо? А я совсем не люблю. Зачем мне это?»

Рядом с невозмутимым видом топал полицейский секретер. Да и какой ещё мог быть вид у мебели? Железка бездушная. Чигин представил себе, что в кофейне кто-то начнёт сказать с ракеткой за спиной, и поёжился. Картина ему совсем не понравилась.

«Если ещё и бармена уберёт, то совсем тоска. С кем разговаривать-то? С эти истуканом, то ли?»

Будто подслушав его мысли, секретер повернулся и произнёс:

– У вас сообщение.

– Читай.

– Немедленно явиться в бункер. Сколько можно ждать?

– Ты считаешь это хорошо?

– Не думаю, но бармен тоже не выход.

– Поговори мне ещё. Отключу.

– Я молчу.

– Вот и молчи тупая железка!

На софе, которых со вчерашнего дня Чигин начал побаиваться, расположилась с комфортом Мара. Семарг играл средневековый менуэт на клавесине. Названия Чигин не знал, но чувствовал, что совсем не к добру звучат эти порхающе-дребезжащие звуки.

– У меня расследование на завершающей стадии.

– Ничего уже не надо.

– Опять, как с хоккеистом?

– Мы с Марой ФИлипповной всё раскрыли без вас. Вот из-за них вся кутерьма образовалась, – Семарг указал на серёжки в руках Мары. – Теперь надо решить, что с ними делать.

– Что академик?

– Персефона утверждает, что у вас с Зыбиным что-то не заладилось. В чём дело?

– Академик хочет облучить астероид рентгеном. Улетел на флагманский дредноут налаживать аппаратуру.

– А мы чего ждём?

– Уважаемый Семарг Львович, позвольте поинтересоваться, это что вы там придумали с пинг-понгом?

– От алкоголя сплошное разорение! Я на больничных много теряю – пусть тренируются!

– И я?

– А при чём здесь вы? Я распорядился наливать без меры за счёт Замка.

– Не люблю быть обязанным.

– Дорогой Феоктист Петрович, работаете вы эффективно. Замок может себе позволить некоторые издержки.

– Позвольте, – Чигин забрал у Мары серёжки.

– Уф, наконец-то вы меня от них избавили.

– Послушайте, Чигин, почему Мара Филипповна ко мне прибежала вся в слезах?

– Я? Что? Не может быть! – не нашёлся, что ответить на столь вздорное обвинение, сыщик.

Переменив ноги, Мара с любопытством уставилась на Семарга.

– Вот я ей и говорю, что вы сама порядочность. Однако, она стоит на своём: явились, устроили обыск в спальне и убежали. Хорошо, что у неё есть марсианский грызохвост. Чтобы она делала, не окажись он за дверью.

– Любопытный фактик вскрылся, и что с ним делать, ума не приложу. Наша Мара – любовница лютого врага империи, генерала Шура де Галя.

– Уже отстучали Аристову?

– Найти не могу. В министерстве сказали, что убыл к нам. Однако, здесь его никто не видел.

***

Ну что, Зыбин выдал по всей форме разрешение на отправку почтового судна на Марс. Тай Ви Ла с видом победителя забрался в грузовой отсек. Персонал, стоя в проходах между ящиками с имуществом, символично хлопал в ладони, чтобы шпионы ЦУПа не услышали, как они восторгаются отважным послом, сумевшим вырвать своих товарищей из опасной ситуации.

Прощаясь в своём кабинете с послом, Зыбин пообещал всячески способствовать продвижению по служебной лестнице своего нового агента. Берта облегчённо вздохнула, тяготившая её связь обернулась против марсианина. Теперь он оказался в ловушке своей дипломатичности. Прояви он твёрдость, откажись от напитка, и совсем неизвестно, чем могла закончиться их встреча.

Однако, угроза вторжения со стороны печальных эльтов оставалась. Уверения академика требовалось претворить в жизнь. После доклада императору о найденном средстве, Зыбин отправился на флагманский дредноут, чтобы лично наблюдать за экспериментом Плещеева.

В трюме как раз подключили университетский трансгулятор, когда на мостик в сопровождении адъютанта и жены вошёл генерал.

– Нут-с, господин академик, как у вас тут дела продвигаются?

– Просто отлично!

Что-то другое и нельзя было услышать от академика, оттого что он твёрдо был уверен в успехе своего начинания.

Книга "Дождь" полностью с удобной читалкой, плюс зарплата сочинителю, если перейдёте по ссылке на Литмаркет: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!

***